| investigator | Дата: Суббота, 19.07.2025, 15:43 | Сообщение # 1 |
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4364
Репутация: 638
Статус: Отсутствую
| Название: Мистическая история о слепой гадалке и знаках судьбы.
Фандом: Crisis Core: Final Fantasy VII; «Слепая», «Гадалка», «Знаки судьбы», «Мистические истории» на ТВ 3.
Автор: investigator.
Бета: Microsoft Word 2003.
Гамма: всё сам.
Рейтинг: детский.
Персонажи: Сефирот, Генезис Рапсодос, Ценг, Анджил Хьюли, ОЖП.
Жанр: юмор, стёб, сатира.
Краткое содержание: В каждой девушке должна быть изюминка…
Дисклеймер: от всех прав отказываюсь и профита не имею.
Размер: мини.
Статус: закончен.
Предупреждения: специфический хэдканон, русреал, сарказм в особо крупных размерах, своеобразное продолжение истории про денежную жабу.
Примечание: Я упоролся тупыми сериалами на ТВ 3, и вот что из этого вышло. В процессе написания я старался пародировать манеру общения героев этих сериалов.
- «История сношений человека с дьяволом».
У него что, крыша совсем съехала? Казанцев,
ты ему друг? Ты ему старший товарищ?
- Ну.
- Без «ну»! Если ты его не остановишь,
я ему такое… такие сношения с дьяволом устрою,
что он забудет, где у него зад, а где – перёд!
У нас тут не частная лавочка и не подпольный
абортарий!
(с) «Улицы разбитых фонарей.
Инстинкт мотылька».
Яичница с беконом была прекрасна, как субботний рассвет в начале июня. Но ещё прекраснее была бутылка холодного пива «Коста-дель-Соль», чьи запотевшие бока переливались сотнями отражений потолочной люстры, подобно жемчугу в короне вутайского императора.
- Лепота! – с чувством вымолвил Сефирот, представив, как это великолепие перемещается в его желудок. И полез в ящик кухонного стола за вилкой.
Внезапный звонок в дверь заставил его отложить столовые приборы.
- Щаз открою! – злобно рявкнул генерал, прикрывая яичницу крышкой от суповой кастрюли. – Штаны только надену! Ожидайте…
…Цедя проклятия и на ходу завязывая поясок спортивных брюк, Сефирот двинулся в прихожую и открыл дверь.
На пороге стоял Генезис Рапсодос с армейским вещмешком, и стало очевидно, что в планы Сефирота съесть глазунью и заполировать её пивом вносятся изменения.
Хмурое чело Генезиса отягощали печаль и беспокойство за судьбу Планеты.
- Тащ генерал-майор! - ладонь, затянутая в красную кожу, проделала короткий путь от бедра до правой брови Рапсодоса.
- Тащ полковник, - на автомате ответил Сефирот и посторонился, впуская незваного гостя в кубрик. – Что стряслось? Тебя девушка выгнала?
Месяц назад Генезис, подцепив в клубе очередную неземную любовь, убыл с вещами по месту жительства своей прехехе. И до сего вечера хвастался друзьям, что теперь у него есть домашняя еда и регулярный секс.
Быстро же он сдулся. Видимо, еда оказалась несъедобной, а секс – с бревном.
Очутившись у рыжего в тылу, Сефирот схватил его за воротник плаща и резко дёрнул на себя.
- Ну-ка, дай гляну, она тебе напоследок за шиворот мятых бумажек не напихала? Жвачку в волоса не прилепила? Та-ак… Кажется, у тебя на заду след ботинка отпечатался!
- Блядь! Сеф! Я сам от этой бесноватой ушёл! – Генезис ловко вывернулся из плаща и, пока Сефирот гадал, куда его пристроить, удрал на кухню. – Ооооо! – донеслось оттуда. – Яишенка! И пиффко! Как раз, как я люблю.
- Э! – бросив плащ на тумбу в прихожей, Сефирот побежал спасать свой ужин от истребления. – Стоять! Это мой хавчик, Рапсодос! Чего ты вообще ко мне припёрся, чего домой не пошёл?
- Видишь ли, - ответил Генезис, взяв тост и ища взглядом нож, чтоб намазать масло, - мы с ней поругались. Когда я сказал, что ухожу, она схватила ключи от моего кубрика и бросила их в террариум к жабе. Я хотел забрать жабу, но она не позволила. Ну не драться же с ней, в самом деле! Андж в командировке, ломать замок на ночь глядя... где я сейчас слесаря найду? Поэтому я решил перекантоваться у тебя. Ты же не выгонишь на улицу боевого товарища… Сеф, а что, у тебя ножа нет? Ты одной вилкой жрёшь? А бабушка говорит, нельзя одним столовым прибором пользоваться. От этого всю жизнь одиноким будешь.
- Не понял? – прищурился Сефирот. – Какая, нахер, бабушка? Что ты несёшь?
- Слушай, где у тебя ножи лежат? – игнорируя вопросы, рыжий сунулся в шкаф и увидел гранёные стаканы. Словно вдруг вспомнив что-то, он взял один стакан, набрал в него воды из-под крана, бухнул туда чайную ложку соли, подошёл к окну и открыл фрамугу. А дальше, по мнению Сефирота, спятил окончательно. – «Со мной горько, со мной солоно, ниточка вьётся, за порог уведёт». Вроде ничего не попутал.
Выплеснув воду в окно, Генезис с ангельской улыбкой закрыл его, не обращая внимания на вопль: «Какая сука это сделала?!» - донёсшийся с нижнего этажа.
- Гена, - в голосе Сефирота звучала неподдельная тревога, - вот это что сейчас было, а?
- Заговор на отворот назойливого поклонника. Чтоб эта шизоидная сюда не нагрянула. А то я уже ни в чём не уверен.
Придвинув стул к столу, рыжий оседлал его, положил подбородок на спинку, умильно посмотрел на яичницу и тяжело вздохнул. Похоже, его выставили, не покормив на прощанье.
- Ты ёбнулся? – Сефирот смотрел на Генку с отеческой заботой.
- Как тут не ёбнешься, если все предпосылки к этому имеются, - проворчал Генезис. - А ведь ничто не предвещало. Хотя мне надо было насторожиться, когда я прибыл к ней с вещами, а она с порога заорала: «С правой ноги!» Я чуть на строевой шаг не перешёл.
Сефирот подумал, что: а) ужин подождёт; б) эпопея будет долгой; в) лучше присесть. Он подтянул к себе стул, сел и, твёрдо глядя Рапсодосу в глаза, произнёс:
- Докладывай.
Генезис вздохнул ещё тяжелее, хотя это казалось невозможным, и доложил по форме.
…Действительно, ничто не предвещало грозы. Девушка казалась на удивление покладистой. Её не смутил даже Генкин питомец: денежная жаба, которую тот, наконец, изловил в кабинете директора Лазарда. После чего Лазард велел убрать животное с рабочего места, угрожая загнобить Генезиса нарядами и командировками. Анита – так звали девушку – искренне верила в обереги, амулеты и всевозможные гадания, хотя происходила из семьи потомственных технарей, не уличённых в мракобесии. Влюблённый и зашоренный Генезис полагал, что это чертовски мило, ведь в каждой девушке должна быть изюминка.
Анита снимала студию в человейнике на окраине Второго сектора, и с её балкона в любую погоду открывалась панорама Мидгарской Пустоши. Зрелище было, мягко говоря, удручающим. Но когда Генезис намекнул на съём квартиры ближе к центру в жилом фонде старой застройки, Анита решительно воспротивилась. И просветила дремучего провинциала, что специально выбирала квартиру по фэн-шую: с окнами, выходящими на восток. Дескать, обращённые на восток окна способствуют накоплению в квартире энергии восходящего солнца, которая придаёт сил на весь рабочий день.
Лично у Генезиса никакого заряда бодрости от созерцания выжженной земли по утрам не наблюдалось. Да и подъём на полтора часа раньше, чтобы успеть на построение, не вызывал восторга. Равно как не вызвала восторга привычка Аниты ложиться в постель, предварительно умывшись лосьоном, настоянным на стеблях и листьях петрушки. Как она пояснила, очаровательно улыбаясь - аромат петрушки помогал привлечь суженого. Генезис ненавидел этот запах, поэтому, выполняя «супружеский долг», старался дышать либо ртом, либо через раз. Однако всё недовольство он оставил при себе. Рано ещё права качать, они с Анитой толком не притёрлись друг к другу. К тому же он пришёл на территорию девушки, а в чужой монастырь, как известно, со своим уставом не ходят.
А затем быт и повседневность внесли в общение пары свою чёрную лепту, и любовные шоры начали постепенно сползать с Генкиных глаз. Он стал задумываться, не погорячился ли с выбором партнёрши и скоропалительным переездом к ней.
Вера Генезиса в Богиню и её дары не мешала ему быть человеком трезвомыслящим и прагматичным. Он не увлекался мистикой, не верил в приметы и гороскопы; ясновидящих, гадалок и целителей - всех поголовно – считал инфоцыганами, чья трудовая деятельность попахивает статьёй Уголовного кодекса, известной как «Мошенничество». Напротив, Анита питала искренний интерес к потустороннему миру, полтергейстам и пророчествам, и временами её увлечённость принимала патологические формы.
Для начала в мусоропровод полетел сувенир из засушенных листьев банорской яблони, который Генка поставил в вазочку как напоминание о своей малой Родине. На вопрос: «Какого бахамута???» - Анита заявила, что нельзя держать дома гербарии в вазах: от этого в семье раздоры будут. Гербарии нужно хранить исключительно между книжными листами.
Генезис представил, как берёт томик «LOVELESS», а из него начинается листопад, и поинтересовался:
- Какой… кретин это выдумал?
- Бабушка так говорит, – последовал ответ.
Далее Генка задал Аните вопрос, который позже ему задал Сефирот, опустив разве что слово «нахер». О чём моментально пожалел, ибо остаток дня был посвящён ликбезу на тему, кто такая слепая бабушка-ясновидящая, где и как она принимает клиентов, и что записаться на сеанс Обжигающей Правды можно через её сайт. Анита взахлёб читала отзывы о бабушкиных талантах, и в её глазах разгорался фанатичный огонёк. Генезис слушал и кивал, начиная догадываться, что пресловутая «изюминка» оказалась тараканом. Из уважения к чужому горю он не стал уточнять, почём торгуются бабкины услуги, ведь кнопка «Донаты» на главной странице сайта намекала на финансовую составляющую. Опять же: вряд ли слепая бабушка администрировала и продвигала сайт молитвами и заговорами на целебных травках.
Анита была активным почитателем чудо-бабки и старалась наладить быт в соответствии с её рекомендациями. Рекомендации состояли из табу чуть менее чем полностью, так что Генка натурально обалдел от числа запретов и ограничений в довесок к налагаемым службой. Чем бы он ни занимался на досуге – он постоянно где-то промахивался.
Приготовил на выброс и поставил в прихожей пакет с мусором – выслушал лекцию: нельзя в пороге мусор хранить, от этого все семейные тайны чужим людям известны станут.
Повесил над кроватью часы – получил предупреждение: часы над кроватью разрушат счастье в семье. (Хорошо, что родители Генезиса, прожившие тридцать лет в законном браке, не знали о такой верной примете!)
Смёл со стола хлебные крошки в мусорное ведро – опять не угодил: хлебные крошки выбрасывать нельзя, а надо птичкам отдавать. И плевать, что из всех птичек в радиусе километра – орнитозные голуби да летучие монстры-помоечники.
Разбавил водой слишком горячий чай – нарвался на скандал, ведь доподлинно известно, что нельзя разбавлять чай водой: это приводит к конфликтам в семье.
…Однажды вечером Генезис на свою беду взял в кровать проект плана комплексных учений, чтобы почитать на сон грядущий, и вызвал настоящую бурю в стакане.
- Нельзя, - кипятилась Анита, вырывая у него документы, - бумажную работу в кровати делать! Это может привести к болезни кого-нибудь из членов семьи!
Генезис тогда впервые по-настоящему психанул, оделся, хлопнул дверью и ушёл в закат. Но гордость не позволила ему просить политического убежища у Анджила и Сефирота, ведь он старательно поддерживал реноме счастливого обладателя квази-семейного очага. Поэтому он снял номер в отеле, где и перекантовался до утра, переведя телефон в беззвучный режим. Проснувшись утром, он обнаружил сто сорок девять (!!!) пропущенных вызовов от Аниты и почти столько же сообщений во всех мессенджерах.
Генка представил, как его убитая горем зазноба мечется по моргам и больницам, и ему стало немного стыдно за своё безобразное поведение. Покинув отель, он вернулся домой, чтобы расставить все точки над «ё» и определить, что главнее: бабкино шаманство или здравый смысл. Аниты дома не оказалось и, судя по количеству лаврового листа, который Генезис вытряс из своих армейских сапог, здравым смыслом не пахло тоже. Зато душно пахло ладаном и ещё какими-то благовониями, названий которых он не знал. На туалетном столике Аниты стояло зеркало и лежало металлическое блюдо; вокруг них догорали, истекая воском, разнокалиберные свечи, чадили бамбуковые щепы, разбросаны были жжённые перья, нитки и засушенные букетики неопознанных растений.
«Мотать мой лысый череп, вот это я налип…» - обречённо подумал Генезис.
Он решительно задул свечи, открыл все окна, чтобы выветрить тяжёлый дух фимиама, и сел дожидаться Аниту.
Барышня нарисовалась к обеду, держа в руках горшок с миртовым деревом. На сгибе локтя у неё висел пакет с полторашкой проточной воды.
На данном этапе повествования Сефирот, который старался смеяться так, чтоб не испугать соседей, начал хохотать во всю глотку, уже не стесняясь.
- Где она в Мидгаре взяла проточную воду?
- Вот и я ей сказал, что эту «проточную воду» на полке в «Шестёрочке» видел, - вздохнул Генезис. – Мне сразу было заявлено, что я её это... как оно сейчас по-модному называется? Обесцениваю, во.
- Ладно, абьюзер. Ешь яичницу, пей пивас. Считай, что это твой гонорар за сегодняшний стендап. – Сефирот открыл холодильник и достал ещё одну бутылку пива. – А зачем ей миртовое дерево?
- Понимаешь, - ответил Генезис с набитым ртом, - она потом весь вечер бубнила над ним: «Древо семьи расти, лад в семье храни». И поливала его водой из «Шестёрочки».
- Судя по тому, что ты здесь, колдунство не сработало.
- Вот пусть с «Шестёрочкой» и разбирается. Книга жалоб и предложений у них висит на самом видном месте.
Сефирот отхлебнул пиво из горла бутылки и присел на подоконник, наблюдая, как Генезис поглощает яичницу.
- И чем закончился ваш разговор?
Генка отодвинул пустую тарелку.
- Воспитательную беседу я провёл. Объяснил, что каждому безумству есть предел. Но надолго её не хватило.
…Анита согласилась, что слегка перегнула палку, но выводы сделала не те, на которые рассчитывал Генезис. Вместо того чтобы пересмотреть своё отношение к советам слепой бабаньки, Анита вообразила, что Генезис её разлюбил и оттого придирается по мелочам. Учитывая Генкину репутацию, её опасения были вполне реальными. Она нашла по объявлению какую-то мутную гадалку-ворожею и помчалась к ней за советом, как приручить самца.
Надо отдать должное гадалке, та понимала цену своих «специальных познаний» и отказалась делать приворот, эффективность которого клиент мог проверить опытным путём. А ещё гадалка умела мастерски доить лохов и оперировать заумными терминами из модных психологических практик. Чародейски пошевелив пальцами над фотографией Генки, гадалка глубокомысленно изрекла:
- Вижу, мужчина этот тебе по судьбе. Но чтобы с ним счастливой быть, нужно тебе самой обряды провести.
(А если обряды не сработают – популярно объяснить дурёхе, что та провела их с нарушением технологии.)
- Какие? – вскинулась Анита.
- Для начала тебе нужно похудеть, - сказала гадалка. – Возьми луковицу, положи на подоконник и семь дней снимай с неё по листочку, приговаривая: «Луковицу раздеваю, с себя полноту снимаю». То, что останется от луковицы на седьмой день, закопай в землю.
Гадалка предусмотрительно не уточнила, луковицу какого растения необходимо использовать в магическом ритуале, и Анита по умолчанию назначила таковым репчатый лук.
…На третий день луковица, оставленная Анитой на подоконнике, стала загнивать, и её облюбовали мушки-дрозофилы.
«Развела тут… антисанитарию», - подумал Генезис и выкинул луковицу на помойку, пока Аниты не было дома.
Вернувшись и не найдя луковицу, Анита в панике побежала к гадалке.
- Я вижу, ты не довела мой обряд до конца! – гадалка грозно сдвинула насурьмлённые брови. Видимо, чтобы не всхохотнуть прямо здесь и сейчас.
- Я не успела, потому что Генезис выбросил мою луковицу, - едва не рыдала Анита.
А это уже в корне меняло дело! Гадалка немедля усмотрела в действиях Рапсодоса происки сил Зла, которые коварно диктовали ему свою непреклонную волю. Капнув воском с зажжённой свечи в серебряный ковшик с водой, гадалка уставилась на дно ковша, поцокала языком, потрясла массивными серьгами и выдала новый рецепт семейного счастья:
- Чтобы привлечь партнёра, смешай розмарин и розовое масло. Произнеси заговор: «Красота - магнитом притянись ко мне». Поставь смесь на семь дней на подоконник. Пользуйся ею после этого, как духами.
Анита выполнила предписания гадалки. Весь вечер Генезис удивлённо потягивал носом, а перед сном пошёл искать источник запаха.
- Чего ты мечешься? – удивилась Анита.
- Не могу понять, где воняет.
- Чем воняет? – Анита прикинулась непонятливой.
- Какой-то гнусной бабушатиной, как от старого саше с одеколоном.
Такое заявление могло дать повод для раздумий, не держит ли кое-кто её за идиотку, но вера Аниты в гадалкины рецепты была тверда, как просроченный пряник. Она спрятала флакон с самопальными духами – как ей казалось, надёжно, однако недооценила Генкину сыскную жилку. В результате проведённых оперативно-розыскных мероприятий флакон был им обнаружен и изъят.
Генезис унёс находку на работу и показал её Ценгу, руководствуясь принципом, что все вутайцы – немного чернокнижники. Тот брезгливо понюхал содержимое флакона, кашлянул, поморщился, зажал пальцами нос и констатировал:
- Кто-то пытался сделать духи и промазал с дозировкой. Попробуй разбавить сусло водкой.
Генезис понял, что Анита взялась за старое. Масла в огонь добавил тест на мужские измены, который он обнаружил за диванным валиком.
- Какой тест? – перебил Сефирот.
- Я знал, что ты об этом спросишь, - Генезис вытащил из кармана сложенный вчетверо тетрадный лист. Развернул его и начал читать: - «Купите цветок антуриум…»
- Стоп! – опять перебил Сефирот. – А обязательно тратить деньги? Если я, допустим, возьму его напрокат у Анджила?
- Сеф, это тест на мужские измены. Тебе какой-то мужик изменил?
- Ну чё ты начинаешь, нормально же общались. Мне чисто того… любопытно.
- «В полночь оторвите красный лист»…
- А проснуться в полночь, чтобы оторвать лист, по будильнику?
- Ты погоди ржать, дальше ещё смешнее будет, - замогильным голосом ответил Рапсодос. – «Положите лист под простыню в районе сакральной чакры спящего».
- Интересно. А как определить, в каком месте находится сакральная чакра?
- Наверное, в том месте, которым изменять будешь, - Генезис выразительно опустил очи долу и раздвинул колени. – Я просто затрудняюсь представить процесс, как жена засовывает лист антуриума в сакральную чакру спящего мужа. Моё богатое воображение пасует перед этим.
- Допустим чисто теоретически - она его туда засунула. А дальше-то что?
- Если муж утром пожалуется на головную боль, значит, будет изменять.
- Странно. Лист засунут в чакру, а жаловаться муж будет на голову. Не вижу взаимосвязи. Да и мужика жалко: ему утром – на работу, а евонная краля такую падлу с мигренью устроила.
- Не говори. Подстава подстав.
- Знаете, тащ полковник, правильно вы от своей мамзель дезертировали. – Подумав, Сефирот извлёк из холодильника ещё две бутылки пива. - А то сперва она вам в чакру гербарий сунет, а потом и вовсе чучело из вас набьёт. А голову вашу рогатую над каминной полкой приколотит.
…Дома Генку ожидала взбучка за похищенный флакон. Он, естественно, не полез в карман за ответом. Настала очередь Аниты уходить в закат, громко хлопнув дверью. Но отправилась она не в отель, а к гадалке. Кажется, девушка начала что-то подозревать, ведь всё чародейство давало ровно противоположный эффект. Ушлая гадалка, поняв, что скоро её будут бить, быстро нашла объяснение этому феномену. Оказывается, в квартиру Аниты подселили зловредную сущность – Переруга, который не даёт влюблённым мирно жить. И подселил его кто-то из ближайшего окружения Генезиса, недовольный переменами в его жизни. (Видимо, Анджил или Сефирот, которые без Генки не могли сообразить на троих.) Изгнать беса можно было следующим образом: взять в правую руку любую серебряную вещь, а в левую — зажжённую свечу, обойти все комнаты и углы, повторяя: «От меня не откусишь, мною не наешься. Иди, чернота, вон из дома моего». После этого поставить свечу догорать у порога, а серебро промыть проточной водой.
Чтобы не нервировать любовника, Анита решила провести обряд в его отсутствие. Это не составляло труда, так как она работала удалённо. К борьбе с нечистью она подошла ответственно: разжилась у гадалки проточной водой и свечой за символические шестьсот пятьдесят гил, а серебряные украшения у неё водились.
Утром Генезис убыл на службу, и Анита занялась изгнанием Переруга. С серебряной брошью в одной руке и свечой в другой она обошла квартиру и прочла заговор, должный испортить Переругу настроение, сон и аппетит. Поставив свечу в пороге, Анита промыла серебро, после чего набрала воды в ванну, напустила пены и залегла отмокать, дабы встретить Генку свежей, цветущей и благоуханной.
Видимо, гадалка что-то напутала, и дома у Аниты обитал не Переруг, а Подлянчик. Именно этим утром он сделал так, чтобы Рапсодос забыл дома служебный phs. А затем подстроил, чтобы Генезис вспомнил об этом только у самого офиса «Шинра».
Отпросившись у Лазарда буквально на часок, товарищ полковник вернулся домой и запнулся о свечу в пороге.
Горящая свеча упала на рисовый коврик в прихожей.
Тут бы инцидент и был исчерпан, кабы не Анитина любовь к магуйству. Благодаря сей любви, коврик был пропитан очередным шарлатанским зельем, отвращающим от дома негатив и чужую зависть. Зелье оказалось чрезвычайно горючим, и коврик мгновенно вспыхнул, как порох. Юркое синее пламя весело побежало по нему и перекинулось на Анитины туфли и сапожки, стоявшие под обувной полочкой. Оттуда перебралось на пальто, висевшее на стойке для верхней одежды.
Как назло, у Генезиса не было при себе боевой Материи, чтобы сбить огонь командой Blizzard или ей подобной. Поэтому он просто сдёрнул пальто со стойки. От смены центра тяжести стойка начала заваливаться набок. Генезис попытался придержать её, но его рука поймала воздух, а стойка со всей одеждой рухнула прямо в костёр.
На шум прибежала босая Анита, завёрнутая в мокрое полотенце. Увидев пожар, свой погибший гардероб и слегка подкопчённого любовника, она ахнула и всплеснула руками.
- Неси воду! – заорал Генезис, пытаясь затоптать пламя.
Но девица впала в ступор, разинув рот, и с места не двинулась.
- Дай сюда! – Рапсодос одним движением содрал с неё мокрое полотенце, под которым ничего не было.
- А что здесь происходит? – с лестничной клетки в открытую дверь таращились соседи: многодетные мать и отец со всем своим выводком.
Анита стряхнула оторопь и заверещала, как пожарная сирена, пытаясь прикрыть наготу руками. Звуковая ударная волна отбросила соседей на другой край площадки и захлопнула входную дверь. От хлопка двери из стены вылетел один из двух гвоздей, удерживающих полку с журналами, та накренилась и повисла на оставшемся гвозде, и модные журналы съехали в огонь технично, как вагонетки с углём.
Анита опрометью бросилась в санузел и спряталась там навсегда.
Генезис тем временем домолотил пламя полотенцем и, отдуваясь, плюхнулся на пуфик в прихожей, вытянув ноги.
- Всё, в топку! Развод! – бормотал он, утирая лицо чистым краем полотенца. – Развод и девичья фамилия!
- Какой ты рукожопый, Генка, - вздохнул Сефирот. – Теперь тебе придётся оплачивать ремонт и сгоревшие шмотки.
- Да деньги – не проблема, - отмахнулся Рапсодос. – Меня другое напрягает: у меня куча баб и ни с одной мне не везёт. Самому, что ли, к гадалке сходить? Или уже в церковь?
- Но-но! Отставить, тащ полковник. Что за упаднические разговоры? На Планете - несколько миллионов женщин. Хоть с одной тебе когда-нибудь повезёт. Просто считай, что судьба подавала тебе знаки, что Анита – не твой вариант.
- Это напоминает модный нынче психоаналитический трёп, - поморщился Рапсодос. – А ещё пиво есть?
- Нет. Я же тебя не ждал. Но я знаю подвальчик за углом, где продают бухло после десяти вечера.
…Сефирот был разбужен пинками во входную дверь и яростным женским воплем:
- Открой, гад! Я знаю, что ты здесь! Я всё про вас знаю, голубки!
Сефирот приподнялся на локте и прислушался.
Генезис спал, как младенец, в кухне на раскладушке, и беруши в его красивых ушах объясняли, почему он продолжает спать, игнорируя претензии любовницы.
Сефирот натянул штаны и майку на случай очень крупной ссоры. И пошёл открывать.
Анита, видать, не ожидала, что дверь откроет Сефирот с помятым лицом, ароматным выхлопом, в майке-«алкоголичке» и обвисших на коленях трениках. Такой образ красавчика-генерала явно диссонировал с её картиной мира.
- Чего шумим? – спросил Сефирот. – Вы, вообще, кто?
- Анита. Рыбы, металлическая обезьяна, берёза, аквамарин.
- Сефирот. Пиво, одинокий волк, дуб, кремень.
- Мужчина! Вы издеваетесь?
- Потому что встретил вас без фрака? – генерал был сама учтивость.
- Держите! – Анита сунула ему в руки террариум с жабой. Поняла, что Сефирота ей не переругать. – И передайте этому… мизераблю, что он мне безразличен!
Сефирот прикинул расстояние, которое барышня преодолела, чтобы сообщить Генке эту новость, и мысленно согласился: действительно безразличен, коль она не поленилась трястись полтора часа на метро в семь утра.
- Всенепременнейше, - галантно ответил он.
Закрыв дверь и выслушав злобный удаляющийся цокот каблучков, Сефирот выдвинулся на кухню будить Генезиса и работать передатчиком.
- Сорок пять секунд - подъём! Кажется, тебе не придётся ломать замок.
Разбуженный Генезис тёр кулаком заспанные глаза, не сразу сообразив, что к его носу поднесли террариум с жабой.
- Сеф… А ты уверен, что это не подклад?
- Подклад у тебя в плаще. Так что вставай и готовь нам завтрак. Потому что я тебя вчера ужином кормил.
- Да ты пополамщик!
- А ты альфонс!
- Не смей ругаться в божьем храме! – Генезис спустил ноги на пол и почесал затылок. – И не торопи события. Мне нужно сперва принять ванну… выпить чашечку кофе… Придумать, как объяснить Лазарду, почему я вчера отпросился на час, а отсутствовал весь день.
Сефирот смотрел на рыжего так, словно был готов его испепелить. И испепелил бы, если бы во входную дверь опять не постучали. На сей раз дробь была суровой и торжественной, как у полкового барабанщика.
Проворчав что-то вроде: «Звонок, видимо, для красоты висит!» - Сефирот отправился выяснять, кого там опять принесла нелёгкая.
- Здорово, Винсентыч! – Анджил Хьюли ввалился в кубрик с деликатностью бульдозера. И водрузил на тумбу огромную спортивную сумку. Заметил на вешалке Генкин плащ. – Ага. Генезис у тебя? А что он здесь делает? Ладно, неважно. Скажи, у тебя молоко есть? А яйца? А то у меня дома в холодильнике мышь повесилась.
- Зачем тебе молоко и яйца? – промямлил Сефирот, оглушённый потоком информации.
- Да вот… - Анджил расстегнул «молнию» на сумке. Оттуда на генерала уставились три пары глаз, и раздался писк, похожий на кошачий.
- Что… это?
- Вещдоки.
- Не понял?
- Мы совместно с Турками перекрыли канал поступления контрабанды в Рокет-таун. Изъяли, в том числе, несколько клеток с редкими попугаями и трёх драконят. Но если попугаев удалось пристроить до окончания следствия в зоопарк, то драконят ни один зоопарк брать не хочет. Все ссылаются на отсутствие условий для их содержания.
- А почему именно ты с ними носишься?
- Потому что других они кусают. А ко мне сами на руки пошли.
Драконята были пушистыми и вислоухими. Они с любопытством озирались и пытались выбраться из сумки, неуклюже подтягиваясь на коротких лапках.
- У меня филе рыбное есть, - сказал Сефирот, покорно принимая свой крест. – Пойду размораживать... Рапсодос! У нас тут дикие драконы. Прячь свою жабу, пока они её не съели.
- Какие драконы, Сеф? – из кухни выскочил скандализованный Генка.
- Полагаю, скальные вислоухие.
- Нет, - авторитетно поправил Анджил. – Скальные вислоухие – лысые. А эти видишь: волосатые. Моё мнение: это метисы скального вислоухого и полярного дракона.
- Послушайте, зоологи. А чем вы их кормить собрались? Насколько знаю, драконы овсянку не едят.
Хьюли дружески похлопал его по плечу.
- Не волнуйся. Мы обязательно что-нибудь придумаем!
…Только это – уже совсем другая история…
|
| |
| |
