Приветствую Вас Гость
Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS
Страница 1 из 212»
Модератор форума: Darth_Ellia, tatyankaWraith, investigator 
Форум » Рейфоманский полигон » Наши фанфики по вселенной "Звёздных Врат" » Правдивая история Спайка Вегаса. Главы 1-16 (Начало истории.)
Правдивая история Спайка Вегаса. Главы 1-16
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 17:46 | Сообщение # 1
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ СПАЙКА ВЕГАСА


Бета: Отсутствует. Насилие над правилами русского языка допускается сознательно, чтобы подчеркнуть юмористический характер повествования или передать живую разговорную речь персонажей. Поэтому выражения, типа: «Вот и именно» или «Я об чём подумал» - не оЧеПЯтки. То же самое относится к интерпретациям союза «что» - «чё» и наречия «сейчас» - «щаз». А вот гамма/дельта etc. не помешали бы, когда я начну скатываться в откровенный маразм.
Рейтинг: NC-17 (за чёрный садистский юмор, сцены употребления наркотиков, табака и алкоголя, натуралистические подробности, пошлые намёки и сквернословие).
Пейринг: Присутствует, но абстрактно и обобщённо.
Жанр: humor, detective, parody, crossover. Подумав, добавляю AU (Альтюниверс все ляпы и огрехи спишет).
Аннотация: Возможный вариант развития событий после того, как Атлантида вернулась из галактики Пегас на Землю. Мне очень хотелось перенести действие в Россию, но по ряду причин это оказалось невозможным. Поэтому пришлось оставить всё как есть в США и утешиться, нашпиговав текст откровенными русизмами. А посему нижайшая просьба воспринимать творящееся на бумаге непотребство как стёб. Хронологически, действие начинается в марте 2009 года.
Диклеймер: Все персонажи, кроме Е.П. Хватова и ряда второстепенных действующих лиц, принадлежат создателям телесериалов «Stargate: SG-1», «Stargate: Atlantis» и «CSI: Crime Scene Investigation».
Предупреждение: В больших количествах используется ненормативная лексика! Противопоказано несовершеннолетним, слабонервным, толерантным, политкорректным, незамутнённым девушкам, а также поклонникам классической литературы и людям с отсутствием чувства юмора.   
Это неотцензуренная версия фанфика, вывешенного на форуме фарскапы, с учётом замечаний, сделанных форумчанами по ходу его опубликования.

****

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо.... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими.
С.О. Рокдевятый (Алексей Свиридов), «Звирьмариллион»

Во всяком случае, могу с уверенностью сказать, что всей этой истории нет ни одной ю б к и.
Г. Райдер Хаггард, «Копи царя Соломона»


6.01. Без права переписки


«Все прожекты зело исправны быть должны, дабы казну зряшно не разорять
и Отечеству ущерба не чинить. Кто прожекты будет абы как ляпать, того
чина лишу и кнутом драть велю».
Пётр I

На Федьке от страха намокла рубаха, в висках застучало, в пузе заурчало, тут, как говорится, и сказке начало....
Л. Филатов, «Про Федота-стрельца,
удалого молодца»


Итак, свершилось! Проект «Звёздные врата: Атлантида» закрыли. Посыпали нафталином, завернули в папиросную бумагу и уложили на антресоли. МНС посчитал, что тема себя исчерпала.
Позывов продолжить эпопею в галактике Пегас больше ни у кого не возникало. Ибо слишком много возникло вопросов. У Пентагона, например, и у Минфина. Военные кипятились из-за отсутствия результатов, не понимая, что отсутствие результатов – тоже результат. Финансистов интересовала материальная составляющая. И их тоже можно было понять. Пять долгих лет Атлантида сосала бабло из налогоплательщиков, и бабло нех@ёвое, и это при полной неокупаемости – вот незадача! - и вообще каких-либо реальных перШпектив. Изначально никто в министерских кулуарах не рассчитывал, что проект окажется на 100 % дотационным. Ведь даже с войн в Ираке и Афганистане поимели хоть чуть-чуть, хоть капельку. С галактики же Пегас, как выяснилось по ходу реализации проекта, не удалось поиметь ничего: ни полезных ископаемых, ни дипломатических связей, ни продвинутых технологий, кои можно было бы внедрить в народное хозяйство. Впрочем, нет, кое-что с неё всё же поимели: интересную такую хреновину – «геморрой» называется. Мало того, что приходилось держать на Атлантиде постоянный воинский контингент. Мало того, что приходилось тоннами сплавлять туда оружие, боеприпасы и продукты. (При этом министра обороны не покидала мысль, что дешевле и проще было бы развязать войну в Иране и Северной Корее. Одновременно.) Мало того, что «Дедал», «Сунь Цзы» и «Аполлон» приходилось гонять в Пегас чаще, чем позволяли бюджетные средства, а каждый межгалактический перелёт – это немалые деньги. (Включая надбавки членам экипажа за сложность, напряжённость и вредные условия несения службы.) А под занавес извольте: где-то произошла утечка информации, и координаты Земли стали известны рейфам. Те, ничтоже сумняшеся, снарядили на Землю экспедицию… И понеслась пи#да по кочкам.
Рейфов, впрочем, удалось разгромить на подлёте к Земле, но скорее по недоразумению, чем благодаря тактическому гению военного командования, которое всерьёз вознамерилось закидать интервентов шапками. Вместо того, чтобы выкатить на орбиту весь мировой запас ядерных боеголовок и дать рейфам прокашляться быстрее, чем кролики плодятся, кто-то вспомнил, что Атлантида – тоже космический корабль и догадался пригнать её из Пегаса на помощь Земле. (Потом, когда начали искать виноватого, никто не признался, чья это была идейка.) Серьёзного подспорья в бою летучий корабль-город не оказал, зато умудрился спикировать в Тихий океан и шлёпнуться посреди торговых путей, породив мощную волну цунами по всему тихоокеанскому региону.
Падение в океан объекта размером с княжество Лихтенштейн вполне могло поставить жирный крест на человечестве. Но человечеству в очередной раз повезло, хотя совершенно незаслуженно.
Когда ж рассосались волны, развеялся дым, и прошла первая оторопь, начались разборы полётов и, как обычно, поиски «крайнего». Похоже, «крайним» решили назначить руководителя Атлантиды Ричарда Вулси. Хотя, если разобраться, Плешивый был не виноват: на вверенном ему объекте царила натуральная анархия, сотрудники безобразно распустились, приказы шефа игнорировали и вообще чуть ли не на х@й его посылали, когда он пытался вылезти с инициативой. Вдобавок, в суровой реальности Вулси курировал только гражданских, а военные де-юре и де-факто подчинялись его первому заму - подполковнику Джону Шеппарду. А Джон Шеппард, хоть и дослужился до подпола, имел собственное видение воинской дисциплины и оригинальный подход к несению службы. Попросту говоря, выслушав приказ начальства, посылал начальство в анус и поступал по-своему.
Удивительно, как под таким чутким руководством рейфы не прихлопнули атлантийцев сразу. Либо сочли зазорным отвлекаться на мелочи, либо градиент пох@истических качеств у рейфов намного превышал имеющийся у землян. Второе предположение автоматически разбивало теорию о происхождении рейфов от жуков-иратусов. Но даже если не заострять внимание на этических и гастрономических проблемах взаимодействия людей и рейфов, всё равно в ходе анализа и подведения итогов работы вырисовывалась неутешительная картина. По сути, команда Атлантиды сбежала из галактики Пегас, как говорят музыканты, «под стук собственных копыт». Пятилетние труды были похерены на корню, Пегас остался на съедение голодным рейфам, угроза репликаторов так и не была устранена, половина звёздных систем вымерла от хоффанской чумки, тёмные азгарды по-прежнему лелеяли свои тёмные планы, дженаи упорно собирали ядрёную бомбу, а где-то в подполье затихарился Майкл . На то, что он погиб, уповать не стоило: никто не видел холмика над его могилкой.
В конечном счёте, проблемы решили старым дедовским способом: про них забыли. На очередном брифинге пипл дружно посетовал на мировой финансовый кризис, отсутствие сил и средств, после чего на Пегасе и Атлантиде была поставлена точка, документы переданы в архив, а члены МНС, зловеще скалясь, приступили к поискам козла отпущения.

Ровно через две недели после вышеупомянутого брифинга в кабинет Ричарда Вулси (которого до завершения служебной проверки не отстранили от должности, дабы покарать со всевозможной суровостью) без стука вошёл п/п-к Джон Шеппард.
Шеп мотался в командировку в Шайенский комплекс, на командный пункт Звёздных Врат (далее КПЗВ). Повёз туда отчёты и рапорт на оказание материальной помощи. Вообще ехать должен был сам Вулси, но Вулси прикинулся больным и отправил вместо себя Джона. Как оказалось, не прогадал Плешивый. Руководители проекта – генерал Лэндри и генерал О’Нилл – с удовольствием вые@али нерадивого вояку за многочисленные «косяки» по службе. Вые@ать Вулси они не могли, потому что тот не был военнослужащим, а вот Шеппарда – за милую душу.
Судя по походке в раскоряку и злому лицу Шепа, ё@ля была серьёзная. Обычно задорного подполковника так просто не прошибёшь, но тут, видимо, задели его за живое.
Ничто не греет душу лучше чужого горя. Поэтому у Вулси мгновенно поднялось настроение.
- А, Джон, - констатировал он, не поднимая глаз от папки с документами, чтобы Шеппард не заметил сверкнувший в них ехидный огонёк. – Ну, как там на большой земле? Рассказывай.
- А чё рассказывать? Сказали всем готовиться, - ответил Шеппард, присаживаясь за стол напротив Вулси.
- В каком смысле? – не понял шеф.
- В таком, что через неделю тут станет тесно от проверяющих.
- Открыл Америку! Это я и без тебя знаю. Ты мне скажи, когда они, наконец, спишут нас на берег?
- Как только мы разберёмся с нашими пассажирами.
«Нацайника» страдальчески вздохнул, аккуратно закрыл папочку с отписками и поправил очочки на носу. Сложил ладони с видом полной покорности судьбе.
- Ладно, жалуйся.
- Довожу ситуацию, - начал Шеппард. – У Ронона Декса серьёзные нарушения дисциплины и субординации. В Пегасе, по крайней мере, он не болтался без работы. Всегда можно было ткнуть в кого-нибудь пальцем и крикнуть: «Фас!» А сейчас он совсем одурел от скуки и нашёл себе другие развлечения: пьянки, драки, бабы.
- Подожди, Джон, ты ситуацию-то с б@ядством не путай… Какие пьянки, какие бабы? У нас секретный объект и «сухой закон»!
Шеппард смерил его странным взглядом: «Слышь, очкарик, тебе уже столько лет, а ты такой наивный, как будто в стране эльфов живёшь».
- Вторая проблема: у Тейлы грудной ребёнок остался в Пегасе с мужем-алкоголиком. А вчера Холлинг скинул ей sms-ку, в которой написал, что Канаан завёл любовницу.
- Я всегда говорил, что Канаан Тейле - не пара, - назидательно произнёс Вулси. – Тоже мне, Ромео с Джульеттой. Надо ей было соглашаться, когда Майкл замуж звал.
Пару минут оба мужа с выражением ностальгии на лицах предавались воспоминаниям. У Майкла была шикарная возможность уестествить Тейлу, когда он захватил Атлантиду, но надо ж – подвела рейфская куртуазность в общении с прекрасным полом! – культурный парень оказался. Полез официальное предложение делать. Капризная барышня его и отфутболила. С километровой башни.
- Да… А Холлинг-то, оказывается, стучит, - многозначительно произнёс Шеп.
- Ну почему сразу «стучит»? - скривился Вулси. – Скажем так: «оперативно докладывает о любых изменениях обстановки». Просто он считает, что у ребёнка должен быть отец. А из Канаана отец, как из Тодда - певец.
- Да нет, скриминг и гроулинг у него, кстати, неплохо получаются, - на автомате выдал Джон и спохватился: - Тьфу, ёптыть. Ты меня с панталыку не сбивай. Вот тебе проблема номер три: Тодд. ЧТО С НИМ ДЕЛАТЬ?
Вулси промолчал, храня на роже загадочное выражение идола с острова Пасхи. Потому что сказать было нечего. И Джон, воодушевлённый его молчанием, продолжал:
- Он слишком много знает, чтобы его отпустить. Пристрелить его как-то негуманно, а кормить нечем.
- Ты намекаешь, что надо отправить его в Пегас, чтобы он кормился ТАМ?
- Этого я не говорил.
- Зато подумал.
- Значит, пристрелить? – обрадовался Шеппард. - Дык, блин, это я хоть щаз! Это я с удовольствием!
Вулси снял очки и с силой потёр двумя пальцами переносицу.
- Слушай, Джон, ну что ты мне мозг е@ёшь? В самом деле, как маленький? Что, ни разу не грамотный? Первый раз на свет родился? Погоди, всё утрясётся, и мы отправим Ронона и Тейлу домой.
- Речь идёт не про них, а про Тодда, – сахарным голосом произнёс Шеппард. – Что делать с Рононом и Тейлой, я и сам догадаюсь.
- Нет, определённо, если мы Тодда отпустим, Пегасу - крышка.
«И Млечке тоже», - подумал Джон, но не удержался от искушения подколоть шефа:
- Не пора ли уже х@й забить на этот Пегас? Всё равно проект закрыли.
Джон всего лишь озвучил то, о чём втайне думали руководители и кураторы Атлантиды. Но Вулси для проформы возмутился:
- Но-но! Это что за разговорчики? Ты, Джон, болтаешь слишком много! Не забывай о великой миссии нашей супервеликой державы!
- Да я пошутил. Но кроме шуток: Тодда отпускать действительно нельзя. Даже под подписку о неразглашении.
- А он умеет писать по-английски? – заинтересовался Ричард.
- Если я тебе скажу, что он умеет, ты с ума сойдёшь.
- Ну, тогда что могу посоветовать. Уламывай его на генную терапию, - развёл руками Вулси. – Ты же всегда находил к нему подход.
(Как ни досадно, но пришлось признать: генная терапия доктора Келлер пошла псу под хвост, когда Тодд практиковал самолечение жуками-иратусами.)
Шеппард досадливо отмахнулся:
- С какой стороны прикажешь подходить? С одной – клыки, с другой – присоска…
- А сзади.
- Сзади? Ладно, я сделал вид, что не расслышал… Сразу говорю: дохлый это номер. Он после первого-то раза дёргался, а второй раз мы его нипочём не уговорим.
- Не захочет – заставим, - оптимистично заявил Вулси. Он недолюбливал Тодда. Воспоминания о том, как хитрожопый рейф отжигал на «Дедале» несколько месяцев назад, грозя употребить Плешивого на завтрак, были очень свежи и крайне болезненны.
Но тут Ричард вспомнил, что на очередном заседании Совета Безопасности ООН был озвучен доклад о содержащемся на Атлантиде пленном рейфе, и правами бедолаги тотчас озаботились когорты правозащитников всех мастей. В данной ситуации ставить над Тоддом эксперименты было не просто глупо, а прямо-таки опасно для карьеры, которая и так катилась под откос.
Вулси не хотел напрягать ум. У него за три месяца отчётов голова пошла кругом. Поэтому он быстро свалил решение проблемы на чужие плечи:
- Джон, я тебя целиком и полностью поддерживаю, согласен, что Тодда отпускать нельзя. Давай, пробуй дипломатическими методами. Хитростью там, лаской…
- Что ты подразумеваешь под словом «ласка»? – подозрительно спросил Шеппард.
- А ты о чём подумал? – вопросом на вопрос ответил Вулси.
- Ясно. Принято к сведению, - сказал Джон, понимая всю бессмысленность дальнейшего разговора. – Разрешите идти?
- Иди, иди. Не мешай работать…

В зале управления Звёздными Вратами Шеппард выловил майора Лорна и отдал несколько распоряжений, в числе которых было:
- Значит так, я пошёл работать с задержанным, а ты остаёшься тут за главного. Заметишь что-нибудь подозрительное – сразу докладывай мне.
После чего отправился в КПЗ, где содержали Тодда. Джон не любил захаживать лишний раз в это милое заведение, потому что каждая пикировка с Тоддом отнимала слишком много драгоценного времени и сил, и каждый раз его не покидало чувство, что рейф над ним смеётся. Прошла любовь, завяли помидоры; с момента совместного побега из дженайских застенок Шеппард и Тодд успели друг другу и нагадить, и надоесть хуже горькой редьки, и сто сорок раз откреститься от всех давнишних обещаний.
У дверей КПЗ набычились четыре морпеха с непробиваемо-железобетонными лбами и винтовками М-16 наперевес. У обоих – пятьдесят шестой размах плечей и два погонных метра в самой высокой точке над уровнем моря. Тодд был здоров лось, один мог десятерых разбросать, поэтому с континента специально рекрутировали бойцов покрепче.
За дверями камеры гремел норвежский блэк-метал – аж стены содрогались. Ребятишки из девятой роты, охранявшие КПЗ неделю назад, решили подшутить над рейфом и презентовали ему магнитофон и собрание альбомов групп Mayhem, Gorgoroth, Darkthrone, Burzum, Immortal и Satyricon. Сперва, давясь от хохота, они подслушивали под дверью, как Тоддушка изучает творчество указанных исполнителей, но через полчаса бойцам стало не до смеха. Как, впрочем, и всем остальным жителям Атлантиды. Рейф оценил шутку и с тех пор методично изводил атлантийцев, слушая музыку на предельной для барабанных перепонок громкости практически круглосуточно.
Увидев командира, служивые вытянулись по стойке «смирно», отдав воинское приветствие.
- Вольно! Доложите обстановку, - потребовал Шеппард, силясь перекрыть визги какого-то оголтелого блэк-металлурга.
- Докладываю: за время несения службы никаких происшествий не случилось! – бодро доложил старший наряда.
Шеппард постучал в дверь ногой.
- Тодд, убавь!
Музыка стала чуть потише.
- Я вхожу.
Служивые, свирепо вращая глазами, взяли дверь КПЗ на прицел. Шеппард повозился немного с замком и открыл. Правда, сразу входить не стал, сначала попросил морпехов потыкать прикладами в разные стороны. У рейфов довольно садистское чувство юмора, поэтому, входя в камеру к рейфу, не удивляйтесь, если Вам на голову рухнет швабра с надетым на неё табуретом.
Тодд сидел за столом и раскладывал пасьянс. Не сделал даже попытки встать при виде Шеппарда. То ли обленился, то ли вконец обнаглел, то ли ослаб от голода. Комбинезон с логотипом Атлантиды сидел на нём, как на корове седло. Шеппард категорически отказался возвращать ему конфискованную одежду (помнил, что у Тодда много интересного в рукавах запрятано!), поэтому рейфу, скрипя зубами, пришлось довольствоваться теми шмотками, что дают.
Тодд изнывал от скуки. К компьютерам его не подпускали, дабы не спёр чего-нибудь или вирус не подпустил. Колюще-режущих предметов в руки не давали. На прогулку выводили только в кандалах, чтоб не слинял. Из развлечений – спать целыми сутками, кроссворды разгадывать и видео смотреть, а в местной видеотеке ничего стоящего: все сезоны «Санта-Барбары», «Мелроуз-Плейс» да «Беверли-Хиллз 90210». А для такого шустрого рейфа как Тодд безделье – хуже смерти.
Джон пытался подавить в себе чувство тревоги. Ну не мог старый хрыч не знать, что с Земли ему дорожка заказана. Тут одно из двух; первое: Тодд решил послать Пегас и собратьев-рейфов на х@й и обосноваться на Земле, получив американское гражданство. Либо второе (что наиболее вероятно): у него имелся коварный план. И, как обычно, Джону в этом плане уготована роль лоха позорного.
За что, собственно, все любили Тодда? За его неподражаемый юмор, кристалльно-честные глазёнки, обворожительную улыбку, нетрадиционный подход к общению с людьми и лёгкость, с которой он разводил атлантийцев на «бабки» и технологии. Короче, хоть и подлец, а приятный че… извините, рейф. Но больше всего умиляла его способность пролезть в любую щель без мыла и там напакостить. А потом, когда придёт пора отвечать за содеянное, плавно слиться в туман и сделать вид, что он вааще не при делах. При этом Тодд никогда не врал атлантийцам – упаси боже! – поэтому формально попрекнуть его было нечем. Он просто кое-чего «недоговаривал» и «забывал упомянуть».
А вообще, Джон давно констатировал неприятный факт: рейфы легко наё@ывали людей, но нае@ать рейфа мог только другой рейф. Если Тодда и объезжали по кривой, то лишь соплеменники.
- Ну, здорово, дружище, - начал Шеппард, присаживаясь за стол с тем расчётом, чтобы, если рейф кинется на него, успеть выскочить за дверь.
Тодд фыркнул:
- Здорово, коли не шутишь.
- Как делишки?
- Тоска зелёная. Может, в картишки перекинемся?
- Благодарю, я только что пропил очередное жалование, - вежливо «отмазался» Шеппард.
(Майор Лорн и сержант Стокхауз уже имели неосторожность согласиться на партию в покер с Тоддом. Продули годовое жалование, табельное оружие, именные часы и воинские награды. Когда пошли ставки на щелбаны, в КПЗ ворвался п/п-к Шеппард и, угрожая трибуналом, приказал отставить азартные игры на секретном военном объекте.
Стокхауз долго переживал: ведь он сам тасовал колоду, каждый раз пересчитывал карты и тщательно записывал все ходы соперников. А то, что рейфы – телепаты – об этом он как-то не подумал …)
Шеппард решил не тянуть кота за хвост и принялся обрабатывать Тодда.
- Угадай, зачем пришёл?
- Сложный вопрос. Вы, товарищ подполковник, весь такой внезапный, такой противоречивый…
- Йеллоустоунский гризли тебе товарищ, - подыграл Шеппард, привыкший к своеобразному юморку Тодда.
- Ба! Ты, никак, обиделся? Я ж заигрываю.
- О-хо-хо! Я тебе нравлюсь? – зажеманился Шеппард.
- На вкус ты очень даже ничего…
- С тобой точно всё в порядке? – Шеп заботливо взглянул в невинные жёлтые глазёнки рейфа.
- Нет.
- А чаво так?
- За мной постоянно ходят четверо парней.
- Считай, что они - твоя бодигардия.
- Ты меня успокоил. Я-то подумал, что они – мои галлюцинации…
Шеппард понял намёк.
- От голода? Не дави на жалость, ты прекрасно знаешь, что мы не сможем обеспечить тебе привычный рацион.
- Ты просто не представляешь, скольких персонажей «Санта-Барбары» можно высосать без ущерба для человечества.
- Ты прав, я бы тоже с удовольствием их покусал, но, видишь ли, такое дело… - Джон плавно подводил рейфа к мысли о взаимовыгодном сотрудничестве. – У тебя есть возможность начать питаться в нашей столовке. Куда, собственно, я пойду после нашей беседы.
Тодд фыркнул:
- В вашей живопырке суп водой из-под крана разбавляют. Но всё равно приятного аппетита.
- Спасибо.
- А почему бы тебе меня просто не отпустить?
- Рад бы, да не могу! – Шеппард делано виновато развёл руками. И добавил внушительно и грозно: – Ты слишком много знаешь.
- Я не знаю координаты Земли, если ты об этом.
- Тодд, ты меня уже столько раз нахлобучивал, что я тебе больше не верю. Ни единому слову. Я готов поспорить на деньги, что через месячишко вновь увижу твою зелёную мордашку за штурвалом улья, летящего к Земле.
- Этого не случится. Если надо, побожусь.
- Расскажи это моей бабушке! – ухмыльнулся Шеп. – Потому что и ежу понятно: Пегас не прокормит всех рейфов.
- Тогда почему бы вам не вернуться в Пегас и не истребить ненавистных рейфов? – хитро подъе@нул Шеппарда Тодд. Либо он догадывался, что проект свернули, либо делал ход ферзём.
Джон густо покраснел. Но быстро нашёл нужные душевные слова:
- Это предложение?
- Да.
- Геноцид – не наш метод, - тоном отца-благодетеля заявил подполковник. – Мы, американцы - гуманная нация! Мы уважаем чужой менталитет и образ жизни!
- Правда? – искренне удивился Тодд. – А почему тогда майор Лорн обозвал Зелёнку «ё@аным чешским коммунякой»?
- Когда такое было? – Настала очередь Шепа изображать изумление.
- Неделю назад, когда Зелёнка лампочку паял и раскалённым оловом Лорну на темечко капнул.
- Ну… Тут другое дело. Вот ты бы что сделал, если бы тебе раскалённым оловом на темечко капнули?
- Убил бы на месте, но без словоблудия.
- Да уж…
Тут Джон спохватился, что насчёт генной терапии они так и не договорились. Хитрый Тодд постоянно уводил разговор в сторону.
- Насчёт рейфов. Ты прекрасно знаешь, что у тебя только один шанс вернуться в Пегас: пройти полный курс лечения.
- А быть рейфом – это болезнь?
Сам того не ведая, Тодд произнёс фразу, которой когда-то оперировал Майкл, и у Шеппарда обострились муки совести. А пока он думал, что бы такое заявить в ответ, Тодд почуял перемену в настроении собеседника и усилил нажим:
- Пацаны, да не вопрос, ваша вакцина – штука о@уитительная. Только промоутеры вы хреновые. Не умеете товар грамотно рекламировать. И извини, конечно, Джон Шеппард, но бизнесмен ты тоже никакой. Я могу порекомендовать вам моего штурмана… как вы его назвали, Билли ? Да, Билли. Билли продаст что угодно, даже лимоны доктору МакКею. До того, как он стал штурманом, он на продскладе в моём улье работал мерчендайзером. Он, допустим, старичков клал поближе к выходу, чтобы их слопать в первую очередь, пока сами не окочурились. Тех, кто помоложе, и мог ещё полежать – наоборот пихал назад да повыше. Военных и штатских никогда не складировал вместе. А главное, под каждой ячейкой подписывал имя.
- На х@я, простигосподи? – поперхнулся Джон.
- Для меню, - на полном серьёзе ответил Тодд.
«Издевается», - мрачно подумал Шеппард.
«Издеваюсь», - мысленно согласился Тодд.
- Ты специально это рассказываешь, чтобы я нормально поесть не смог?
- Нет, я рассказываю предысторию. Так вот, у нас в улье нет Королевы, поэтому мы не могли развести новых солдат. Так Билли что удумал: обменять жратву на солдатиков в другом улье. Короче, выбраковал он партию: ну, там, алкаши всякие, наркоманы, шизофреники, дистрофики, которых мы по большой горячности наловили... Туда же больных энурезом записал. И – не будь дурак – загнал по сходной цене союзному улью из расчёта один к одному. То есть, один человек – один солдат.
- Тодд, это – аморально, - поморщился Шеппард.
- Конечно, аморально так бесстыже обманывать потребителя, - согласился Тодд. – От наркоманов знаешь, как плющит? А тех, которые с гепатитом «С», вообще жрать нельзя: на вкус полное дерьмо. А Билли хотел содрать один к трём. Но когда я увидел, с каким азартом он нахваливает гнилой товар, меня замучила совесть, и я сделал покупателю скидку. А командир того улья уже готов был согласиться с прайсом.
- Аморально другое: сама идея. И вообще, - спохватился Джон, - хватит мне зубы заговаривать. Можно подумать, ты сумеешь убедить рейфов воспользоваться нашей вакциной.
- С радостью возьмусь за это грязное дело, - осклабился Тодд. – Но есть проблема. Даже две. Первая: для этого мне надо находиться в Пегасе. Вторая: вакцина нуждается в доработке. В прошлый раз сам знаешь, чем всё закончилось.
- Вот и предлагаю тебе испробовать новый улучшенный «Миф»… тьфу, то есть, штамм ретровируса на собственной шкуре! – обрадовался Джон. – Убедиться в его работоспособности, и тогда… - он хлопнул ладонью по столу. - Перед тобой распахнутся Врата в Пегас, бэби!
- Не пойдёт, - покачал головой Тодд. – Если рейфы узнают, что я перестал кормиться, со мной никто даже разговаривать не будет. Ретровирус нужно вводить одновременно большому числу пациентов.
- Либо да, либо нет. Решай сам.
- А если я откажусь?
- Если бы, да кабы, да росли во рту грибы… Если… Скоро ты проголодаешься и тогда тебе придётся выбирать: либо прививочка, либо смерть от голода.
Тодд набычился, и Шеппард понял, что первый раунд он выиграл.
- Ладно, - нехотя буркнул рейф. – Один – ноль в твою пользу. Но мне надо подумать.
- Думай уже быстрее. Ты три месяца волынку тянешь.
- Хорошее дело должно вылежаться. Когда надумаю, сообщу.


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 17:48 | Сообщение # 2
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
6.02. Место преступления – Лас-Вегас
или
Русские идут!


Автор обязуется соблюдать достоверность, потому что в реальной жизни сотрудники криминалистической лаборатории не наделены полномочиями детективов, как это показано в сериале. Автор заранее предупреждает, что использует российскую уголовно-процессуальную терминологию.

- А теперь, дети, давайте дружно, хором позовём тех, без кого не обходится ни один Новый Год!
- Ми-ли-ци-я! Ми-ли-ци-я!
Бородатый анекдот


Когда энтузиасты из числа граждан с обострённым правосознанием нашли очередной труп с явными признаками насильственной смерти, первой реакцией детектива капитана Джима Брасса было:
- Вот же чёооооооорт!.. Ну почему опять в два часа ночи???!!!
Как и три предыдущие жертвы, эта была аккуратно сложена напополам и засунута в багажник брошенной автомашины со снятыми регистрационными знаками. Труп был обнажён и полностью мумифицирован, на груди чётко просматривался отпечаток правой руки с характерным вертикальным разрезом в центре ладони. Папиллярные узоры в отпечатке отсутствовали, обнаружить потожировые следы не представилось возможным.
Джим Брасс был опытным сыскарём и перспективу раскрытия видел сразу. Здесь, похоже, вырисовывался стандартный «темняк».
Капитан полчаса кружил вокруг злосчастного авто, пока группа криминалистов под руководством д-ра Гила Гриссома прочёсывала место преступления, пытаясь найти хоть какие-нибудь материальные следы, и повторял с многозначительным видом:
- Какое гнусное самоубийство!
Однако начальник полицейского управления г. Лас-Вегаса к мнению сотрудника остался глух и наглым образом инициировал расследование «висяка», подпадающего под признаки состава преступления «убийство первой степени».
К утру, когда народ с чувством выполненного долга рассосался по домам, оставив кучу бумаг и гору тщательно упакованных пакетиков с вещдоками, капитан Брасс, настроение которого было безнадёжно испорчено, сообщил секретутке, что уехал в мэрию на селекторное совещание, закрылся в служебном кабинете, разложил диван и завалился спать.
Впрочем, покемарить ему не удалось. Телефонный звонок вытряхнул кэпа из состояния сладкой полудрёмы.
Ругаясь на чём свет стоит, Брасс соскочил с дивана и метнулся к столу.
- У аппарата!!!
- Что, коллега, вам тоже не спится? – раздался в трубке злорадный голос судмедэксперта Эла Роббинса .
- Чего тебе надо? – перебил его Брасс. – Говори шустрее, у меня совещание.
- Гм… Уже и пошутить нельзя. Короче, картина та же, что и в первых трёх случаях: из потерпевшего как будто выпили все соки.
- Ни х@я, из меня начальство каждый день пьёт, а я до сих пор жив. Давай конкретику.
- О’кей… Кожа трупа имеет вид плотного пергамента буровато-коричневого цвета, внутренние органы полностью высушены, потеряли внешний вид и представляют собой сухие бесформенные образования в виде плёнок…
- Короче.
- Быстрое высыхание трупа. Мумификация. Поэтому время смерти с точностью определить невозможно.
- Гм… И сколько нужно ему лежать, чтобы так высохнуть?
- В зависимости от телосложения и погодных условий. Взрослый человек может полностью мумифицироваться за 6 – 12 месяцев…
- А может, не криминал? – с надеждой в голосе произнёс кэп.
- Может. Если он сам себе нанёс два проникающих ранения грудной клетки слева, с повреждением сердечной мышцы, и десять колото-резаных ран, - согласился добрый доктор Айболит. - Что, предварительно, могло явиться причиной смерти. Точнее пока не скажу. Подробности – после химического исследования.
- Тоже мне, нашёл, чем удивить: два проникающих в грудную клетку! – фыркнул Брасс. – Понимаю, если б у него нож в спине торчал, хотя я и не такие «висяки» утаптывал. А здесь он сам себя пырнул. Чего ж тут неясного?
- Мне всё предельно ясно, Джим: сначала он несколько раз ударил себя острым предметом, причём сразу насмерть, затем куда-то выбросил этот предмет, залез в багажник машины, закрылся там и высох.
…Через пару минут, когда кэп вновь улёгся досматривать сон и начал, было, задрёмывать, позвонил Гил Гриссом. Гриссом доложил, что дактилоскопировал покойника, пробил его по местным и федеральным учётам, и вот – результат. Оказывается, покойник (при жизни – Генри Филипп Свонн, 04.08.1976 года рождения) ранее задерживался за вождение автомобиля в состоянии а/о и доставлялся в один из полицейских участков, где у него изъяли отпечатки рук. Однако попытка установить, как покойник провёл последние часы своей жизни, ввергла детективов в задумчивое недоумение: оказывается, ещё вчера вечером он выпендривался на корпоративной вечеринке, и его видели не менее двадцати человек. То есть, тихо поскучать в сухом и вентилируемом помещении последние 6 – 12 месяцев м-р Свонн явно не мог.
Затем отзвонился детектив Рольф МакЛарен, который окончательно разбудил шефа. МакЛарен «порадовал» начальника известием, что по номерам двигателя и кузова установил машину. Обнаруженный «шевроле-корвет» в угоне не значился, месяц назад был сдан владельцем на утилизацию и, теоретически, должен был уже прессоваться в компакторе на автомобильном кладбище. Владельца «шевроле» отработали на причастность к совершению преступления. Стопроцентное алиби: лежит в больнице после перенесённого инсульта, парализованный на правую половину тела, что подтверждает медперсонал…
…Кэп вышел из кабинета, так шандарахнув дверью, что портрет инаугурированного Президента Обамы, висевший на противоположной стене, опасно покосился и повис на одном гвоздике.
- Что, блин, дождались?! – злобно оскалился Брасс в ответ на молчаливо вытаращенные в его сторону глаза детективов. – Поздравляю, парни: у нас в городе завёлся серийный убийца!
- Ну, так чё, - обречённо протянул детектив Юджин Хватов, на участке обслуживания которого нашёлся последний трупак, - поднимаем все «глухие» «мокрухи» за последние десять лет с аналогичным почерком? И «потеряшки» - тоже?
- Обожди, не кипишись, - отмахнулся Брасс. – Лучше поищи по базе данных, разошли запросики, может быть, аналогичный почерк светился в других штатах. Тогда спихнём этот головняк на федерастов.
Хватов молча о@уел, прикинув объём работ.
- А толку-то? – резонно заметил детектив Сэм Ортис. – Всё равно создадут целевую группу, и нам придётся сопровождать дело до суда.
(Как видите, нежелание правоохранительных органов заниматься заведомо неперспективными уголовными делами характерно не только для матушки-России.)
Но Брасс уже предвкушал, как вышестоящее начальство вые@ет его во все дыры, если преступление в ближайшее время не будет раскрыто. Поэтому усиленно шевелил извилинами, придумывая возможные варианты «отмазок». В конце концов, ни до чего не додумавшись, кэп отправился в столовую испить чашку кофею.
В столовой он столкнулся с доктором Гриссомом и его коллегами-криминалистами Кэтрин Виллоус и Грегом Сандерсом . Святая троица сидела за столом и угощалась кофе с булочками.
- Ну, братва, может, вы меня хоть чем-то обрадуете? – невесело произнёс кэп, усаживаясь за их столик.
- Да особенно нечем, - пожал плечами Гриссом. – Пока работаем…
- Собственно, есть одна зацепочка, но не знаю, важная ли, - добавил неформал-вьюноша Сандерс.
- Да, кстати, - меланхолично подтвердил Гриссом, помешивая пластиковой ложечкой в бумажном стаканчике сусло из полимерного пакетика, которое почему-то принято выдавать за кофе. – Почва на газоне, рядом с которым стоял автомобиль, была довольно мягкой, поэтому нам удалось отыскать следы протектора обуви. Двух разных моделей. Каких моделей, сказать пока не могу, надо смотреть по справочникам.
- Дремучий вы человек, док, - встрял Сандерс. – Я вам и так скажу, что одни следы – от «гриндерсов», а вторые – от «нью-роков». Я знаю, у меня самого такие есть.
Брасс непроизвольно опустил глаза, уставившись на громадные, ошипованные бутсы на ногах Грега, увешанные цепями и утыканные металлическими заклёпками.
- Ух ты… И кто ж такие носит?
- Ну, кто… готы, металлисты… Они у нас любители подобной экзотики.
- Однако, эти ребятки очень приметные. Если они крутились где-то поблизости, кто-нибудь их наверняка запомнил, - пробормотал Брасс.
- Приметные-то они приметные, - тоном садистки-извращенки согласилась Кэтрин Виллоус, - да только без особых примет. Вы попробуйте кого-нибудь опознать, когда они смоют марафет и облачатся в цивильную одежду. Неформальский «прикид» - это идеальный способ маскировки.
Мерзкая баба опять испоганила кэпу настроение, которое уже почти было исправилось.
- Я ставлю на блэцкеров, - хищно оскалился Грег, имевший каких-то норвежских предков. – Мне кажется, они вполне могут что-нибудь подобное отмочить. У них идеология подходящая.
- Ага, убить и мумифицировать жертву, ну-ну… Ты говори, говори, да не заговаривайся. Я скорее поверю, что это учудили какие-нибудь рэперы или фанаты r'n'b. Здесь Америка, сынок, а не Норвегия начала девяностых.
- Но версия-то хорошая…
- Слушайте, господа, не будем ломать копья, рассуждая об идеологии, кто «true» , а кто «позёр». Нам нужны факты, и только факты. Может быть, это были простые американские парни в неформальской обуви.
- Капитан, если бы вы попробовали хоть раз пройтись в «гриндерсах», которые весят по килограмму каждый, вы бы так не рассуждали. Носить такую обувь постоянно способен только мазохист, - возразил Сандерс.
Брасс явно не поверил мудрым словам, хотя Автор в целом склонен согласиться с Грегом, ибо имеет опыт ношения готической одежды. И в сапогах на десятисантиметровой платформе на наших расейских ухабах застревал, и в полах вампирского плаща ногами заплетался, и в корсете вздохнуть не мог, и на подол волочащейся по земле юбки наступал, и в «гриндерсах» еле копыта таскал, и по часу перед зеркалом чертыхался, нанося белую пудру на лицо. А чёрная губная помада – это вообще что-то с чем-то. На вкус – дерьмо, ложится плохо, стирается быстро, отвратительно смотрится на бокалах. Но красота требует жертв…
Версия, что к трём убиМствам причастны лица, слушающие музыку определённых направлений так называемой «тёмной» сцены, так понравилась кэпу, что сразу же после перекуса он вприпрыжку побежал к начальнику Управления и на гора выдал её, не подумав о возможных последствиях. Начальник Управления Росс Пинчот, имеющий в обиходе погоняло «Пинчер», внимательно выслушав его, счёл, что настал момент показать свою руководящую роль. Пинчер был активным сторонником внедрения нетрадиционных методов в работу полиции. За это большого босса люто ненавидели все, начиная с его замов и заканчивая служебно-розыскными собаками. Последней новаторской идейкой Пинчера стал поиск захороненных трупов при помощи чудесной лозы и вращающихся рамочек. Трупов, правда, не нашли, зато раскопали большое поселение эпохи неолита аккурат на территории торгово-выставочного комплекса. Из-за чего разъярённые собственники недвижимости выставили Управлению гигантский счёт.
Короче говоря, итогом совместного совещания Пинчера и Брасса явилось то, что кэп согнал подчинённых детективов в актовый зал и объявил о начале проведения спецоперации «Тяжёлый метал». На заявление детектива Хватова, что метал, как музыкальный жанр, по определению не может быть лёгким, хоть это и противоречит таблице Менделеева, капитан велел ему заткнуть пасть и составить список злачных мест, которые публика подобного рода имеет обыкновение посещать.
К полудню, благодаря стараниям Хватова, список был рождён, и состоял он всего из одного предложения: «А хрен его знает». К тому времени по тревоге подняли весь личный состав Управления и даже отозвали тех, кто успел съе@аться в отпуск. Брасс лично выдал каждому сотруднику памятки, украденные из «Википедии», как одеваются, как ведут себя и что слушают готы и металлисты, после чего ряд полицейских был соответствующим образом закамуфлирован и направлен в народ - личным сыском заниматься. Подсобный аппарат на местах также был надлежащим образом ориентирован.
Логично предположить, что эта крупномасштабная операция, как обычно, результатов не дала. Констатируя факт, вечером на стол кэпа легли первые рапорта. Впрочем, Брасс к вечеру уже успокоился, уговорил шкалик виски, заполировал его пивом «Сиерра-Невада» и настроился философски: главное, ИБД он создал, а потому мог сказать что-нибудь в своё оправдание.
На следующее утро, когда Брасс сел читать рапорта, в дверь его кабинета постучали и, не дожидаясь ответа, вошли двое бравых мужей в военной форме. Джим удивился: кого ещё принесла нелёгкая?
- Генерал-майор Лэндри .
- Генерал-лейтенант О'Нилл .
Брасс незаметно пихнул ногой под стол пустой шкалик и грязный стакан и поспешил пожать визитёрам ручки.
- Весьма рад, господа генералы. Чем обязан вашему визиту?
- Военная прокуратура получила запрос детектива Хватова, не было ли в её производстве уголовных дел об убийствах, причём в запросе был конкретно описан почерк преступника.
- Так, так, - кивнул Брасс. – А что, было дело?
А жизнь-то, по ходу, налаживается… Спихнуть бы воякам эти злое@учие «висяки» и умыть руки.
- Да как бы сказать… - замялся тот генерал, который был похож на генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева. – В целом…
- В целом, это государственная тайна, - перебил его генерал с наглой рыжей мордой.
- Уверен, Президент вас простит, - ласково утешил его Брасс тоном, в котором безошибочно угадывалось: «Ну а хули вы тогда припёрлись?»
- Вы сидите, капитан?
- Хм… странный вопрос. Как видите…
- Тогда держитесь крепче за подлокотники, - торжественно провозгласил генерал Лэндри. - Мы считаем, что в городе орудует голодный рейф.
- Шутить изволите, вашбродь? – вздёрнул бровки капитан.
Генерал Лэндри, разумеется, изъяснялся на межгалактическом языке - английском, который является официальным языком галактики Пегас, поэтому назвал рейфа вполне английским словом – «wraith», что в переводе на земные языки означает «дух» или «призрак».
- Ни в коем разе, - успокоил его генерал О'Нилл. – Рейфами мы называем инопланетян, которые питаются людьми. Процесс питания рейфа выглядит как массированный забор жидкости из организма, вследствие чего жертва напоминает высохшую мумию.
Секунд тридцать ушло на то, чтобы объяснить старому недоверчивому копу, кто такие рейфы, и битый час – чтобы доказать ему, что оба генерала вполне вменяемы и вызов неотложки из психиатрической лечебницы ничем не обоснован. Когда Брасс убедился, что визитёры не шутят (вообще у военных очень специфическое чувство юмора, правду говорят: кто в армии служил, тот в цирке не смеётся), у него мгновенно поднялось настроение. Теперь уже не его будут сношать за слабую профилактическую работу с лицами, ранее судимыми и склонными к совершению преступлений, а озаботятся поисками инопланетного монстра. И это – однозначно подследственность ФБР. А значит, не ему придётся отчитываться перед проверяющими всех мастей и сочинять планы следственных действий и ОРМ . Пришлют каких-нибудь Малдера & Скалли. Кэп так расчувствовался, что даже накапал дорогим гостям вискаря. Генерал Лэндри сказал, что он закодировался, а генерал О'Нилл чётко, по-военному, поднял гранёный стакан на уровень груди, произнёс: «In god we trust!», выдохнул, опрокинул залпом и занюхал виски рукавом своего генеральского кителя (кстати, изрядно замусоленным).
- А как выглядят эти… э-э… рейфы? – полюбопытствовал кэп после второго стакана.
Генерал Лэндри предъявил ему цветную фотографию индивидуума в длинном чёрном плаще, с длинными белыми волосами (причёска типа «мальвинка»), жёлтыми глазами с вертикальными зрачками, зеленоватым эпидермисом, и характерными горизонтальными щелями на лице по обе стороны переносицы. У рейфов чётко выражен половой диморфизм и присутствует некоторая любовь к пижонским бородкам, поэтому при визуальном осмотре индивидуум на фотографии был однозначно атрибутирован как представитель мужского пола. (Автор считает нужным уточнить, что эта была фотка усопшего Стива.)
- Неа, зелёные к нам точно не доставлялись, - заявил кэп, изучив снимок. – Китайцев-гастарбайтеров вчера пригоняли целый взвод, а так…
Вдруг его озарило:
- Минутку, джентльмены! В таком виде по городу не погуляешь, даже в Вегасе. Этот тип, однозначно, должен как-то маскироваться или, на худой конец, вылезать из лежбища по ночам. Либо то и другое.
- Мы тоже так подумали, - согласился генерал О'Нилл.
Кэп подумал о металлистах.
- Очень даже может быть, - опять согласился генерал О'Нилл, словно прочитав его мысли. – Волосы покрасить, на лице сделать этот… бл@#ь, как там его? - Он зажмурился как от кислого и пощёлкал пальцами.
- Корпспэйнт , - подсказал генерал Лэндри, с тоской изучая дно пустого стакана.
- И всё, п@#дец. Хрен кто потом опознает, - грустно кивнул Брасс, разведя руками, и потянулся за бутылкой. – Но как, чёрт возьми, рейф сумел попасть на Землю? Только не говорите, что вы его привезли.
- Да нет. Просто в начале января этого года улей рейфов подлетел к Земле. Нам удалось его сбить, но нас таки терзают смутные сомнения, что кто-то успел удрать на «стреле» до того, как улей взорвался. А если так, то у нас проблемы. Жрёт рейф не так часто, примерно раз в три месяца, если он не болен или не ранен, поэтому достаточно сложно его отследить по цепочке жертв. Кроме того, он может залечь в спячку и проспать хоть триста лет.
Брасс прикинул, что с начала января как раз прошло три месяца, и у него на руках – четыре трупа. Не будучи математиком, он, тем не менее, быстро произвёл подсчёты.
- Если так, то наш рейф вынужден по какой-то причине кушать чаще, либо – не дай бог, конечно – их, рейфов, несколько.
- Так или иначе, - сказал генерал Лэндри, - но мы будем выходить с инициативой создать ударную группу и подключить к делу наших людей. А вы предупредите личный состав, чтобы никто ни в коем случае не пытался задержать рейфа, если, конечно, не имеет при себе базуки. Лишние трупы нам ни к чему, согласны?

Тем временем Грег Сандерс решил слинять с работы пораньше. А линял с работы Грег очень аккуратно и ловко. Он демонстративно вешал пиджак на спинку стула, надевал белый халат с бэджиком, громко объявлял, что идёт в химлабораторию проводить анализы и сбегал через чёрный ход рядом со столовой. И шёл домой прямо в белом халате. Зимой, когда было холодно, Грег оставлял на работе куртку и уходил в одной шапке. А тем временем в отделе царила суматоха: все метались в поисках Грега, не зная, куда он пропал.
Итак, произнеся коронную фразу: «Сарочка, золотце, я пошёл в лабораторию», - Грег Сандерс повесил пянджак на спинку стула, надел белый халат и… на выходе из Управления вписался в детектива сержанта Юджина Хватова.
Юджин Хватов внешне чем-то походил на Paul’а Allender’а – гитариста группы Cradle of Filth. И так же лихо, как Allender, пистонил на электрогитаре. Только не метал, а песни Владимира Высоцкого, потому что бывший старший лейтенант милиции Евгений Петрович Хватов не избавился от ностальгии по прошлой жизни, хоть она и осталась за бортом в далёком 2000-м году. В первый момент Грег подумал, что перед ним и стоит Paul Allender, ибо внешний вид детектива Хватова был красноречив: патлатый паричок чОрного цвета, экстремальный макияжик, шипы, кожа, цепи, сапожищи на толстенной платформе…
- Так, так, так, - недобро прищурив подмалёванные глаза, произнёс Хватов. – И куда это вы идёте в рабочее время?
- Работать, - отрубил Сандерс, сделав попытку проскользнуть у него под локтем, но Хватов в последний момент исхитрился поймать его за подтяжки.
- Ку-у-у-у-ды! А ну, стоять.
- Послушайте, детектив, я вполне серьёзно: я иду повторно осматривать место преступления, - соврал Грег.
- Какое совпадение! – ощерился Хватов. – Я – тоже!
- А почему одеты не по уставу? Я же в халате…
- А я осуществляю оперативно-розыскные мероприятия. Слышали, что у нас проводится операция «Тяжёлый метал»?
Грег сказал, что в гробу видал все эти полицейские спецоперации, потому что сотрудники криминалистической лаборатории к наружной службе не привлекаются. После чего предпринял отчаянную попытку улизнуть, но Жентос держал его крепко. Сандерсу пришлось покориться участи, сходить за криминалистическим чемоданчиком и форменным жилетом с логотипом «S.C.I.» и вместе с Хватовым ехать на место происшествия. Предварительно Хватов зарулил в оружейку, откуда вернулся с электрогитарой.
- Японский бог! – обрадовался Сандерс. – Это шо, типа, закос под эль марьячи ?
- А то! - хмыкнул Хватов, отломил гриф у гитары и показал ему дуло автомата. – Спецтехника. Живи и учись. Только об одном тебя умоляю: если пересечёмся с фигурантами, не вздумай ляпнуть, что тащишься от крэдлов или Dimmu Borgir . Да и вообще лучше молчи, говорить буду я.
- Слышь, не учи учёного. Кстати, мне симфо-блэк и атмосферный блэк очень нравятся. А тебе?
- Да мне как-то больше пауэр-метал вставляет...
- Тогда откуда ты всё про них знаешь?
- А я курсовую в школе милиции писал про субкультуры.
- В какой-какой школе?
- Проехали.

Место происшествия находилось на пересечении Кармен-бульвар и Север-Йель-стрит, недалеко от шопинг-центра Декатур.
- Ни за что не поверю, чтоб никто ничего не видел, - сказал Сандерс, оценив степень заселённости района.
- Поверь моему горькому опыту: так оно и есть. Никто ниччё не видел, ибо никому ниччё нафиг не надо, - ответил Хватов и полез из машины. - Я пойду, дойду до парка Фонтейн; ты, если что, брякни на сотовый.
Грег расчехлил свой чудо-чемоданчик и сделал вид, что увлечённо трудится. А Хватов двинул стопы в сторону Декатур-бульвар.
Разумеется, в первую очередь детективы озаботились тем, что изучили информацию с камер наружного наблюдения. И, конечно же, по закону подлости ничего интересного камеры не запечатлели. А в том месте, где нашли рыдван, вообще не было камер. Владельцев окрестных домов, само собой, разбудили среди ночи и опросили с пристрастием. Все на голубом глазу твердили, что ночью ничего подозрительного не видели и не слышали. Поэтому смысла в повторном подворно-поквартирном обходе Жентос не видел.
«Боже, как это знакомо, - думал Хватов, загребая говнодавами пыль вдоль Кармен-бульвар, - как будто и не уезжал никуда». По его разумению, как раз, местность была не слишком людная. Вокруг раскинулась одноэтажная Америка, сопоставимая с каким-нибудь райцентром Верхнедырюпинском. Если б не индивидуализм амеров, возведённый в принцип, в таком районе работай – не хочу: все друг друга знают. Жене Хватову, в отличие от незамутнённого Грега, было с чем сравнивать: он год отработал участковым инспектором и ещё полтора года – оперуполномоченным в крупном российском мегаполисе. После «спального района», состоящего из десяти- и двенадцатиэтажных «панелек» горбачёвской эпохи, задворки Вегаса – это манна небесная и подарок судьбы.
В своё время Жентос о@уевал от российской действительности, потому что пришёл работать «на землю» в конце девяностых, когда зарплату участковым инспекторам и вообще всем службам МОБ, сидящим на местном бюджете, платили с задержкой в полгода, а «разброд и шатание» в правоохранительных органах стремительно набирали обороты. Вдобавок, в связи с событиями на Северном Кавказе, начались всевозможные «Вихри-антитерроры», усиленные варианты несения службы и прочие шуточки МВД, которые никак не оплачивались. Проработав два года и получив старлея, Женя Хватов понял, что если подобные тенденции сохранятся, и он ежедневно будет возвращаться домой в час ночи (или вообще не возвращаться), то личной жизни, а также здоровью душевному и физическому можно помахать ручкой. Либо надо срочно становиться пофигистом. На какую-нибудь руководящую должность Жентос рассчитывать не мог: характер у него был не покладистый, да и критиковать любил, а милицейское начальство критику в свой адрес не любит. Кроме того, ни «подвязок», ни денег у него не было, чтоб купить себе синекуру в отделе кадров или штабе. Зато оказались тесные родственные связи «за бугром», чем Жентос не преминул воспользоваться, когда подвернулась возможность.
Уезжал без сожаления, настолько всё дома осточертело. Помытарившись немного, всё-таки пристроился работать в полицию, потому что ничего другого делать не умел: только ловить и сажать преступников. И начал о@уевать уже от действительности пиндосской. На поверку оказалось, что в Штатах коррупции, кумовства и злоупотребления служебным положением тоже водилось в избытке. Только в Штатах народ более бдительный и всегда готов «слить» компетентным органам соседа, живущего не по средствам. И разгильдяйства с некомпетентностью хватало. Хотя, конечно, сравнение подготовки полицейского в Штатах с подготовкой милиционера в России выходило не в пользу последней.
А вообще, в работе правоохранительных органах обоих держав (РФ и США) царил жуткий бардак. Только в России бардак проистекал из-за на редкость ублюдочного законодательства, особенно в уголовно-процессуальной сфере (и это ещё Жентос эмигрировал раньше, чем Госдума приняла новый УПК!) А в Соединённых Штатах он проистекал из-за долбое@изма рядовых граждан и жутко неорганизованной системы органов предварительного следствия и судов. Фигурально выражаясь, в подследственности и подведомственности было проблематично разобраться без самокрутки. «Укатать» «висяк» в Штатах или спихнуть преступление по подследственности было гораздо проще, чем в РФ, где за подобные фортели можно получить нагоняй от прокурора. В то же время, в Штатах проще расследовать уголовное дело, но сложнее затолкать его в суд, и чтобы все пункты обвинения устояли. Причём, как выяснилось, процент раскрываемости что в России, что в США держался примерно на одном уровне и за «висяки» что в России, что в США драли одинаково больно. А вот бумагомарательства в Штатах оказалось на порядок меньше. И, что главное, зело утешала мысль о зарплате, потому что зарплата детектива в США и оперуполномоченного в России сопоставимы разве как избушка на курьих ножках в лесах Мещёрской полосы и отель «Ритц» в самом сердце Парижа. И то, что копа в Штатах реально уважают.
Жентос был добросовестным полицейским. И не привык филонить. В свои тридцать два он ещё не растерял «души прекрасные порывы», подвигавшие его на рекорды сталинских пятилеток.
…За Декатур-бульвар простирался большой, покрытый редким кустарником и ещё более редкими деревцами скверик, который с одной стороны граничил с Запад-Вашингтон-авеню, с другой – упирался в спортивный комплекс Фонтейн-парка. Скверик был довольно ухоженный, с аккуратными дорожками и водоёмчиками. Пройдя его насквозь, упираешься в торговый центр. Далее за торгушкой опять следовал спальный район. Можно было проехать от торгушки через парк насквозь, но парк - в основном пешеходная зона, и в нём отсутствовало уличное освещение. Поэтому версию, что злодей на «тачке» проехал от торгушки через парк, отмели безоговорочно все, кроме Жени. Ибо Женя всё-таки оставался русским, даже прожив в Америке девять лет. А то, про что американец думает «нельзя», русскому – вполне даже можно. Если висит на дороге «кирпич», американец ведь под него не поедет, если не пьян в дупель. А русский на «кирпичи» смотрит только тогда, когда поблизости крутится предприимчивый сотрудник ГИБДД. Поэтому Хватов, в отличие от своих американских коллег, вполне допускал мысль, что злоумышленник пригнал машину именно через парк, причём гнал конкретно по грунту. Версия подкреплялась тем, что на протекторе шин были обнаружены частицы почвы и травы.
Хватов пока сам не знал, что собирается искать в парке. Просто, как говорят в России, «жопой чуял». И сейчас Автор объяснит, почему.
Пока Женя двигался к парку, он в голове прокручивал последние минуты жизни Генри Свонна: то, что стало известно в ходе короткого, сумбурно проведённого расследования.
Итак, позавчера, по окончанию рабочего дня, терпила, работавший клерком в какой-то туристической фирмочке, вместе с другими сотрудниками отпраздновал день рождения босса. Празднование продолжалось недолго и было умеренно-скучным, потому что всем предстояло с утра выходить на работу. По общему признанию, посидели где-то часа два и разбежались с чувством выполненного долга. Хватов насупился и вспомнил, во сколько это произошло: в 8.00 часов после полудня по местному времени. Покойник пытался разнообразить постно-пуританский вечер, слабав караоке «Viva Las Vegas» Элвиса Пресли. Ушёл неоценённым, не сорвав оваций, что вполне естественно, поскольку танк М1 «Абрамс», который переехал Генри Свонну оба уха, весит больше 60 тонн.
От расстройства певец немножко принял на грудь, но совсем кропаль. Соображал чётко, двигался уверенно, в позе Ромберга был устойчив. А поскольку незадолго до описываемых событий у него забрали права за вождение автомобиля в нетрезвом виде, то, вежливо отвергнув предложение коллег проводить его до дома, ушёл одним из первых, сообщив, что поймает такси.
После этого Генри Свонна никто живым не видел. Домой он не вернулся, но его бы всё равно никто не хватился до утра: Генри Свонн жил бобылём, с последней подружкой разбежался, с соседями не контактировал. Родители Генри Свонна обитали где-то в Сан-Франциско в счастливой уверенности, что он сможет позаботиться о себе самостоятельно. США – это не Россия, где ребёнка от титьки оторвать не могут, пока он на пенсию не выйдет.
Если бы дело происходило в России, Жентос предположил бы, что Генри Свонн поймал попутку на свою «пятую точку». Но терпила был паренёк не бедный, а значит, с девяностодевятипроцентной вероятностью, заказал бы к офису такси и доехал до дома с максимальным комфортом. Он этого не сделал. Значит, Генри Свонн где-то на выходе из офиса подвергся нападению. В 8 часов вечера на улицах ещё людно, поэтому не стоит надеяться, что Генри Свонна саданули по башке и грубо запихали в багажник. Скорее всего, его подманили «без шума и пыли». Как назло, возле офиса, где работал потерпевший, камер наблюдения не было; только в подземной парковке. Но туда Генри Свонн не заходил. Проверено.
А теперь можно вопросик на засыпку? Как убийца (или убийцы) умудрился проехать пол города на автомашине со снятыми госномерами? Да его бы первый патрульный экипаж тормознул за эдакое попрание Закона!
Ответ: убийца свинтил номера после того, как бросил машину.
Тогда второй вопрос: а на фига он свинчивал номера, если уж бросил машину в жилом квартале? Чтобы подозрительное авто быстрее привлекло внимание бдительных граждан или полиции? Если он так спешил, что кинул машину, где попало, зачем он тратил время на то, чтобы снять номера?
Варианты ответов:
а) фигурант хотел, чтобы труп быстрее обнаружили, ибо он, реально, маньяк, жаждущий славы, пусть даже Геростратовой;
б) убийца – дилетант, в попытке запутать следы намудрил лишнего;
в) убийца плохо знаком с правилами общежития и работой полиции. Регистрационные знаки снял, а о том, что машина легко и просто «бьётся» по номерам кузова, рамы и двигателя, не подумал. Труп раздел, чтобы затруднить опознание, а обрубить кисти рук и выбить зубы не догадался.
г) убийца регулярно пользуется этими номерами, и они ему ещё понадобятся.
Жентос выбирал версию «г». Убийца всё-таки предусмотрительно использовал не угнанные автомашины и тщательно готовился к преступлению, выбирая транспорт, который имеет опрятный вид, но который никто искать не будет. (Следовательно, с органами сталкиваться не желает: грязное и разбитое авто в любой момент может стопорнуть полиция. Документики проверить.)
Первые три жертвы были спрятаны аналогичным способом – в брошенных автомобилях, причём все автомобили были подобраны на разных свалках. Видимо, убийца разработал тактику и не собирался от неё отказываться. Жентос примерно предполагал, какова эта тактика: убийца подбирает автомобиль, вешает госномера, курсирует по городу, выбирает подходящую жертву, заманивает её в машину, убивает в тихом месте, после чего машину бросает, госномера свинчивает и забирает с собой. Хватов пытался доказать Брассу, что жертва умерщвляется именно в машине и, скорее всего, у убийцы только один набор номеров, поэтому он их и снимает по завершению преступления.
Так вот, чтобы жертва не почуяла неладное и не сопротивлялась, убийца должен её как-то нейтрализовать. Возможные варианты:
а) Угостить каким-нибудь препаратом, подавляющим волю.
Конечно, в России воспринимается как норма, когда незнакомый человек угощает тебя пивом или сигаретами. А американский гражданин, если он не опустившийся маргинал или клинический идиот, к таким авансам относится очень подозрительно. Минимум, посмотрит на доброхота как на душевнобольного. Впрочем, сие не исключает, что убийца вводил препарат шприцом или подносил жертве платочек с хлороформом. Правда, Роббинс в ходе химического исследования первых трёх трупов следов каких-либо психотропных веществ не обнаружил, равно как не нашёл следов от уколов.
б) Оглушить.
Однако сподручнее оглушать жертву или при посадке в машину или когда та сидит рядом на пассажирском сиденье. Но опять же, если жертвы садились в машину в людных местах, то оглушать их сразу опасно: свидетелей много. И вряд ли бдительный американец сядет на переднее сиденье рядом с незнакомым водителем. Даже в такси америкосы садятся исключительно на заднее сиденье. Это в России все лезут на переднее.
в) Отвлечь разговором и вести себя естественно.
Но в этом случае убийце надо быстро покинуть людную зону и под благовидным предлогом заехать в какой-нибудь укромный уголок, где тихо-мирно приморить потерпевшего. Таким укромным уголком мог стать парк, куда Евгений Петрович в данный момент и направлялся.
Единственное, что смущало детектива, да и всех в Управлении смущало: что ж это за способ такой - обратить человека в мумию буквально за несколько часов? Терялся в загадках даже всемогущий судмедэксперт доктор Роббинс.

…Перейдя Декатур-бульвар, Хватов пошёл вдоль границы парка, пристально изучая землю под ногами. Злодейка Фортуна ему улыбнулась: практически сразу он обнаружил следы протектора шин в том месте, где автомобиль выехал с грунта на шоссе. (Спасибо недавно прошедшим дождям – кабы не они, не повезло бы так!) Судя по ширине колеи, следы вполне могли быть оставлены «шевроле-корветом». Да и рисунок протектора совпадал... «Ай да Пушкин, ай да сукин сын. Ура мне», - похвалил себя Жентос и двинулся по следам вглубь парка. Конечно, где была трава, там она успела подняться за минувшие сутки, но ищейка уже взяла след и вцепилась в него мёртвой хваткой.
Тут справедливости ради стоит заметить: Хватову просто сказочно повезло. Сохранность следов зависит слишком от многих факторов.
Проходя мимо одного из кустиков, Жентос определил, что здесь машина делала остановку, потому что след был глубже, где тормозили и трогались с места, и колея раздвоилась, как будто водитель сдавал задним ходом. Хватов покружил вокруг куста, без особой надежды вглядываясь под ноги, и…
…и спустя минуту решительно набирал номер сотового телефона Грега:
- Сандерс, бросай всё, прыгай в «тачку», дуй сюда. Я кое-что нашёл. Нужно изымать.
- Простите, я могу вам чем-нибудь помочь? – ненавязчиво поинтересовались сзади. И, подумав, добавили: - Сэр.
Жентос обернулся. Увидел сторожа-охранника – благообразного такого дедульку в спецовке. Благообразие, правда, слегка портили два злобермана на коротких поводках, чьи жизнерадостные улыбки не увязывались с холодно-щупающим выражением глаз. Сначала Жентос не понял, почему сторож с собаками так подозрительно на него смотрят, а потом дошло: маскировка, ну конечно!
Хватов предъявил охраннику жетон.
- Полиция Лас-Вегаса, детектив Хватов. Работа под прикрытием.
(Дебильно звучало, но ничего лучше Жентос не придумал. Не будет же он посвящать дедулькА в тонкости ОРМ.)
- А, - кивнул сторож. – Ясно. А я-то, было, подумал, что эти самые… сатанисты опять сюда пожаловали.
- Какие сатанисты? – живо заинтересовался детектив.
- У меня внук енту дрянь слушает, а мы с ума сходим. Шестнадцать лет оболтусу. Всю комнату разрисовал пентаграммами и заклеил постерами с такими кладбищенскими рожами, что на ночь лучше не глядеть. А в школьном сочинении написал, что хочет быть похожим на Варга Викернеса . Ну куд


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 17:50 | Сообщение # 3
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
6.03. Первая часть марлезонского балета


Прибыла в Одессу банда из Ростова,
В банде были урки, шулера.
Банда занималась тёмными делами,
И за ней следило Губчека.
«Мурка», автор неизвестен

Пошёл поп по базару
Посмотреть кой-какого товару.
А.С. Пушкин,
«Сказка о попе и о работнике его Балде»


Бывший старпом, а ныне и.о. руководителя политической фракции Тодда, широко известный в узких кругах как «Кенни» , обладал патологическим чувством ответственности. Несмотря на своё занудство, он умел неплохо руководить и даже умел неплохо убеждать, хотя, конечно, харизмы шефа ему явно не хватало. Ну, не дорос ещё парень до своего командира. Молод был, зелен. То ли дело Тодд – наше всё! Настоящий рейф-лидер: характер нордический, стойкий; бездна обаяния; звериная сущность, слегка подретушированная и залакированная, но лишь самую малость, лишь для того, чтоб втереться в доверие и выкружить с людишек то, что треба. И, бесспорно, авторитет. А уж язык подвешен – моё почтение! Вот кто умел наглядно объяснять салобонам, как надо любить Родину и Королеву (впоследствии плавно заменённую на лидера). А до кого слабо доходило, тому Тоддушка кулаком – бац в рыло, и у парней сразу открывались чакры.
Признаться честно, Кенни в какой-то мере завидовал Тодду. Но без злости, а так, чисто по уважухе, потому что быть командиром – египетская работёнка. Взвалить на себя груз ответственности, периодически исполнять реверансы и расшаркиваться перед Королевами... А это такое неблагодарное дело: Королевы - тётки вредные. К ним подход нужен. Кенни, как многие молодые рейфы, понемногу склонялся к мысли, что эусоциальность/матриархат – пережиток варварства. Но он был достаточно осторожен и прятал эту мысль подальше от окружающих.
В союзе ульев Тодда не было Королевы. Тодд не любил быть мальчиком на побегушках и уж тем более не хотел делить лавры с какой-нибудь амбициозной бабёшкой. К тому же, у некоторых Королев от переизбытка власти крышу рвало, и возникали сомнения в их адекватности. С парнями Тодду работалось намного проще, и он умел грамотно подбирать кадры, выискивая среди личного состава толковых офицериков. Органически не переносил долбоё@ов и не держал их в своей команде. На чём иногда даже прокалывался. Ибо шибко умный рейф-помощник – это потенциальный соперник. Гляди за ним в оба, потому что чуть расслабился – и получил «перо» в бочину.
Да, скольким талантливым рейфам Тоддушка обеспечил путёвку в жизнь! Как подумаешь, так страшно становится. Максимку , между прочим, он выпестовал. Всем хорош был Макс - парень-ураган с двумя высшими образованиями и великолепными организаторскими способностями. Компьютеры людей вскрывал на счёт раз. Умел давить на психику. То, что в его устах звучало реальной угрозой, в исполнении Кенни смотрелось как дешёвые и голимые понты. Но однажды глотнул Макс трофейной «Фанты», шибанула она ему в голову, и решил он, что всё ему дозволено...
А Кенни – прирождённый зам - был ценен тем, что насчёт него Тодд мог не волноваться: снабдишь инструкциями – сделает всё точно по инструкции и не будет тянуть одеяло на себя.
С поездкой на Землю у Тодда, однакося, промашечка вышла. Кто ж думал, что Атлантида туда полетит? Тодд планировал в очередной раз запудрить Шеппарду мозги, зарамсить проблему чужими руками и вернуться к своим ульям, а тут нате вам: нежданно-негаданно оказался на Земле, да ещё и под арестом. Тем не менее, Тодд не был бы самим собой, т.е. интриганом и хитрецом, коим себя считал, если бы не передал старпому служебную документацию, товарно-материальные ценности и золотой запас, прежде чем пошёл сдаваться атлантийцам. Доподлинно не известно, какие приказы получил от него Кенни, но ясно одно: сейчас, с потерей лидера, бывший старпом продолжил генеральную линию партии.
…А с дезертирством атлантийцев проблемы в Пегасе множились, как показатели у службы МОБ. Фракционализация среди рейфов и грызня за «пастбища» разгорелись с утроенной силой, потому что больше не приходилось отвлекаться на борьбу с землянами. От этих междусобойчиков страдали в первую очередь люди, ибо паны дерутся – у холопов чубы трещат. Даже последний идиот понимал, что когда рейфы подъедят всё население Пегаса, они начнут жрать друг друга, и в итоге в Пегасе останутся только Майкл и тараканы. Майкл – понятно почему, а тараканы останутся даже после вселенского гравитационного коллапса.
Большинство рейфов делало ставку на блицкриг в Млечный Путь и захват Земли. Вот зациклились они на ней: вынь да положь! На общих собраниях, организованных по этому поводу, умный Тоддушка обычно «с учёным видом знатока хранил молчанье в важном споре», изящно отмахиваясь от попыток раскрутить его на откровенность. Он прекрасно понимал, что цивилизацию землян не поставишь на колени одним ударом. Но не говорил об этом ни прямо, ни вскользь, не желая портить коллегам настроение и нарываться на гнилой базар с ныне здравствующими Королевами. Поэтому, какие виды имелись на Землю у Тодда, и имел ли он их вообще, а если имел, то в прямом или переносном смысле этого слова – никто не знал и не догадывался. Вполне обыденная ситуация, когда имеешь дело с Тоддом. Частично в его планы был посвящён Кенни, но выпытывать что-либо у Кенни – такой же дохлый номер, как объяснять голубям, почему не нужно гадить на статуи в городском парке культуры и отдыха.
Первым пунктом этого загадочного тоддовского плана стояло привлечение на свою сторону сильной фракции. Тодду был остро необходим влиятельный союзник, причём неглупый, с творческой жилкой, способный работать в команде и переманивать на свою сторону другие ульи. Таковым союзником мог стать рейф-лидер Шоун . Приспособленец и рвач, притом хитрый, как змий и крутой, как кипяток.
Ох, и тяжкая эта задача - обольстить Шоуна! Так сказать, не по Сеньке шапка. Но Кенни решил идтиТЬ до конца, уверенный, что заветы Тодда – его крест. Он вызвал Шоуна на «тёрку» и приготовился радушно встретить дорогого гостя.
Как известно, путь к сердцу рейфа лежит через его желудок. Чтобы умаслить рейфа, нужно его как следует накормить. А чтобы умаслить Шоуна, нужно его накормить, напоить и потанцевать. А желательно ещё и спеть: «Гогия-Гогия, гамарджоба, генацвале…»
Шоун выбивался из образа среднестатистического рейфа-лидера. Во-первых, он умел находить общий язык с людьми. Во-вторых, всегда выполнял свои обещания (в отличие от Тоддушки, который обожал кормить завтраками и несбыточными мечтами). В-третьих, любил человеческую пищу, хотя она не шла ему впрок. В-четвёртых, его изысканные манеры, оригинальный имидж и чарующий голос привлекали особей женского пола, а розовые волосы привлекали озабоченных девочек-эмо. Но Шоун был джентльменом и принципиально не ел девушек: из уважения к их нежной красоте. У Шоуна было всё: деньги, авторитет, влияние в «своей» фракции; он мог «залечить» любую Королеву, даже самую несговорчивую.
Итак, надо было произвести на Шоуна приятное впечатление.
Зная о слабостях неформала, Кенни вызвал к себе заместителя по тыловому обеспечению и составил с ним беседу в духе «Федота-стрельца»: «К нам на утренний рассол прибыл аглицкий посол, а у нас в дому закуски - полгорбушки да мосол».
Беседа, разумеется, происходила не вербально, а телепатически, с наглядными зарисовками.
Зам по тылу (чтоб не мучиться, обзовём его «Реджинальдом») всё понял.
- Ясно. Что-нибудь сообразим.
Верхняя губа Кенни поползла, выражаясь флотским языком, «вира помалу», обнажая клыки, ибо термин «ясно» трактовался как «ладно, ладно, только отстань», термин «что-нибудь» означал «абы как, в отдалённом свётлом будущем», а термин «сообразим» однозначно намекал, что соображать придётся кому угодно, только не Реджинальду.
Однако, вопреки опасениям, Реджи был настроен серьёзно. Он заглянул через плечо первого астронавигатора, стоявшего за пультом управления ульем, и ткнул пальцем куда-то в экран:
- Выведи карту на монитор… Вот. Ближайшая планета M7А-088, в просторечии - «Гнилые Пеньки». Там проводятся ежегодные ярмарки по случаю завершения сельхозработ. Полчаса в гиперпространстве.
- Да, только на этой планете была эпидемия хоффанской чумки, посему, как ни прискорбно, придётся нам обломаться насчёт кормления, - скривился Кенни, прохаживаясь по рубке с заложенными за спину руками. - Ну ладно… переживём. Не п@#дякаться же за тридевять парсеков из-за сущей ерунды…
Он походил ещё немного, вспомнил инструкции Тодда и, сплагиатив его фирменную распальцовку, добавил:
- Кстати, мы же сейчас, в натуре, пацаны культурные, несъедобных людишек не обижаем. Поэтому будем честно платить за еду. – Реджи: - Возьми деньги в кассе и не забудь заполнить авансовый отчёт.
Астронавигатор молча уткнулся лбом в пульт управления, пытаясь подавить взрыв нечестивого хохота: пальцевать Кенни не умел.
Реджи удалился и через некоторое время вернулся, перелистывая пухлую пачку ассигнаций. Деньги на оперрасходы имеются в каждом улье. А то вдруг приспичит заслать почитателей с разведмиссией, и куда они сунутся без денег-то? Но именно с ЭТОЙ миссией Кенни не хотел засылать почитателей. Во-первых, прибытие Шоуна держалось в строжайшем секрете. Во-вторых, предприниматели Пегаса славились умением взвинчивать цены и подсовывать просроченный товар. При таком раскладе шансы быть облапошенными у почитателей возрастали, в то время как у рейфов они никогда не поднимались выше плинтусовой планки. А от качества еды напрямую зависел успех переговоров…
Кенни настолько ответственно подошёл к вопросу, что даже порылся в бумагах Тодда и откопал шестисотстраничный фолиант «О вкусной и здоровой пище», ранее использовавшийся в качестве пособия при подготовке к приёму атлантийцев. Ознакомившись с содержанием книги, Кенни пол-дня надрывался, составляя меню и подсчитывая необходимое количество провианта.
- Значит, что подаём на стол. Записывай.
Реджи достал из кармана плаща карандаш и блокнот.
- Итак. Горячего – два блюда. Нет, лучше три. Салатов – штук шесть. Холодных закусок – столько же…
Реджи под диктовку добросовестно записал перечень продуктов.
- А компот? – уточнил он.
- Обязательно. Для компота возьми в ангаре десятилитровую канистру.
Реджи на секунду оторвался от конспектирования:
- А он не лопнет?
- Да пускай лучше лопнет, чем уйдёт неудовлетворённым и злым.
- Ясно. Из бухла что берём?
- Х@й его знает, - честно признался Кенни, который за свою долгую жизнь не выпил даже рюмки кефира. – Оставляю тебе простор для творчества.
Реджи задумчиво поскрёб затылок.
- В чём проблема, товарищи офицеры? - подал голос первый астронавигатор (будем звать его «Алекс»). – Палочка дрожжей на килограмм продукта…
- Я тебе слово давал? – рявкнул Кенни.
- Никак нет.
- Красное полусладкое, - выдал Реджинальд, покопавшись в закромах памяти. Однажды он перекусил поваром из фартового ресторана на планете М64G-218 и кое-что запомнил.
- Тогда лучше красное сухое, - снова ввернул Алекс.
У Кенни слово «красное» ассоциировалось только с кровищщщщщей! Но надо было покачать права и поставить на место зарвавшийся экипаж.
- Отлично, - констатировал он. – Раз ты такой умный – полетишь тоже. И нечего на меня так смотреть: сам знаешь, инициатива е@ёт инициатора. Доступно объясняю?
- Так точно, - хмуро буркнул Алекс.
- А! Ещё, - спохватился Реджи, отрываясь от пересчёта денег. – Допустим, хавчика мы надыбаем. А как его сервировать? У нас ни тарелок, ни ложек, ни стаканов. Не брать же взаймы у почитателей - не комильфо…
Настала очередь командира чесать глобус в районе Баренцева моря.
- Вопрос понял. Значит, зайдёте по пути в промтоварный магазин и купите сервиз на двенадцать персон. Для особо одарённых подчёркиваю: сервиз! Никакой одноразовой посуды! Возьми ещё денег в кассе.
Реджи, злобно рыкнув, отправился клянчить деньги. Когда он вернулся, Кенни озарила ещё одна мысль. Хорошая-то мысля всегда приходит опосля.
- А на чём мы готовить будем?
«Наконец-то дошло», - подумал Реджи.
Алекс заикнулся, было, про электроплитки в кубриках почитателей. Но тут же вспомнил, что они накрылись медным тазом. Несколько дней назад ответственный по делам ГО и ЧС (условно обозначим его как «Ферди») вообразил, что электроплитки почитателей не соответствуют нормам пожарной безопасности, собрал их в мешок и, невзирая на протесты, спустил в открытый космос. С тех пор почитатели перешли на сухой паёк и воду из-под крана.
Реджи уныло вздохнул. Идеальным способом решения поставленной задачи была электропечка. Но рейфы не давали человеческим племенам достичь того уровня технического прогресса, который бы позволил наладить поточное производство современной кухонной техники. Поэтому, теоретически, электропечку можно было достать либо на Атлантиде, либо на одной из баз Майкла, либо на Сатеде, либо на Олезии, либо у Кочевников. Первая по вполне понятным причинам отпадала сразу. На объекты, указанные в списке под № 2, не сунется ни один здравомыслящий гуманоид, знающий о любви Майкла к взрывчатым веществам и разведению плотоядных монстров. Олезию давно и успешно застолбил Шоун, а Кенни не хотел встречаться с Шоуном на его территории. Гоняться же за Кочевниками – всё равно, что искать ветра в поле. Оставалась Сатеда…
- И что вы надеетесь отыскать в руинах? – хмыкнул Алекс.
- Разговорчики, - отрезал командир. – Ты что за моду взял приказы обсуждать?
Алекс насупился.
Реджи, помрачнев ещё больше, хотя это казалось невозможным, записал в блокноте: «Зайти в маг. быт. техники, купить», - зачеркнул «купить», дописал: - «достать электропечку».
- Вопросик можно? Куда ты штепсель от печки втыкать собрался, себе в жопу? - съехидничал Алекс.
- Точно! – очнулся Кенни, сообразив, что на борту улья не предусмотрены стандартные разъёмы для бытовой техники людей. – Нужны евророзетки.
- Б@#дь! Командир, накладно получается, - сообщил Реджинальд, подсчитав расходы. – У нас напряжение в сети – 110, а у людишек – 220. Это ж придётся генераторы перенастраивать и всю проводку менять.
- Предлагаю тупо заказать жратву в ресторане, а когда надо будет садиться за стол, телепортировать её лучом, - предложил Алекс.
- Пошёл ты со своими идейками, - отмахнулся Кенни. – Отравят ещё в этом ресторане, с них станется. А если у нас на борту союзник сдохнет, что я потом братве объяснять буду?
- Честно говоря, если гостюшка траванётся, я плакать не стану, - хмыкнул Реджи.
- Типун тебе на мозжечок! Мне же придётся есть с ним за компанию.
- Приятного аппетита! - ухмыльнулись Алекс и Реджи с хитрыми рожами.
А бесчувственный Алекс присовокупил:
- Командир, ты только на спиртное шибко не налегай. Неформалу-то до п@#ды, он и за сотню выхлебает, а ты, боюсь, к этому делу непривычный.
Кенни вспомнил рассказы Тодда, что когда он жил на Атлантиде и принимал участие в светских раутах, сопряжённых с бурным застольем, то всегда садился рядом с кадкой с фикусом. И во время каждого тоста незаметно выливал содержимое фужера в цветочный горшок. Атлантийцы так и не раскусили его хитрость, даже после того, как у них сдохло семнадцать фикусов и девять пальм.
Кенни устало вздохнул.
- Допиши: горшок с цветком. Любым. Лишь бы цветок был большой.
- И десяток солдат, - добавил Алекс. – Я чё, ломовая лошадь - столько на себе тащить?
- Верно, верно, - поддакнул Реджи.
Кенни дал отмашку:
- Не вопрос. Берите столько солдат, сколько надо. Только послеживайте там за этой п@#добратией. Как бы не схарчили кого-нибудь. Мне тут трупы на х@й не нужны.

Сказано – сделано и, когда через полчаса улей вынырнул из гиперпространства и завис на орбите Гнилых Пеньков, Реджи и Алекс уже экипировались для похода за продуктами: у каждого по четыре станнера (один большой, три портативных) с запасными батарейками, плюс холодное оружие и светошумовые гранаты. Население планеты могло встретить их неприветливо. Следовало подстраховаться.
Дальнейшие события развивались по стандартной схеме. Пейзане, увидев над головами крейсер рейфов, в панике побросали серпы и мотыги и кинулись врассыпную, вопя: «Спасайся, кто может!» Таким образом, победа досталась Реджи и Алексу бескровно. Алекс припарковал крейсер посреди только что сжатого поля, после чего они с Реджи оставили пятерых солдат его охранять, а сами в сопровождении отделения выдвинулись в деревню устраивать шопинг.
Едва почуяв себя в шкуре материально-ответственного лица, Алекс, будучи рейфом исключительно здравомыслящим и предприимчивым, предложил за товар не платить вообще, подотчётные деньги похитить путём присвоения, «попилить» по-братски и в дальнейшем использовать для личных нужд. Но Реджинальд тут же разорался, что не может он чести офицерской замарать. И Алексу пришлось смириться.
Завернув в посудную лавку, Реджи прихватил с полки фарфоровый сервиз на 12 персон (96 предметов), положил рядом с кассовым аппаратом деньги (согласно ценнику), сам себе выписал копию чека и е@анул на бланке печать «ПБОЮЛ Бильбо Бэггинс», которую нашёл в тумбочке кассира. Тем временем Алекс в книге жалоб и предложений от лица экипажа улья написал замечание о ненадлежащем обслуживании клиентов, выразившемся в полном отсутствии обслуживания как такового. Подумав, приписал про дискриминацию посетителей по расовому признаку.
Затем господа офицеры отправились на продуктовый рынок, который обнаружили абсолютно заброшенным. Только ветер завывал средь пустых прилавков. Остановившись возле кафе «Кушон», Алекс задумчиво произнёс, не зайти ли туда и не взять ли шаурму для командира, но Реджи сказал, что ему не смешно. Затем Реджи просмотрел список, почесал подбородок и отправил одного из солдат в сельмаг за тачкой. Через несколько минут боец припёр оную. Реджи и Алекс прошлись по продуктовым рядам и забили тачку до отказа. Дойдя до конца рядов, обнаружили свалку из картонных коробок, в глубине которых окопался бомж и сладко спал, сотрясая воздух громогласным храпом. Рядом с ним стояла поллитровая бутылка, на донышке которой плескалась мутная жижа с характерным запахом сивушных масел.
Реджи приказал солдату перевернуть бомжа, а сам отодвинулся подальше (а вдруг шахид?) Солдатик потеребил спящего красавца за плечо. Тот промычал нечто ругательное, отмахнулся, перевернулся на другой бок и захрапел ещё громче.
- По крайней мере, теперь мы точно знаем, что планета обитаема, - мрачновато сострил Алекс.
- Да. Только, к сожалению, её жители несъедобны, - вздохнул Реджи, взял карандаш и вычеркнул из списка те продукты, которые они уже купили.
Отдел «Для садоводов и огородников» отыскался сразу за помойкой. Он представлял собой огромный бревенчатый сарай: мрачный, приземистый, со скрипучим полом, резными наличниками, выщербленным порогом и изрядно просевшей крышей. Его некрашеные стены почернели от старости, да и сам он скособочился, ушёл в землю по самые ставни.
Посреди помещения и вдоль стен в творческом беспорядке громоздились кадки с цветами, снабжённые пояснительными табличками. Рассохшиеся от времени балки сарая были густо залеплены осиными гнёздами и орнаментированы птичьим помётом.
Войдя, Реджи так хлопнул дверью, что с потолка на головы рейфам посыпалась древесная труха, а сарай опасно дрогнул.
- Главное, не чихнуть, чтобы это великолепие не обрушилось нам на головы, - вновь сострил Алекс и сдул с носа пыль.
Реджи отряхнул причёску и разделил отряд на две группы. Зайдя с разных сторон, рейфы обошли «выставочный зал», внимательно изучая ассортимент. За первым заходом последовал второй, потом третий. …В общем, к шестому заходу Алекс откровенно измаялся и заскучал. Напарник оказался педантом: ни один из цветков, выбранных Алексом, ему не поглянулся. Ибо командир отдал чёткий приказ: найти цветок ПОБОЛЬШЕ. А Реджи был исполнительным сотрудником.
Наконец, когда Алекс уже весь извёлся…
- О, нашёл! – раздался телепатический голос Реджи из самого дальнего угла магазина. – Иди сюда. Зацени.
Не очень-то веря в успех, Алекс продрался сквозь райские кущи и баррикады из мешков с фосфатными удобрениями. Реджи, гордый как лев, стоял рядом с керамическим горшком «под античность». В горшке топорщилось нечто, смахивающее на гофрированный шланг от пылесоса, на один конец которого водрузили дорожный чемодан. В длину в развёрнутом состоянии это чудо природы составляло порядка трёх метров. Шланг, очевидно, следовало принять за ствол, а чемодан – за соцветие. И шланг и чемодан были приятного ярко-зелёного цвета. Алекс встал на цыпочки, вытянул руку и осторожно погладил мягкую, бархатистую на ощупь кожицу растения.
- Вот его берём, - решил завхоз, взглянул на ценник и приятно удивился: – Всего одна у.е.? Это же даром!!!
Чемодан внезапно широко, с чувством, зевнул, распахнувшись чуть ли не на 90 градусов. Алекс, который следил за ним, успел заметить по периметру «рта» дециметровые зубки, растущие в три ряда, как у акулы. А потом ствол саблезубого мутанта изогнулся и чемодан, раззявив пасть, стремительно спикировал прямо на него.
Однако рейфа без подлива не сожрёшь! Спустя миллисекунду в том месте, где только что стоял Алекс, наблюдался абсолютный вакуум, и зловредный чемодан, не успев притормозить, звонко лязгнул зубами, ухватив какой-то плохо лежащий мешок с удобрениями.
- Ни хрена себе! – удивился Реджи, предусмотрительно отскакивая подальше.
Мухоловка-переросток помотала башкой и выплюнула мешок, который улетел в его сторону. Реджи изогнулся буквой «зю» как Нео в «Матрице», пропуская снаряд поверху. Но тут же позорно завалился на спину, навеки погубив свою репутацию в глазах сослуживца.
- Пли! – скомандовал Алекс солдатикам и быстро упал на пол, поняв, что очутился в зоне обстрела между солдатиками и мухоловкой.
Бойцы вскинули станнеры и открыли по мухоловке беглый огонь. Та захлопнула пасть, обмякла и уткнулась соцветием в пол.
Алекс встал и отряхнул плащ.
- Ну что? – ехидно поинтересовался он. – Точно берём?
- Берём, берём, - подтвердил Реджи, разминая заклинившую поясницу. – Пусть оно неформалу что-нибудь оттяпает.
- А что конкретно, что? - поинтересовался Алекс с нездоровым блеском в глазах, попутно снимая поясной ремень и крепко-накрепко перевязывая мухоловкину пасть.
- Самое дорогое, что есть у рейфа – правую руку. А ты о чём подумал?
- О голове. А ты подумал, о чём я подумал?
- Это была не моя мысль.
- А чья? Ихняя? – Алекс кивнул в сторону солдатиков. – Не смеши меня.
…Оставалось только найти винный погребок.
Таковой довольно быстро сыскался в самом центре сельпо. Дверь была заперта изнутри, а окна закрыты металлическими ставнями.
Реджи легонько попинал дверь ногой и констатировал:
- М-да. Здесь только динамитом…
Оружие рейфов не убивает, а лишь оглушает жертву, потому что рейфы не заинтересованы в преждевременной гибели еды. Гранаты тоже предназначены для создания психологического эффекта. По крайней мере, по окончанию войны с Древними надобность в оружии, которое убивает, отпала. Если рейфы и вынимали его из цейхгауза, то лишь по очень сильной нужде.
Пока Реджи думал, как подогнать крейсер и расстрелять дверь из корабельных орудий, в чердачном окошке появился нездоровый блеск оптического прицела.
Востроглазый Алекс первый заприметил угрозу.
У настоящего лётчика на раздумья – секунды.
- В укрытие! – скомандовал Алекс, метнувшись под защиту деревянной будки, в которой натренированный глаз без труда опознал бы туалет типа «сортир».
Солдат как ветром сдуло. Реджи, совершив немыслимый кульбит, скрылся за бетонным колодцем, откуда произвёл по окну два прицельных выстрела. Видно, не попал, потому что в ответ бабахнули несколько раз, и пули просвистели над самой его макушкой, пробив болтавшееся на колодезном «журавле» ведро.
Реджи залёг.
- Нет, станнерами его не возьмёшь, - раздался в голове телепатический голос Алекса.
- Спасибо, что подсказал, - огрызнулся Реджи.
Он попытался выглянуть из-за бортика колодца, чтобы оценить диспозицию противника, однако был вынужден снова лечь, потому что снайпер шмальнул прямо поверх головы. Возьми он сантиметром ниже, Кенни пришлось бы строчить приказ о назначении на должность нового завхоза.
В рейфах начал просыпаться чисто спортивный азарт. Бухло сопротивлялось. Поэтому заслуживало медленной и мучительной смерти.
- Кому расскажи – не поверят, - хихикнул Алекс. – Мы штурмуем винный погребок! Самое обидное, что приз в итоге всё равно не съешь.
- Но можно выпить за упокой его души, - процедил Реджи, - когда я откручу этому паразиту башку, а яйца в глотку вместо чопа забью.
Он думал. И Реджи, и Алекс давно не кормились, поэтому их способности к регенерации оставляли желать лучшего. Имелся риск банально склеить ласты, получив несколько пуль в жизненно важные органы. Сколько у стрелка патронов, они не знали, и проверять на своей шкуре не хотели. Можно было, конечно, послать на штурм солдат, ведь назначение солдат в иерархической структуре рейфов – расходный материал. Однако не было гарантии, что снайпер не перещёлкает их всех на подступах к бастионам. А главное – тут Реджи выругал себя за преступную близорукость – они не догадались взять с собой второго пилота, чтобы тот подогнал крейсер и снёс чердак выстрелом из пушки. Борт охранялся, но среди солдат, его карауливших, не было специалистов с правами на вождение самолёта.
- Чё? Обмишулились мы с тобой, брателла, - иронично заметил Алекс, от которого Реджи не скрыл свои невесёлые умозаключения. – Похоже, придётся быстро съё@ываться.
- Не «быстро съё@ываться», а «организованно оперативно отходить на новые позиции», - поправил Реджинальд. – И вообще, КАК тебе себе ЭТО представляешь?
- Ладно, сделаем проще, - буркнул Алекс, вытащил из кармана плаща белый платок и помахал им из-за сортира. – Эй, любезнейший! – крикнул он. – Не стреляйте, пожалуйста! Мы пришли с мирными намерениями!
После столь неожиданного и одиозного заявления из уст рейфа в стане противника образовалось затишье. Обычно за таким затишьем следует гаубичный залп…
- Коллега, - обратился Алекс к Реджи, - кажется, я зря встал за этой будкой…
- То есть?
- Ну… если он бронебойным шарахнет, мне-то пофигу, меня – сразу наповал. А вот ты вовек не отмоешься.
Реджинальд прикинул на глаз гипотетический радиус разлёта дерьма и моментально повесил нос на квинту.
- Ты уверен?
- Да. Молчание больно уж подозрительное… Эй, есть там кто живой? – проорал Алекс, осторожно высунув голову из-за угла сортира. – Любезнейший, я к вам обращаюсь!
- Любезнейший??????!!!!!!!! – гневно пропищало с чердака колоратурное сопрано. – Где твои глаза, рейф?
Алекс озадаченно потрогал веки и, призвав на помощь всю свою дипломатию, с трудом удержался от поползновений нагрубить:
- На своём законном месте!
- Сударыня! – подключился Реджи, вовремя вспомнив предупреждение шефа о том, что в обращении с гражданами следует соблюдать законность и вежливость. – Вы хозяйка этой лавки?
- А тебе какое дело?
- А вот какое!
Реджи высунул из-за бортика колодца руку и помахал зажатым с ней дензнаком. (Высунуть-то высунул, а сам подумал: сейчас её отстрелят по локоть.) Однако выстрела не последовало. После некоторой паузы женский голос произнёс недоверчиво, но уже без злости:
- Это чё за ботва?
- Деньги! Мы хотим купить у вас спиртное!
- Мужчина, вы шутите?
- Это вы мне? – удивился Реджи. И – в сторону: - Обычно меня обзывали грязным зеленомордым насекомым… А тут – мужчиной... Уже прогресс…
- Ну тебе, конечно!
- Нет, мы просто так тут шляемся с полной тачкой продуктов! – сварливо отозвался Алекс, поняв, что мысли у напарника закрутились не в том направлении.
Действительно, пока шла перестрелка, тачка с продуктами, мухоловкой и сервизом гордо стояла в самом эпицентре огня на видном месте.
Реджинальд рискнул приподнять голову над бортиком.
- Лежать, мордочёс!
Реджи поспешно спрятался обратно.
- Пфуй, сударыня! Как это неинтеллигентно!
- Мы не доверяем рейфам! У вас на уме только одно!
- Если б мы хотели разнести ваш колхоз на булыжники, мы бы обстреляли вас с орбиты. Но мы ведь этого не сделали, так? А потому, что я здесь для того, чтобы предложить честную сделку. Если вас не устраивает моё предложение – до свидания! Мы просто заберём спиртное силой и вычистим здесь всё напалмом!
- Рекомендую не подходить к нашим словам с кондачка, - ввернул Алекс.
Реджи говорил, говорил и сам себе не верил: в старые добрые времена он за эдакое хамство порвал бы человечка вдребезги и пополам за нефиг делать. А до кучи порвал бы и деревенского старосту – за плохую воспитательную работу. А тут нате вам: даже снизошёл до диалога… Точнее, скатился до вульгарной перепалки. Вот она, школа Тодда. Оставалось лишь подать аплодисменты в студию, и больше ничто не спасёт их с Алексом от вечного позора. Они безнадёжно и навеки скомпрометированы.
На минуту в доме воцарилась гробовая тишина. Затем послышался лязг металлического засова, и входная дверь распахнулась. На пороге стояло молодое и довольно симпатичное существо женского пола в костюме Красной Шапочки. В руках Шапочка держала трёхлинейную винтовку Мосина с четырёхгранным штыком, поставленную на нужды армии при царе Николае II. На винтовку был навинчен оптический прицел от СВД. (Дабы избежать непонимания, Автор считает нужным пояснить: в те лихие годы устаревшее вооружение, списанное и распроданное «налево» тыловиками с Атлантиды, гуляло по галактике Пегас в немереном количестве.)
Реджи, осмелев, выбрался из-за колодца. Дуло «трёхлинейки» тотчас повернулась в его сторону.
- Так. Допустим, я вам верю. Хоть и странные вы ребята, ох, странные... Ты иди сюда, а остальные стойте там, где стоите. Ну-ка, приятель, мееееедленно достань всё своё оружие и брось его подальше от себя. И держи руки так, чтоб я их видела.
Реджи снял с плеча станнер и отбросил в сторону.
Дуло не опускалось.
- Я сказала: ВСЁ оружие.
Реджи пожал плечами, извлёк из кобуры-«оперативки» ещё два станнера, третий станнер вытащил из кобуры на поясе и бросил рядом с первым. Потом снял «разгрузку» со светошумовыми гранатами, отстегнул портупею с мечом и кинжалом, вынул нож из-за голенища сапога, баллончики со слезоточивым газом из карманов плаща…
- Вот теперь верю. – Дуло милостиво кивнуло, когда горка оружия, сданного Реджинальдом, достигла вершиной нижнего края оконной рамы. – А теперь руки вверх.
- Сударыня, у нас мало времени. Может быть, я куплю вино, и мы разойдёмся? – слегка раздражённо процедил Реджи.
- А что я тебе его, на порог вынесу? У меня все вина в бочках в подвале. Пошли, возьмёшь карту вин, будешь смотреть и выбирать.
- Ура. Лёд тронулся, господа рейфы, - удовлетворённо констатировал Алекс. – Давай, дружище, иди. Я в тебя верю. Без бухла чтоб не смел возвращаться!
Реджи зашёл в дом (при этом нимфетка постоянно держала его под прицелом), и двери за ним с лязгом захлопнулись. Было слышно, как загремел, закрываясь, внутренний засов.


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 17:52 | Сообщение # 4
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
6.04. Я, второй я и мой кореш Билли


Ну чего ты вылупился, дядя?
Джентльмена, что ли, не видал?
Ну а что не зван, и на ночь глядя,
Тут уж извини: не подгадал.
В. Асмолов, «Рэкетмены»


Желание Хватова сокрыть полученную информацию базировалось исключительно на фактах, апеллировало к поставленным во главу угла интересам службы и подхлёстывалось опасением разглашения конфиденциальной информации. Поэтому, получив наводочку, Женечка о ней коварно умолчал.
Сведения, полученные от сторожа из парка Фонтейн, пробудили в душе Хватова недобрые предчувствия. Ибо он опознал номера «шевроле-корвета». И голову давал на отсечение: к списанному «шевроле-корвету» они имели приблизительно такое же отношение, как рыба фугу – к традиционной русской кухне. Под этими госномерами на своём б/ушном «фордике» ржавого цвета раскатывал его агент в уголовной среде – бывший обитатель постсоветского пространства Михаил Смирнофф (именно так, через два «эф»). (А Вы что думаете, Женечку приняли на работу в полицию ради его прекрасных глаз? Наличие среди детективов человека, знающего язык и менталитет эмигрантов, диктовалось суровой необходимостью).
Официально Михаил Смирнофф (погремуха «Скрудж») занимался ремонтом автомобилей и держал несколько СТО на территории Невады и сопредельных штатов Калифорнии, Орегона и Айдахо. Неофициально Скрудж перебивал номера на угнанных автомобилях, да и скупкой краденого не брезговал.
Вербуя Скруджа, Женя сочетал метод кнута и пряника: то пугал уголовной ответственностью, то блазнил материальной составляющей. У Скруджа имелась определённая корыстная заинтересованность в сотрудничестве с «органами»: сливая им кое-какую информацию, он мог рассчитывать, что «органы» будут смотреть сквозь пальцы на его шалости с законом. Тов. Смирнофф был скользкий типец, пытался усидеть не то, чтобы на двух стульях, а на всём стадионном ряду одновременно; притом отлично понимал, что шибко борзеть в его положении не следует. Не то враз рога поотшибают – полиция, конкуренты или братва. И вообще, лучше всего вести бизнес через наёмных работников. Мол, знать ниччё не знаю, как они там на СТО мухлюют в моё отсутствие, за всеми я просто не услежу…
Последний раз Евгений Петрович имел удовольствие лицезреть Мишаню в начале января 2009 года. Скрудж (истинно русский человек!) крайне трепетно и нежно подходил к организации новогодних празднеств. То есть, он последовательно справлял:
- 25 декабря – католическое рождество,
- 1 января – новый год,
- 7 января – православное рождество,
- 14 января – старый новый год,
- 19 января – крещение,
- 21 января – годовщину смерти Владимира Ильича Ленина.
6 января Скрудж поздравил Хватова с православным рождественским сочельником. После чего, насколько Хватову было известно, на своём б/ушном «фордике» тронулся в Калифорнию. Далее следы его терялись, больше он на связь не выходил.
Женя Хватов с чисто расейским пофигизмом не сильно заморачивался отсутствием Скруджа: тот был лёгок на подъём и вполне мог рвануть куда-нибудь на север, на запад или на восток налаживать деловые/коррупционные связи с других регионах США.
Но минуло три месяца, и госномера «фордика», принадлежащего Скруджу, неожиданно всплыли на «мокром» деле.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! В голове у Хватова застучал тревожный молоточек: не иначе как грохнули нашего дядю Скруджа.
А ежели грохнули, то кто, где, когда и как? А главное, за что?
Информацию следовало отработать. Женя не хотел, чтобы коллеги знали о его взаимодействии со Скруджем: не имел права раскрывать агента. Поэтому решил на свой страх и риск действовать в одиночку.
Как показали дальнейшие события, иногда проинформировать руководство о своих движняках не просто необходимо, а прямо-таки полезно для здоровья.

Скрудж проживал один в скромном домике по адресу *** (информация засекречена). Дети у него были взрослые, давно поразбежались по городам и весям, как говорили в царской России, «карьер делать». И в гробу видали проказника папочку с его теневым бизнесом. Спокойствие дороже. Супруга (бывшая) после развода жила со вторым мужем. При этом она со свойственной советскому человеку незамутнённостью при разводе не догадалась выторговать алименты или, на худой конец, содрать со Скруджа единовременную крупную сумму. Поэтому, по большому счёту, судьба Мишани её не волновала. Подружки у Скруджа появлялись с некоей регулярностью, но ни одна дольше полугода не задерживалась: Скрудж был барин, а достаточно американизировавшаяся женщина никогда не согласится обслуживать барина.
Итак, Хватов оставил свою машину на стоянке у шопинг-центра Декатур, а сам поймал такси и поехал на адрес. Вы, конечно, спросите, почему он поехал на такси? Автор соизволит удовлетворить Ваше любопытство: Евгений Петрович был не такой дурак, чтобы бросить свою машину без присмотра в районе, где с неё через пять минут скрутят колёса, зеркала и «дворники», выдернут аккумулятор, обчистят салон и разрисуют кузов непристойными надписями.
…Домик Скруджа сразу бросался в глаза, потому что это был единственный приличный домик среди халуп, заселённых гражданами из разряда так называемого люмпен-пролетариата.
Рабочий день ещё не кончился, поэтому на улицах было сравнительно тихо. Местный электорат различного режима цветности подозрительно косился на не первой свежести труп, с гитарой наперевес окопавшийся в кустах и явно проявлявший нездоровый интерес к хате барыги. Время от времени кое-кто из прохожих порывался спросить, что труп здесь забыл, но, перехватив замогильный взгляд, от которого волосы вставали колом, глотал вопрос и спешил исчезнуть. Уж больно Женечка был зловещ…
…Хватов полчаса следил за домом из засады, пытаясь угадать, есть ли кто живой внутри. Жалюзи на окнах были опущены, калитка притворена. Мешков с мусором у ворот не наблюдалось, зато почтовый ящик был набит макулатурой так, что не закрывался. Значит, Скрудж давно не проверял почту.
К дому примыкала пристройка, в которой находился гараж с автоматическими воротами. К гаражу вела заасфальтированная дорожка. Дверь гаража была приподнята ровно настолько, чтобы в образовавшийся зазор могла пролезть мелкая кошка или крупная крыса.
Хватов взвесил все «за» и «против». Вроде бы дома кто-то был, и хотелось бы верить, что это Скрудж. В то же время настораживал полный почтовый ящик. Соблюдая все формальности, нужно было подойти и позвонить в дверь. Или постучать. И задать вопрос по форме: почему енто, гражданин Смирнофф, бортовые номера вашей колымаги фигурируют в уголовном деле? Шо за х@йня?
Само собой, Жентос отложил ненужные официозы. Перевесив гитару с тем расчётом, чтобы в случае форс-мажорных обстоятельств успеть выстрелить, детектив решительно выдвинулся к дому. Пожалуй, дон Румата Эсторский с таким азартом не шкерился от монахов Святого Ордена, как шкерился Женя Хватов, подбираясь к бастионам Скруджа. По степени нагнетания жути обстановка приближалась к этакому хоррору средней руки, а с небес доносились звуки крэдловской «Creatures That Kissed In Cold» .
Где внаклонку, где вприсядку, сливаясь со стенами, Хватов добрался до цели, открыл калитку (оказалось – не заперта), взбежал на крыльцо, пошарил рукой за плющом, увивающем стенку дома, нащупал цветочный горшок, где Скрудж хранил ключ от входной двери, вытащил его и злодейски улыбнулся: Мишаня в своём репертуаре. Двое случайных прохожих, увидев широкую, добрую улыбку Хватова (Автор напоминает, что тот был загримирован под блэк-металлиста), после этого зрелища три года лечились от заикания.
Стараясь не скрипеть ключом и сильно не шуметь, Женя отпер входную дверь, взялся за ручку и осторожно потянул дверь на себя…
…Оцинкованное ведро, наполненное мелкими скобяными изделиями, которое чья-то злая рука приткнула между верхом дверной коробки и потолком, рухнуло вниз, потянув за собой верёвку с увязанными на ней пустыми консервными банками. Путём невероятных усилий и затрат Женя исхитрился увернуться, поймать ведро в полёте и аккуратно водворить на полку для обуви. (Руки чуть не оторвались, а сам Жентос едва не пёрнул от натуги: ведро весило не меньше 15 кэгэ.)
Разобравшись с ведром, Хватов осмотрелся, и увиденное настолько его озадачило, что он снял гитару с предохранителя и передёрнул затвор, дослав патрон в патронник. Оставил входную дверь приоткрытой на случай, если придётся очень быстро уносить ноги.
Во всём доме было тихо и темно. Обычно, когда кто-то в доме есть, это сразу чувствуется: играет радио или магнитофон, работают телевизор и другая бытовая техника, слышны голоса или шаги. Наконец, просто живым духом пахнет. А в доме Скруджа царила обстановка, словно взятая напрокат из лавкрафтовского ужастика: вроде чистенько всё и следов борьбы не видно, а что-то странновато-жуткое разлито в воздухе, и от этого странновато-жуткого воздух будто вибрирует. И такая стоит мёртвая, затхлая тишина, давящая на психику, что даже опытному полицейскому с крепкими нервами становится не по себе. Не к чести Хватова сказано, он успел несколько раз пожалеть, что не поставил в известность начальника. У него даже мелькнула мысль, что ещё не поздно позвонить в Управление и вызвать подкрепление. Но потом появилась другая мысль: он незаконно проник в частные владения без судебного разрешения на производство обыска, а за этакий эксцесс можно получить по шапке. И вообще, может, он зря себя накручивает? Может быть, дома просто никого нет?
Обследовать этот склеп не хотелось прям-таки смертельно. Хватов напомнил себе о присяге, размашисто перекрестился и направил стопы на кухню.
В кухне он первым делом обратил внимание на неестественную чистоту. Обычно кухня – самое грязное место в доме, потому что готовка еды всегда сопряжена с производством мусора и образованием пятен биологического происхождения. Даже если просто греешь еду в микроволновке, разогреваемая пища начинается «плеваться», и её остатки оседают на стекле и стенках печки. Чайник, как бы хорошо ни дистиллировалась вода фильтрами, всё равно будет иметь следы накипи, особенно хорошо заметные на белой эмали. На столешнице обязательно остаются мелкие крошки пищи и разводы от тряпки, которой её вытирают. Но кухня Скруджа выглядела ненатурально чистой. Как будто ею вообще не пользовались. Женя сунулся в холодильник. Тот был пуст. Даже баночки пива не завалялось. Хватов хотел почесать нос, но вспомнил о слое грима и раздумал чесаться: и так морда, как у покойника, эвон, люди шарахаются, а если часть грима стереть, то вообще жесть: ни дать ни взять – Кожаное Лицо .
Из кухни детектив переместился в столовую, где обнаружил ещё более приятную чистоту и безукоризненный порядок. Не найдя в столовой ничего интересного, Хватов отправился в гостиную.
А вот у порога гостиной начались сложности. Во-первых, дверь оказалась заперта. Хитрюга Скрудж успел когда-то поставить на дверь замок, и теперь замок был заперт.
Но у Евгения Петровича была замечательная школа – школа участкового инспектора милиции! Ему довелось работать в сложной оперативной обстановке, когда граждане, озверев от разгула уличной преступности, повсеместно устанавливали в подъездах железные двери и не открывали их доблестным сотрудникам ОВД. Когда подучётный элемент закрывался в притоне и не реагировал на стук и звонки в дверь. На все эти случаи жизни у Евгения Петровича имелся набор отмычек! Он заказал их по совету старшего участкового, когда только-только попал по распределению в «ОДУРИМ» . И знаете, не пожалел! Очень полезная вещь в хозяйстве, да-с!
Ухмыльнувшись от уха до уха, Женя достал из кармана куртки отмычку, которой можно открыть 90% всех сувальдных замков, поколдовал немного над запорным устройством, и дверь призывно распахнулась, открывая свои тайны.
Женя вошёл в гостиную и потерял управление над нижней челюстью.
Если остальная часть помещения походила на склеп, то гостиная обладала ярким сходством с кабиной звездолёта из какого-то научно-фантастического фильма. В гостиной, как и во всём доме, окна были наглухо забраны жалюзями, но глаза Хватова успели привыкнуть к полумраку. Вся мебель была сдвинута в один угол и компактно составлена у стены, дабы высвободить как можно больше места. Свободное пространство было использовано для установки некого подобия пилотской кабины. В центре комнаты возвышался пульт явно органического происхождения, похожий на гриб-лисичку. Он был примерно 1,2 м в высоту, с окружностью «шляпки» около 90 см. То, что это именно прибор, а не гриб-мутант, Женя понял по мигавшим на краях «шляпки» разнокалиберным светодиодам. Они-то явно были приобретены в магазине радиотехники. С трёх сторон от пульта, на некотором отдалении, стояли приборные панели вполне земного вида. Каждая размером 2,5х1,5х1 м. Каркасом для них, судя по всему, послужили части дюралевых «лесов» для строительно-монтажных работ. Эти «леса» кулибины невадского розлива ухитрились сварить вместе и нашпиговать приборами, в которых сочеталось всё – от авиационного радара, GPRS и спутниковой «тарелки» до амперметра и автомобильного прикуривателя. От приборных панелей к пульту тянулись разноцветные кабели, которые подсоединялись к нему в районе «ножки». В соответствующих местах имелись разъёмы.
Переступая через хитросплетения кабелей, Женя обошёл этот супер-дупер-мега-девайс, дивясь его внешнему виду и ломая голову над его назначением. Ничего умного в башку не приходило. Кроме одного: Скрудж в изобретатели подался.
На полу возле крайней правой приборной панели лежал какой-то предмет, похожий то ли на распухший iPhone, то ли на засушенный iPad. Механизм, очевидно, не работал, поэтому и валялся тут, небрежно заброшенный в угол, покрытый слоем пыли. Женя любил модные сотовые телефоны, замысловатые компьютерные гаджеты, и неплохо в них разбирался. Подобный механизм он видел впервые, поэтому не удержался от искушения и поднял его с пола. Сдул пыль с экрана, протёр рукой пластиковый корпус. За отпечатки пальцев не беспокоился: на нём были перчатки. Экран прибора вдруг приятно заголубел, хотя Женя, вроде бы, ничего не нажимал. Только на экране высветилась какая-то ерунда: вместо компьютерного или телефонного интерфейса - просто пара квадратных точек на тёмном фоне. Одна точка была белая, а вторая рядом с ней – жёлтая.
- Интересно девки пляшут, - пробормотал Жентос, на автомате делая несколько шагов в сторону и не спуская глаз с экрана. Белая точка сместилась, как только он начал двигаться.
Женя прошёлся в другую сторону, и белая точка на экране повторила его манёвр.
Хватов догадался, что это устройство слежения. Только на этом устройстве почему-то отсутствовали логотипы и наименование фирмы-производителя.
В таком случае, что означает вторая жёлтая точка?
Внезапно с лёгким беспокойством Хватов осознал, что жёлтая точка, пока он ходил, тоже поменяла своё местоположение. Теперь она приблизилась вплотную к белой точке.
Может быть, прибор фиксирует присутствие в доме животного? Но Скрудж не держал домашних животных.
Женя быстро обернулся.
И понял, что настал именно тот момент, когда надо либо очень быстро дезертировать, либо «включать дурака» и вступать в переговоры с потенциальным преступником. На тему: «Кеша, я не узнал вас в гриме».
Прямо перед Хватовым стоял парень высокого роста, крепкого телосложения, с длинными пегими волосами и ярко выраженным готическим антуражем на всех частях организма. Парень с непроницаемым выражением лица взирал на Хватова, многозначительно пошевеливая пальцами правой руки, будто разминая кисть перед приветственным хуком в челюсть. Не известно, давно ли он запеленговал Женю, но ясно одно: когда Хватов обернулся, парень тоже слегка офонарел от жениного корпспэйнта. Офонарение выразилось в поползших на лоб бровях и длилось миллисекунду, но её оказалось достаточно.
Евгений Петрович был опытным психологом (служба обязывает!) и быстро сообразил, что переговоры не состоятся. Такие сантименты, как предъявление служебного удостоверения, загиб руки за спину, зачитка правила Миранды и сопровождение в камеру тоже лучше отложить: есть риск быть непонятым, убитым и похороненным прямо на месте.
Надо когти рвать. И чем быстрее, тем лучше. Поэтому с криком:
- На ноль помножу, клоун!!! - Жентос отшвырнул iPhone/iPad и ринулся в лобовую атаку, замахнувшись на бедного готика гитарой.
Вегас – а это был именно он, Вегас из нашей реальности, но в нашей реальности он оказался как дедушка Ленин - живее всех живых – был крепко озадачен столь холодным приёмом. Меньше всего сейчас ему хотелось конфликтовать и выяснять отношения. Рейф сибаритствовал после обильной трапезы, уже начал задрёмывать, а тут какой-то человечишка вваливается, как слон в посудную лавку, ходит, ногами шаркает, вёдрами гремит, чертыхается, скрипит всеми половицами старого дома… Это Женя наивно полагал, что крадётся неслышно, а для чуткого уха рейфа его «неслышно» было эквивалентно топанью батальона солдат на марше.
Тем не менее, хищник был сыт, а значит, не слишком расторопен. Поэтому Жентос едва не ушёл с понтом. Ну, чуть-чуть ему не хватило. Самую капельку. А подсиропили ему ошипованые сапоги на аршинной платформе: Женя зацепился шипами за кабель и растянулся на полу. Гитара полетела в одну сторону, патлатый паричок – в другую. При этом паричок, описав в воздухе параболу, приземлился прямо в руки Вегасу. Вегас шарахнулся от него, как от брошенной гранаты, позволив детективу спокойно пожить ещё секунду. Хватов встал на карачки и быстро пополз к выходу, но кабель вцепился в его сапог и отпускать не хотел. Жентос дрыгнул ногой, кабель натянулся, одна из приборных панелей покосилась и медленно, как в режиме slow-mo, начала заваливаться на соседнюю панель. Соседняя панель под её натиском тоже начала заваливаться и в итоге все панели попадали, как плашки домино.
Упали они избирательно – прямо на Вегаса. Тот успел попридержать их руками, пытаясь остановить падение, но силы оказались неравны. Несколько секунд сражение длилось с переменным успехом, но, в конце концов, массивная техника одержала верх. Дабы не быть раздавленным, Вегас вынужден был бросить всё и отскочить в сторону.
Вовремя он это сделал, а то прихлопнуло бы железяками к чёртовой матери и мокрого места не осталось бы.
Пока Вегас барахтался с приборными панелями, детектив Хватов получил прекрасный шанс удрать, но помешала ему гитара, за которую он расписался в ведомости. Страх перед наказанием за утерю дорогостоящей секретной спецтехники оказался сильнее инстинкта самосохранения (кстати, тоже чисто русская черта), и Женя рванул в угол комнаты, куда улетела гитара. За спиной раздался грохот – это рухнули приборные панели. Звон металла, треск электричества в вырванной проводке, резкие, как выстрелы, звуки разбивающихся лампочек – всё это перекрыл рёв разгневанного рейфа. Теперь он разозлился по-настоящему.
От этого рёва Евгений Петрович опять едва не упал, но взял себя в руки, подхватил с пола гитару и метнулся к двери. Дверь захлопнулась прямо перед его носом. Хватов готов был поспорить на деньги, что закрылась она не сама, её подтолкнули из коридора.
Так или иначе, но он остался в тёмной комнате наедине с серийным убийцей.
Жентос укрылся за разгромленными приборными панелями, отломил гриф у гитары, нацелил дуло автомата на Вегаса и заорал:
- Замри! Грабли на башню!
Вегас даже бровью не повёл, продолжал наступать прямо на него, как танк. Вообще применение огнестрельного оружия полицейскими очень чётко регламентировано. Угроза со стороны лица, в отношении которого применяется оружие, должна быть реальной, опасной для жизни или здоровья и равной по силе противодействию. Вегас был безоружен, а значит, применять в отношении него огнестрельное оружие Хватов не имел права. Иначе - служебная проверка, и взыскание. Но что-то подсказывало Жене: оружие Вегасу и не нужно. Он его (Евгения Петровича) уроет голыми руками.
Поэтому Женя выстрелил. Как и полагается, чтобы причинить минимальный вред: в руку. Попал. Вегас не остановился и не сбавил хода.
Женя успел выстрелить ещё несколько раз, прежде чем рейф преодолел баррикаду, одной рукой вцепился ему в глотку, а второй вырвал гитару и отшвырнул подальше.
Хватов неустанно проклинал свою одежду из арсенала блэк-металлиста со стажем. Лишь позже осознал, что эта одежда спасла ему жизнь. Чтобы покормиться, рейф присасывается к груди жертвы правой рукой. Вегас с удовольствием отобедал бы Хватовым прямо щаз, не отходя от кассы, но помешала плотная кожаная тужурка, оплетённая ремнями и обшитая металлическими кольцами и пряжками. Эту засаленную, прошедшую Крым и Рым тужурку, несмотря на все усилия, не могла пробить никакая присоска рейфа. И разодрать её голыми руками было невозможно. Если уж резать, так ножницами, и лучше всего ножницами по металлу. В общем, халявный ужин обломился. Такого облома у Вегаса давненько не бывало.
Ужин не стал дожидаться, пока Вегас придумает способ вскрыть «консервы». И подло, чисто по-женски саданул рейфа коленом в пах, надеясь, что с анатомией пришельца и силой удара не слишком просчитался. Дребезжащий вой на полторы октавы выше стандартного рейфского возвестил, что с анатомией у пришельца всё в порядке. А затем Жентос сложил два пальца «козой» и ткнул Вегаса в глаза. Вегас разгадал подлянку и успел уклониться, но Женю выпустил. Тому только этого и надо было: он вцепился рейфу в волосы и вознамерился жахнуть его е@лом о стенку. Но не получилось. Как махнул Вегас правой рученькой, так и прошиб Женечка спиной средь поверженных приборов переулочек. Подтирая штанами пыль, Хватов проехался юзом по полу на «пятой точке», впечатался в стену и, приложившись к ней затылком, отключился.
Когда он очнулся, рейф восседал перед ним на корточках и с милой улыбкой садиста-людоеда вынимал из кармана ножик вострый. Вот он взял Хватова за горлышко, примерился, где лучше резать…
«П@#дец, - расстроился Евгений Петрович. – Зря я бабушку не слушался, надо было поступать в ветеринарный».
Что делать дальше, он понятия не имел. «А жить так хочется ребятам, а вылезать уж мочи нет...» И Женя сделал единственное, до чего успел додуматься: нащупал под собой какой-то многожильный камень с оголёнными концами и ткнул им рейфа.
Яркая белая вспышка пронзила мозг, залила всё видимое пространство, и больше Женя ничего не помнил…

…Вначале было Слово. И было то Слово:
- Е@аааааать мои старые костыли…
Затем постепенно появилось полноценное высококачественное изображение - стандарт Full HD.
Евгений Петрович Хватов приподнял гудящую точно медный котёл голову и попытался оглядеться. Голова поворачивалась со скрипом, как вёсла в ржавых уключинах. Глаза в глазницах при попытке скосить их в сторону заскрипели на пол тона выше, но столь же мерзко. Потолок отчего-то подёрнулся рябью, как поверхность озера, обдуваемая ветром. И почему-то зверски болело самое дорогое…
А потом появился Голос! Точно не глас божий, хотя материализовывался непосредственно в голове, при явном отсутствии каких-либо звуковоспроизводящих устройств. Ибо не может глас божий выражаться грубой нецензурной бранью, заставившей смущённо покраснеть видавшего виды полицейского.
Вместе с голосом в сознание влилась мелодия, в которой Женечка – энциклопедист в области «тяжёлой» музыки - угадал песню «Schnee» швейцарского блэк-металлического проекта Paysage D’Hiver.
«Ну вот, теперь ещё и голоса…» - умиротворённо подумал Хватов и тяжело вздохнул.
«Жив, мудила?» - тревожно вопросил голос в башке.
«А хули ты грубишь?» - мысленно поинтересовался Жентос.
Замутнённое после удара головой о стенку и разряда электрического тока сознание начало понемногу проясняться. Женя обнаружил, что лежит на спине на чём-то мягком. Проведя рядом с собой ладонью, сообразил, что возлежит на матрасе. Видимо, его перенесли в спальню. Он поднёс правую руку к лицу, чтобы потереть лоб и помассировать веки, снял перчатку, и выражение его лица незамедлительно сделалось очень-очень глупым. Женя даже ущипнул себя сквозь одежду, чтобы проверить: не мерещится ли ему. Судя по болевому ощущению – нет, не мерещится.
«Что такое?» - встревожился неведомый голос.
Женя с трудом повернул голову туда, где, по его разумению, должен был находиться собеседник.
Собеседник находился именно там, где Женя и подумал. Сидел в любимом кресле-качалке Скруджа, сложив ладони домиком, и исподлобья смотрел на реакцию Жени.
Как Вы думаете, какой могла быть реакция детектива Хватова, узревшего пред собой антропоморфное зеленокожее существо с длинными белыми волосами, кошачьими глазами и с характерными щелями на лице? Правильно! Женя собрал в кулак волю и силы, приподнялся на локте и прохрипел:
- Полиция Лас-Вегаса. Вы все арестованы.
Голос был какой-то нечеловеческий: хриплый, резонирующий и совсем без эмоций.
- Не пори чушь, - резко бросил штурман Билли (это был он, тот самый экс-мерчендайзер с улья Тодда), вставая с кресла. – Лучше глянь, паскудник, что ты натворил.
Хватов был слишком потрясён, чтобы опровергнуть звание паскудника и напомнить о своём служебном положении. Вместо этого он на автомате посмотрел туда, куда советовал взглянуть рейф.
В дверях спальни, облокотившись на дверной косяк, стоял… Евгений Петрович Хватов, детектив управления полиции Лас-Вегаса. По-прежнему в кожаной тужурке, но уже без корпспэйнта, и с огромным фиолетовым «подфарником» под левым глазом. Второй Хватов супился, прикладывал к затылку мокрую тряпку и морщился, как от сильной боли.
- Когда башка трещит, что делать? – спросил он штурмана Билли.
- Что помогает от головной боли? – обратился Билли к настоящему Хватову.
- Гильотина, - хмуро буркнул тот, пристально изучая ладонь правой руки, обтянутую кожей зеленоватого цвета, посередине которой красовалась присоска для кормления.
- Да ты, гляжу, остряк, - хмыкнул Билли. – Сожрал бы я тебя, но…
- Бон аппетит, - усмехнулся детектив, ощупывая своё лицо.
Прошедший горнила МВД, Евгений Петрович привык быстро ориентироваться в сложных ситуациях и ничему не удивляться. Поэтому не сильно расстроился, нащупав щели на щеках, выступающие надбровные дуги и острые зубы. Потом оттянул прядь пегих волос, возвёл глаза к потолку и тихо выругался по-русски и по-английски. Подумав, ругнулся пару раз по-испански для округления. Затем усилием воли мобилизовался. Сел на кровати, спустив ноги на пол. И попытался взять инициативу в свои руки.
- Так. Вступительную часть мы благополучно отыграли. Выпить за знакомство не предлагаю, да и нечего. Поэтому перейдём сразу к делу: кто вы такие, леший вас забодай, где хозяин дома и что произошло?
- Отвечаю по порядку, - сказал Билли, встав над ним, как палач над приговорённым. – Мы прибыли на вашу планету из другой галактики, хозяин любезно предоставил нам эти апартаменты, но был слишком нахален, и от него пришлось избавиться, а вы двое поменялись телами. Каким образом, мне не вполне ясно. Но могу предположить, что когда ты, олень косорылый, разбил наш энергонакопитель, который мы собирали три месяца (уже за одно это тебя следует убить), и выдрал силовые кабели, разряд в кабеле, которым ты ткнул в моего коллегу, спровоцировал процесс отторжения и последующей взаимозамены нематериальной субстанции, именуемой в просторечии «душа», в ваших телах.
- Этот процесс обратим? – спросил Женя на полном серьёзе.
- Понятия не имею! - в два голоса ответили Билли и Вегас.
Рейф Вегас теперь находился в теле детектива Хватова, а детектив Хватов – в теле рейфа Вегаса. Метаморфоза ни у того, ни у другого восторга не вызывала. Женя подумал: «Бл@#ь, а что я на работе шефу скажу?» Представил, что ответит шеф: «Пиши объяснение!!!!!!!» - не выдержал и улыбнулся.
«Ничего смешного, - сердито отозвался Билли. – Ржёшь тут сидишь…»
- Ты что, мысли мои читаешь?
- Телепатия – наше основное средство общения, - проинформировал отзывчивый рейф. – Только ты уж лучше ею не пользуйся, договорились? Или фильтруй базар. А то всякую х@йню несёшь.
Хватов густо покраснел. Вернее, густо позеленел. Человеческие мысли хаотичны и содержат много присоединённой информации, которая идёт фоном, даже если человек думает о каком-то конкретном предмете. Этот поток информации похож на шум или помехи. Хватов непроизвольно изливал его на Билли, и Билли это раздражало. У рейфов же мысли выстраиваются предельно чётко, конкретно, логично и последовательно, без мерзких артефактов. Их телепатическое общение – это не просто обмен текстом. Оно сопровождается звуками, образами и эмоциями.
Хватов честно попытался ни о чём не думать, но Билли всё равно остался недоволен:
- Ты что, совсем не умеешь отсеивать лишнее?
- Нет, - сознался Жентос.
- И блокировку ставить не умеешь?
- Нет.
- Ясно... - Тяжелейший вздох, от которого Жентос едва не разрыдался. - Ладно, я сам…
- Смешно ему... А вот мне, например, не смешно. Потому что я теперь не могу использовать телепатию, – вставил Вегас. (Способность рейфов к телепатии зависит от физиологических причин не меньше, чем от психологических). Он ушёл куда-то, но быстро вернулся, держа в руке устройство слежения, обнаруженное Хватовым. Многозначительно потряс им в воздухе. – Знаешь, что это? – обратился он к Хватову.
- Нет. Что?
- Индикатор жизненной активности. Его создали Древние – ваши предки из галактики Пегас. Но приборы Древних таят в себе определённую заподлянку: ими могут пользоваться только люди, у которых есть ген Древних – так называемый ТАД. Или АТД. Сам не знаю, как его правильно звать-величать. Врождённый или благоприобретённый. Поэтому мы не могли пользоваться индикатором. Раз прибор заработал в твоих руках, значит, у тебя этот ген есть.
- Хоть в чём-то нам свезло. – Кажется, у Билли улучшилось настроение. – Единственная приятная новость за сегодня. Тебе тоже повезло, - добавил он, адресуясь к Хватову. – Твоё тело с геном Древних нам пригодится.
- Польщён весьма, - откликнулся Жентос с иронией. – Только хотелось бы получить его обратно в целости и сохранности. Кстати, парень, имей в виду: если я не появлюсь сегодня на службе и не составлю рапорт о проделанной работе, мне прогул въе@енят. А если я дома не появлюсь, меня жена выгонит.
Вегас полез в карман куртки и вытащил служебное удостоверение Хватова.
- Боюсь, в твоём нынешнем обличье она тебя даже на порог не пустит.
- Тогда кашляни ей на мобилу, скажи, что сидишь в засаде.
- Да. Это целесообразно. – Вегас бросил вопросительный взгляд на Билли. – Неизвестно, когда мы сможем починить аппарат и неизвестно, возможен ли обратный обмен. Может быть, мне до конца жизни теперь мыкаться в этом бренном теле.
- И относись к нему поделикатнее, - ввернул Жентос.
- Хочу попросить тебя проявлять уважение к МОЕМУ телу тоже, - парировал Вегас. – Ты в меня десять пуль всадил. Живодёр. Мне надо поесть, чтоб восстановиться.
- Говно вопрос, - ухмыльнулся Женя. – Возьми в куртке бумажник, сгоняй до «Макдональдса» и возьми пару гамбургеров и фри.
- Принято к сведению. – Вегас почему-то улыбался. – Только ты не догоняешь, человечек. Гамбургеры отныне буду кушать я. А ты будешь кушать людей. И попробуй только откажись.
- Не понял. Объясни.
Хватов подался вперёд, вставая с кровати. Вегас молниеносно отпрыгнул, оскалился, выхватил откуда-то станнер и нацелил его на Женю.
- А ну-ка, не делай резких движений!
- Хоре! – возмутился Хватов, демонстративно приподнимая руки вверх, дабы показать, что у него нет оружия. – Ты чего дёргаешься, не пойму?
Вегас объяснил, почему он дёргается. Ибо Вегас был здравомыслящим товарищем и прекрасно понимал, что в его нынешнем физическом воплощении ради безопасности собственной жизни и здоровья желательно свести контакты с рейфами к минимуму. Точнее, свести их вообще на нет.
Хватов долго кусал губы, уставившись в одну точку. Но кусай не кусай, а легче от этого не станет, и дело с мёртвой точки не сдвинется.
- Я понял. Значит, пацаны, раз уж встряли коллективно, то отныне мы с вами – партнёры. Давайте сообща работать над проблемой. Со своей стороны я готов оказать содействие. Что надо делать?
- Для начала, - Билли кинул беглый взгляд на часы, - сосредоточиться и запоминать инструкции. Сейчас шесть вечера, а значит, у командира по графику моцион. Он подаст нам телепатический сигнал, а я доведу ему ситуацию.

…За сотни километров от Лас-Вегаса, в городе-герое Атлантиде часы на старой башне грустно пропиликали 18.00.
Дверь в камере, где содержали Тодда, распахнулась, и внутрь ввалился дежурный наряд по КПЗ.
- Заключённый, подъём! – зычно скомандовал командир наряда – бегемотоподобный сержант с перекачанной мускулатурой и лицом, похожим на лобовую часть электровоза ЭР2-К - таким же целеустремлённым, с маленькими выпученными глазками. – На прогулку!
Тодд покорно встал со шконки, сунул в уши наушники флэш-плеера и вытянулся по стойке «смирно». Миг – и на его запястьях щёлкнули кандалы, которые крепились к поясу. Аналогичные кандалы надели Тодду на ноги. В них он мог передвигаться лишь мелкими шажками и медленно.
Под усиленным конвоем рейфа повели на прогулку на пирс Атлантиды. Туда, где он мог без помех предаваться сеансам телепатической связи с оставшимися на свободе подельниками…


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 17:55 | Сообщение # 5
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
6.05. In vino veritas или Вторая часть марлезонского балета


Туда-сюда.
Нет, размер не ерунда!
Коктейль в постель.
Все тёлки любят три XL!

Не знает, с кем связался он.
Жестокий ждёт его облом.
К. Немоляев (Бони Нем)
& Радистка К@т,
«Херр Маньяк»
(«Pussy» by Rammstein cover)


Два дня спустя после налёта на погребок…


- Да что ж это такое, е@ать вас в хвост и гриву?! – в упоении орал Кенни. – Весь график насмарку! Я вас ненадолго послал за жратвой, а вас не было два дня!!! И на позывные никто не отвечал!!! Я тут места себе не находил! А когда вы, наконец, соизволили явиться, приволокли с собой шайку озабоченных баб!
- Не шайку, а только двух, - поправил его Алекс, но тут же, перехватив кровожадный взгляд шефа, скромно потупил очи.
- Командир, - оправдывался зам по тылу, стоя в обнимку с гигантской Венериной мухоловкой (Dionaea muscipula), - не обессудьте, но эти дамы здесь исключительно из деловых соображений. Вот вы умеете сервировать стол?
- Издеваешься?! – зарычал Кенни.
- Вот и именно! – торжествующе воскликнул Реджи. – Я тоже не умею. И он, - кивок в сторону Алекса, - не умеет. А эти женщины – они умеют. Кроме того, я слышал, что неформал любит смотреть на приятные, улыбающиеся женские лица.
- Улыбаться ему буду я!!! – взорвался Кенни. – А тебе хочу напомнить: у нас всё-таки культурный улей, а не летучий бордель со стриптизом!
- Командир, вы просто ханжа.
Поскольку разговор опять происходил телепатически, непосвящённый человек видел только, как три рейфа злобно шипят друг на друга. Пацанам отдавили любимую мозоль. Ибо на фоне общего падения нравов за последние пять лет появились стойкие тенденции к возникновению и распространению межвидовых связей.
Грустно, но факт: мужики в Пегасе почти выродились: кто спился, кто снаркоманился… Кроме того, уж очень здорово покосили их хоффанская чумка, эксперименты Майкла и налёты репликаторов. И получилось как в песне: «…потому что на десять девчонок по статистике девять ребят». Только в Пегасе статистика была ещё более удручающая. Сильный пол, ясень пончик, просёк фишку, что на одного даже самого захудалого мужичонку завсегда найдётся пять - шесть приличных женщин, которые готовы его облизывать и на руках носить лишь для того, чтоб мужиком в доме пахло. Ну а раз так, не@уй бабам привередничать: пущай довольствуются тем, что есть и ещё спасибо скажут. Как следствие, по итогам соцопросов самой популярной среди 40% (sic!!!) женщин стала поговорка: «Бьёт – значит, любит»…
Но мир – не без инновационных идей и нашлись в Пегасе решительные дамы, которые сами ковали своё нелёгкое женское счастье! Коль перевелись свои мужики, как класс, они озаботились их поисками на стороне.
А где у нас мужиков переизбыток?
Правильно: у рейфов!
Положа руку на сердце, рейфы-самцы… хе-хе-хе… очень даже ничего… Порой такие экземпляры попадались – не стыдно и в театр сводить и родителям показать.
На вопрос, крыша у них, что ли, поехала, предприимчивые женщины находили массу объяснений.
Во-первых, пока твоего рейфа не укокошили в каких-нибудь разборках, он готов продлевать твою молодость и жизнь сколь угодно долго и сколь угодно часто вне зависимости от погодных условий, политической ситуации и уровня инфляции, что позволяет сэкономить на посещении спа-салонов, фитнес-центров и прочих физкультурно-оздоровительных учреждений.
Во-вторых, рейф никогда не брюзжит, зато как внимательно слушает!
В-третьих, рейф не стареет, поэтому, приобретая товар, ты заранее знаешь, что его технические характеристики не изменятся со временем.
В-четвёртых, рейф не сидит по два часа в сортире, в то время как остальные домочадцы бьют чечётку перед запертой дверью.
В-пятых, рейф не разбрасывает по дому грязные носки.
В-шестых, если он тебе надоест, можно уложить его в спячку и время от времени лишь смахивать с него пыль.
В-седьмых, все рейфы-самцы безобразно вежливые и культурные, элегантно одеваются и уважают прекрасный пол (национальная черта!) И если какой-нибудь урод начнёт к тебе приставать, твой приятель рейф сразу даст ему в «бубен», сочетая чувство долга с большим личным удовольствием.
В-восьмых: ещё никто не встречал рейфа с обвисшим пивным брюхом, кривыми волосатыми ногами, трёхдневной щетиной на лице и запахом чесночно-водочного перегара изо рта. Среднестатистический рейф – это гарный хлопец ростом от 180 до 200 см, спортивного телосложения, с рельефной мускулатурой. Можно придраться, конечно, что у них кожа слегка зеленовата, но наш мужик после двух недель запоя выглядит куда зеленее.
Кстати, кормить рейфа нужно не так часто, как гомо сапиенса. Мужику харчи каждый день по несколько раз подавай, причём он ещё и недоволен, а рейфу в условиях мирного времени одной жертвы в квартал за глаза хватает. Поэтому вполне реально прокормить его своими врагами: их по любому накопится больше 4-х штук в год.
В-девятых: проживая в улье с рейфами, больше не надо напрягаться на трёх низкооплачиваемых работах, а по выходным гонять на рынок за продуктами на следующую неделю. Рейфы скидывают тебя на полное гособеспечение. А такая мелочишка, как подшить милому плащик или сделать модельную стрижку – согласитесь, не труд, а удовольствие.
В-десятых: в союзе с рейфом отсутствует такой дестабилизирующий фактор, как свекровь!
В свою очередь у рейфов, как у высокоорганизованных эусоциальных насекомых, ситуация складывалась диаметрально противоположная: полное безбабье. На весь улей (т.е. на несколько десятков фертильных особей мужского пола) – одна Королева, к которой на хромой козе не подъедешь. То ли Древние, создавая рейфов, что-то в своих расчётах напутали, то ли они с похмелья не те ингредиенты сыпанули в пробирки, то ли напряжение в сети скакнуло, но факт остаётся фактом: при общественном строе насекомых, по своим физиологическим характеристикам рейфы оказались ближе к людям, нежели к насекомым. Древние учёные хлопали в ладоши и сверлили на мундирах дырки для орденов, привив рейфам энтузиазм размножаться исключительно под воздействием феромонов, выделяемых Королевой в зависимости от необходимости. Однако на поверку оказалось, что энтузиазм рейфов распространялся не только на Королеву. Они с не меньшим энтузиазмом реагировали на человеческих женщин в определённый период, свидетельствующий о желании продолжить человеческий род. А таковое желание, как известно, возникает раз в месяц. И немало усугубило проблему развитие института почитателей.
Впрочем, до появления землян в Пегасе этой проблемой никто не заморачивался. Гормон играл, но рейфы предусмотрительно впадали в многолетнюю спячку вместе со своими почитателями, а в стазисе всё по барабану. В условиях мирного времени при отсутствии естественной убыли населения размножение рейфам не требовалось, в связи с чем Королевы либо дрыхли, либо напрочь забили на свою интимную жизнь. Обычно в улье бодрствовали пара, тройка офицеров и несколько солдат. Послеживали за исправностью приборов и сохранностью «пастбищ», да иногда вылетали на сборы. Некоторые неспящие рейфы, сообразно своим извратительским наклонностям, развлекались охотой на Беглецов. И так продолжалось тысячи лет, пока не появился «Юпи»… простите, Джон Шеппард. Который по большой горячности разбудил Герцена… простите, всех рейфов.
С того злополучного дня минуло пять лет, и рейфы, которым беспардонный вояка перебил сон и аппетит, пытались себя чем-то занять. В основном это были локальные резнюшки, стычки с асуранцами и прочие милые шалости, сопряжённые с обильным кровопусканием. Но в периоды затишья, когда враги брали тайм-аут, братва откровенно скучала и бесилась. Пока кто-то не нашёл способ, позволяющий эффективно выпускать пар. Похоже, этим «кем-то» была одна из Королев, которой до смерти надоели троянские войны среди офицерского состава. Офицерскому составу была дана королевская отмашка, а дальше понеслось... Передовой опыт по цепочке переняли все.
Тем временем с лёгкой руки атлантийцев галактика Пегас была обречена на постепенное вымирание и народ, поняв это, напропалую бросился бороться за выживание. Наиболее эффективно выживать получалось у так называемого слабого пола, который, собственно, отнюдь не слаб, а вполне себе даже силён. По крайней мере, более изворотлив и привык добиваться своего не нытьём, так каканьем.
Очень многие ушлые дамы быстро выяснили, что блондинистые вампироподобные парни в мрачно-готических плащах только с виду суровые, а в душе – тоскуют и чахнут без женской любви и ласки. Вампироподобные парни в свою очередь быстро выяснили, что любовь и ласка могут быть поданы прямо в улей совершенно добровольно, без какого-либо физического и психологического воздействия. А когда стороны удостоверились, что в горизонтальном положении они могут приятно и с пользой проводить время, начались большая пьянка и дикий разврат.
В общем, легко догадаться, как менялся не в лучшую сторону моральный облик аборигенок. Все это замечали, кроме атлантийцев. Те, как обычно, пребывали в полусонном неведении, хотя у самих на базе творилось чёрте-что. Например, когда умер Стив , весь женский персонал Атлантиды рыдмя рыдал и таскал цветочки на его могилку.
Руководство списало коллективное помешательство на бабью дурь: они его за муки полюбили.
А потом появился Майкл и первое, что он сделал, очнувшись в лазарете - начал строить глазки Тейле Эммаган.
В этот раз инцидент списали на воздействие ретровируса: слишком-де Майкл очеловечился.
Но вот однажды Тодд – уж на что старорежимный рейф самых благородных кровей - шлёпнул по жопе молоденькую ассистентку д-ра МакКея, когда та прошла мимо. (Родни и Тодд сообща вымучивали вирус для программы репликаторов). О@уевший Родни подавился печенюшкой и уронил чашку кофе себе на брюки. Морпехи-конвоиры окрысились и вскинули автоматы. А коза-ассистентка обернулась, увидела, кто её шлёпнул, расплылась в улыбке, затрепетала ресницами и ласково прошептала: «Дурашка…»
Вот тогда все сомнения относительно видовой несовместимости отпали: блудливый огонёк в глазёнках Тодда явственно намекал, что он готов продолжить знакомство в более уединённом месте без лишних глаз и ушей.
- Ни хера себе компот, ааа? – вопил после этого Родни, краснея от ярости. – Я эту шалаву, мать её итти, два года клеил, и хоть бы х@й! Да если б я её по жопе шлёпнул, она б меня по судам затаскала. А этот чмырь зелёный к ней пристаёт, так она и рада! Где справедливость?
- Слышь, не порть попусту свою драгоценную кровь, - утешал его Джон Шеппард. – На вот лучше, е@ани пивасика… Просто видишь, Родни, женщины – они любят экзотику.
- Хороша экзотика: сожрёт и не подавится!
Шеп не стал огорчать Родни, что его хомячья мордочка и мешковатая фигура проигрывают элегантному и спортивному Тодду с разгромным счётом. А про ум и интеллект даже заикнуться побоялся.
Надо отметить, Кенни тоже был не дурак приволокнуться за прекрасным полом в свободное от работы время. Но при этом командирскую марку держал строго и не переставал шпынять подчинённых за аморальное поведение.
Утешал лишь один фактор: перекрёстное опыление проходило без отрицательных последствий, то бишь, цветы не всходили, и букеты с сомнительным набором хромосом не приходилось раздаривать бабушкам и дедушкам. Почему такое было возможно – не вполне ясно. Видимо, отдельное «мерси» следует сказать жучиной ДНК рейфов...   

Флэшбек


…Реджи не было часа три и всё время, пока он отсутствовал, Алекс напряжённо высматривал в доме врагов и пытался телепатически нащупать коллегу. Поймал нужную частоту один раз; Реджи сердито попросил его не беспокоить, после чего связь прервалась.
Любопытные солдаты начали вылезать из укрытий.
- Отставить! – прикрикнул Алекс.
Солдаты вновь попрятались.
За три часа, надо отметить, живым духом в деревне так и не запахло. На улицах царила гробовая тишина, в канавах плескались гуси и утки, а флегматичные куры деловито расхаживали по дворам. То и дело где-нибудь в хлеве раздавалось хрюканье и сиротливое мычанье. А потом ещё вдали собака завыла.
Алекс поморщился:
- П@#дец, как будто кто-то помер.
Оставалось лишь надеяться, что не Реджинальд.
Что касаемо Реджинальда, то он, вошедши в дом, вынужден был практически вплотную столкнуться с нимфеткиной «волыной».
- Заходите, гостем будете, - соловушкой пропела Шапочка, ненавязчиво подтолкнув рейфа винтовкой в сторону чулана. К счастью, догадалась сделать это прикладом, а не дулом, ибо втыкание четырёхгранного штыка в район спины и прочих частей тела слегка вредит здоровью и наносит непоправимый ущерб одежде. – Простите, а как вас зовут?
Реджи обернулся, рукой отвёл приклад в сторону, смерил девицу с головы до ног холодным взглядом и выдал хрестоматийную фразу:
- А нас не зовут. Мы сами прилетаем, когда нам надо.
Далее произошла классическая игра в поглядушечки, взятая напрокат из малобюджетного трэшака «Колыбель страха» и исполненная дуэтом Реджи/Красная Шапка с поправкой на пегасский колорит. Что характерно, как и в «Колыбели страха» погляделки эти не сулили представительнице женского пола ничего хорошего. Реджи при всей своей внешней интеллигентности всё-таки был вечно голодным рейфом с повышенным коэффициентом агрессивности. Расхолаживала его лишь мысль о том, что попытка попробовать Шапочку на вкус может кончиться душеспасительной проповедью Кенни на его похоронах. Однако начало знакомства оказалось удачным: Шапочка вдруг подмигнула ему и кокетливо хихикнула:
- Ой, мужчина, вы такой остроумный собеседник! Право, в нашу глушь нечасто заносит столь умных и импозантных парней.
Да, Реджи был рейфом! Но при этом он оставался наглой, самодовольной особью мужского пола с непомерно раздутым мужским эго. А какой особи мужского пола не льстит комплимент дамы, пусть даже весьма сомнительный? В общем, он мгновенно распушил перья и поднял хвост трубой. В своей неотразимости зам по тылу ничуть не сомневался. Тем не менее, для блезиру сделал строгий вид:
- Да неужели? Вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО РАДЫ, что к вам занесло рейфов?
- Мы рады любым клиентам, - ответила нимфетка, плотоядно улыбаясь. Посему слово «клиент» приобрело в её устах двусмысленный оттенок.
Реджи кивнул на винтовку.
- О, да. Я это заметил. Сударыня, вы завязывайте так клиентов встречать. А то накроется ваш бизнес одним местом.
- Полноте! Мы просто ошибочно приняли вас за бандитов.
- Да ну? – съехидничал Реджи. – Вас мои татушки смутили? Извините, я забыл в улье малиновый пиджак, фиксу, золотую цепь и бритую макушку. И хотелось бы выяснить причины употребления местоимения «мы».
- Какая жалость! А я непрочь взглянуть на вас в малиновом пиджаке, - не осталась в долгу Красная Шапочка, пропустив вопрос о местоимениях мимо ушей. «А лучше вообще без него… без всего… с одной золотой цепью… прикованной к батарее центрального отопления…»
- Больно вас огорчать, но я не рассчитывал встретить здесь фетишисток, молящихся на малиновые пиджаки, - парировал Реджи. «И покусай меня иратус, если я до вечера не узнаю, что у тебя под платьем. А судя по всему, ничего…»
Ничего, однозначно, ничего, кроме аромата парфюма и тонкого, еле уловимого запаха феромонов, свидетельствующего о готовности самки к половому акту.
«А если ты не прекратишь меня глазами раздевать, я ещё до вечера узнаю, что у тебя в штанах. А судя по всему, там есть на что взглянуть».
«Мило поговорили», - констатировал Реджи, перехватив мысль нимфетки. И честно предупредил:
- Если в доме ещё кто-то есть, сознавайся сразу. Иначе…
- Что «иначе»? – с вызовом уточнила девица. – Съешь?
Реджи одарил её широчайшей рейфской улыбкой.
- Нет, дорогуша. Просто покусаю. За все мягкие места.
- Стрелять буду, - пригрозила барышня, вскидывая винтовку.
Реджи демонстративно зевнул и попросил нарочито скучным голосом:
- Убери свою пищаль. А то и в самом деле кого-нибудь пристрелишь.
«Ты пристрелишь, а свалят всё на рейфа. Знаем, проходили…»
Шапка оказалась послушной девочкой. А может, просто поняла, что угроза не возымела действия. В принципе, общеизвестный факт, что рейфы не меньжуются при виде огнестрельного оружия. Правда, под пули они не кидаются очертя голову – не дурные. Но уж если рейф всерьёз настроен Вами отобедать, «ствол» Вас не спасёт, ибо боевой азарт, максимальная скорость и попрыгучесть рейфа увеличиваются пропорционально его голоду. Отсюда вовсе не следует, что сытый рейф – добрый рейф. Почему-то все встреченные Шапочкой рейфы вне зависимости от степени сытости пребывали в исключительно паршивом настроении. Так что Реджинальд на их фоне не вписывался в протокол, хоть и строил протокольную мину. Но главное, у Реджи были просто ангельские глазёнки – голубые такие, невинные, как у карточного шулера. (Да! Да! Человеческие рудименты жили, живы и будут жить! Хоть и крайне редко, но попадались среди рейфов товариСЧи с радужной оболочкой голубого, серого и карего цветов.)
- Прошу пардону, - покаялась Шапка, поставив винтовку в угол под вешалку для пальто. - Но как ещё бедная, хрупкая девушка может постоять за свою честь?
«А она у тебя есть?» – задался Реджи вполне резонным вопросом. После чего вежливо отстранил даму, взял винтовку, отвёл защёлку крышки магазина назад и вытряхнул патроны. Патроны сунул в карман брюк. А курок поставил на предохранительный взвод.
- Мне так спокойнее. Итак, повторяю вопрос: дома ещё кто-нибудь есть?
- А вы как думаете? – раздалось со стороны лестницы, ведущей на чердак, вкрадчивое.
Обернувшись на голос – несомненно, женский – Реджинальд узрел в районе верхней ступеньки оружие массового уничтожения класса «Мэри Сью» - эдакую секс-бомбу с энергией взрыва свыше 100 килотонн в тротиловом эквиваленте. Секс-бомба была с головы до пят затянута в чёрную кожу, отчего при каждом движении скрипела, как башмаки одесских грузчиков из легендарной песни.
- Это моя сестра, - неохотно буркнула Шапочка. И уточнила с совсем уж кислым видом: – Мы двойняшки.
- Меня зовут Кальвизия Аделаида Ювентина Клодия, - представилась красотка, вскидывая подбородок, посылая Реджи жгуче-страстный взгляд и зачем-то облизывая нижнюю губу.
Реджи чуть не ляпнул: «Очень приятно: царь!» Но опустил очи долу, увидел в руках дивы арбалет, инкрустированный перламутром и снаряжённый серебряными стрелами, и решил воздержаться от неприкрытого хамства.
- Рад познакомиться. К сожалению, я плохо запоминаю ваши человеческие имена, поэтому не возражаете, если я буду звать вас сокращённо: К.А.Ю.К.?
- Бу-га-га!!! – не удержалась Шапочка, пала рейфу на плечо и уткнулась носом в плащ. Видимо, крепкая любовь сковывала двух сестёр…
Красотка презрительно наморщила носик (мол, что с тебя взять, сопля зелёная!) и сделала элегантный шажок вперёд. При этом она так старательно изображала походку «от бедра», что чудом не загремела с лестницы. Она явно порывалась ошеломить рейфа своей красотой и грацией, и ей это удалось: Реджи вполне оценил и красоту, и грацию, щедро поданные к столу. Красывый дэвушька и кушат приятно, да. А на красивую грудь ладошку пришлёпнуть, – плох тот рейф, который об этом не мечтает!
Основными поражающими факторами ядерных секс-бомб являются ударная волна, яркая вспышка и электромагнитный импульс. Первая сшибает с ног, вторая надолго ослепляет, третий отключает мозг. В данном конкретном случае поражающие факторы эффектно оттенялись трёхдюймовыми глазками цвета раствора бриллиантовой зелени. Впрочем, выстрелили они вхолостую: все мысли Реджинальда занимала исключительно проказница-Шапочка: она была такая пухленькая и аппетитная, как пышка. Ударная волна и электромагнитный импульс тоже пролетели мимо кассы, а вот вспышку Реджи прое@ал. Марисья растянула губы в заученной улыбке, продемонстрировав ослепительную белизну эмали зубов. Реджи, который, как все рейфы, категорически не любил яркий направленный свет, счёл, что игры зашли слишком далеко.
Шапочка тоже так посчитала...
- Алё, гараж! – пробасила она, загородив рейфа своим телом и для верности растопырив руки. – Я первая его увидела!
- С дороги, профурсетка! – величаво и презрительно бросила Марисья.
Шапочка заверещала противно, как сирена кареты скорой медицинской помощи, и бросилась врукопашную. Она вцепилась Марисье в чупрыну и принялась мотать её в разные стороны, приговаривая:
- АААААА, стерва, мать твою! Не троооооожь! Это МОЯ добыча!
Марисья в ответ изо всех сил наступила ей на ногу острым каблуком-шпилькой. Сирена «скорой», сменив регистр, трансформировалась в сирену пожарной машины. Тонко и печально тренькнула спущенная тетива, и серебряная стрела чуть не пригвоздила к стенке о@уевшего Реджинальда. В последний момент рейф успел её перехватить. Практически перед самым своим носом.
- «Золотая» молодёжь, - пробормотал он, рассматривая пробу на наконечнике. – Кучеряво живёте, бабоньки.
«Бабоньки» с визгом, мяуканьем и проклятьями тузили друг друга кулаками, пинались и шипели, как разъярённый Кенни. У Реджи на секунду промелькнула здравая мысль: пока дамы выясняют отношения, сходить в погребок, нацедить вина и тихо откланяться. Однако доводам разума он не внял. Шагнув вперёд, рейф растащил дерущихся дамочек и, удерживая их на расстоянии вытянутых рук, властно скомандовал:
- Брэк!
Дамочки попробовали попинать друг друга, но Реджи развёл их далеко и держал крепко.
- Так, голубушки! Тут что: магазин или чемпионат по боям без правил? Я сюда за вином пришёл, а вы мне драку показываете.
- Вино в погребе, - пропыхтела Шапочка, с щелчком вправляя вывихнутую челюсть.
Марисья с мрачным лицом щупала волосы, чувствуя, что они значительно уменьшились в количестве.
- Веди в погреб, - повелел Реджи, отпуская обоих.
Марисья тут же с воплем баньши бросилась вперёд, пыталась сшибить соперницу с ног, но напоролась на Реджи, который успел задвинуть Шапочку за спину, и стушевалась.
- Так, лапуля. Исчезни. По-хорошему прошу. Посиди где-нибудь, остынь. А ты, - Шапочке, - бери карту вин и айда в погребок.

У сестричек-истеричек был знатный погребок. Огромный, тёмный и мрачный, как подвалы резиденции Влада Цепеша. Только вместо гробов с дрыхнущими в них вампирами вдоль стен тянулись стеллажи с винными бочками. Кто бы ни был проектировщиком и строителем сего складского помещения, своё дело он знал чётко: в погребке были отличные гидроизоляция и вентиляция. Приятно порадовали электрическое освещение и бронированная дверь – круглая, с завинчивающейся ручкой, как люк на субмарине. При желании в погребке можно было пересидеть взрыв атомной бомбы и последующую ядерную зиму. Ну, во всяком случае, скоротать время, злоупотребляя спиртными напитками. Так сказать, utile dulci miscere, ибо красное вино зело полезно при радиоактивном заражении…
- Простите, к чему такие предосторожности? – удивился Реджи, покрутив ручку люка и постучав кулаком по его внутренней обшивке. Люк издал глухой дребезжащий стон. То ли от злости, то ли от досады…
- Местный электорат чрезвычайно охоч до горячительных напитков, - пояснила Шапочка. – А мы женщины слабые… Не уверены в крепости… гм… своих бастионов.
Реджи вспомнил бомжа на рынке и подумал: «Охотно верю».
- И что, помогает? – Реджи крутнул ручку последний раз и испытующе посмотрел на свою спутницу.
Шапочка грязно ухмыльнулась и ткнула пальцем куда-то под потолок за спиной Реджинальда.
- Трубу видите?
Реджи оглянулся, увидел чёрный провал вентиляционной шахты, спрятавшийся за бочками в углу, куда не достигал тусклый свет лампочек Ильича. Шахта сливалась со стенкой и, не будь Реджи рейфом, он бы не заметил её с расстояния свыше пяти метров.
- Вижу.
- На самом деле это не вентиляция. Это труба для подачи сернистого газа. Типа в целях дезинфекции.
- Мои комплименты, сударыня. – Реджи заговорщически понизил голос. - Если не секрет, сколько трупов закопано в вашем огороде?
Шапка мило улыбнулась:
- Знаете, сударь, у нас с математикой стойкий антагонизм. Одно могу сказать: в огороде остались только стоячие места. Поэтому хороним в палисаднике.
- Забавно, что никого не насторожили ваши рекордные урожаи.
- О! Рекордные урожаи для здешних широт – вещь обычная.
- Ну что ж, в таком случае разрешите откланяться. – Реджи попятился задом, покидая опасный погребок. Как-никак, Марисья-то осталась в доме. И наверняка затаила на сеструху злобу лютую. А ну как скажет: «Не доставайся же ты никому!» - и открутит вентиль баллона с каким-нибудь зарином…
- Да полноте, сударь, мы давно не пополняли боезапас.
Шапка вцепилась в портупею Реджи и втащила его обратно в погребок. В её руках невесть откуда появилась карта вин в виде свёрнутой в трубочку рукописи. Шапочка встряхнула её, разворачивая.
- Итак, приступим. Вы кого собираетесь поить: даму или джентльмена.
- Джентльмена. Джентльмен предпочитает брУнеток и сухое красное вино.
- Хм… - Шапочка скептически поджала губы. – Джентльмены обычно предпочитают блондинок и глушат «белую».
- Нет, белое мне не нужно, - ответил наивный Реджи.
- «Белая» - это водка, сударь, - хихикнула Шапочка. – Самый популярный в среде джентльменов спиртной напиток.
Реджи задумался.
- Говоришь, ВСЕ джентльмены?
- Не все, но процентов девяносто девять. Зуб даю. Коренной.
Реджи милостиво кивнул, снизойдя до выслушивания практических советов от homo sapiens’а.
- Хорошо. Буду иметь в виду.
- У меня в холодильнике заначены две бутылки «Белочки». Могу продать по сходной цене: сто двадцать у.е. за штуку.
- Я подумаю, - пообещал Реджинальд. – А пока показывай вино.
- Следуйте за мной.
Шапочка пошла вперёд, на ходу высматривая маркировку на бочках и сверяясь с картой вин. А Реджи этаким мелким бесом посеменил за ней, устремив заинтересованный взгляд на юго-западную часть шапочкиного тела, которая соблазнительно колыхалась в такт шагам под куцей юбочкой. Обидно, что юбка была пышная, из гардероба хозяйки немецкой таверны. Не позволяла с максимальной точностью оценить кострец, огузок, пашину и часть вырезки.
- Так! – Шапка внезапно резко затормозила, и пребывающий в раздумьях рейф едва об неё не запнулся. Чтобы удержаться от соблазна ухватиться за талию нимфетки - (исключительно для придания себе устойчивости!) – он вынужден был спешно сунуть руки в карманы брюк. – Здесь.
Шапка выполнила команду «направо» и подошла к штабелю из бочек, рядом с которыми на стеллаже красовалась табличка: «Красные сухие».
- Ну? И? – уточнил Реджи, задрав голову и подсчитывая количество бочек.
Стеллаж подпирал потолок. На дегустацию этого изобилия могло уйти несколько дней.
- Выбирайте. Любое.
Вот тут Реджи понял, что ещё минута, и он сядет в такую лужу, в которой утонет весь без остатка. Что его не только рейфы, – люди засмеют. В благородных винах он разбирался, мягко говоря, как свинья в апельсинах. А признаться соотечественникам в полной некомпетентности именно в том вопросе, который относится к его компетенции – верное политическое самоубийство. Командир сразу поинтересуется: соответствуете ли вы занимаемой должности, товарищ зам по тыловому обеспечению?
Пока Реджи прикидывал, как бы, не афишируя своего невежества, испросить совета у Алекса, Шапка попыталась прийти ему на выручку. Но вышло только хуже…
- У нас имеется широкий выбор местных и привозных вин. Особенной популярностью пользуются ашманобельское, алькалламальское, альмоудикское, биртоквазонское…
Шапка с деловым видом сыпала какими-то казуистическими терминами, окончательно запутывая бедного рейфа. Через тридцать секунд Реджи просто отключил звук и погрузился в раздумья, как спасти свою репутацию, трещащую по швам. Поскольку в минуты стресса его ум и сообразительность предельно обострялись, он довольно быстро изыскал способ выкрутиться.
- Тпруууу! – Реджи сделал сердитое лицо, набычился, собрал на лбу морщин побольше... – Дорогуша, не части. Сама знаешь, вино такой товар, что его надо дегустировать индивидуально. Так что, тащи стаканы. Будем пробу снимать.
- Клиент всегда прав, - с подозрительной лёгкостью согласилась Шапка.
Через пару минут в непосредственной близости от стеллажа с красными сухими винами вырос сервировочный столик на колёсиках, на котором стояли две огромные сиротские кружки и пластмассовый поднос с символической закуской.
Реджи в лёгком шоке взирал на кружки, в каждой из которых легко помещалась его голова. Тем временем Шапка, пыхтя, приволокла лестницу. В роли таковой выступили строительные леса из дюралюминия, именуемые в технической литературе передвижной модульной вышкой.
- У вас всегда принято дегустировать вино в такой таре? – Реджи протянул девице кружку.
- Нет, - ответила Шапка. – Просто мне влом мыть посуду. Если вам нужен мерный стаканчик, можете взять его на кухне, на полочке над печкой. Но имейте в виду: я в нём тушь разводила.
«Хорошо, что не подмывалась…» - иронично подумал Реджи, взял кружку, подул в неё и протёр внутри полой плаща. После чего протянул кружку Шапке.
- Наливай.
- Какое наливать?
- Из верхней бочки.
Шапочка начала священнодействовать, и Реджи, наблюдая за её манипуляциями, едва не позабыл, зачем пришёл. Сначала она вытащила из-под стеллажей резиновый шланг не меньше дюйма в сечении. Потом взяла кружку в зубы, повесила шланг на шею и начала восхождение на вышку. Реджи чуть шею не свернул, заглядывая ей под юбку. Далее Шапка вытащила из бочки чоп – он находился сверху – засунула в отверстие один конец шланга, другой конец взяла в рот, странно изогнула круп и с шумом втянула в себя вино. Реджинальд поспешно попридержал рукой падающую челюсть, чувствуя, что у него изо рта капают слюни, и вываливается язык.
- Сударь, - позвала Шапочка, нацедив полную кружку. – Вы бы поднялись сюда. Боюсь, я обратно не смогу спуститься.
Реджи, мысленно проклиная свою дурь - (ну вот сдалось ему заглядывание под юбку?!) - начал восхождение по лесам и довольно быстро достиг вершины. Шапочка протянула ему кружку, в которую вино было налито с горкой.
- Отведай ты сперва из моего кубка ©, - сказал Реджи, вежливо отстраняя её руку.
- Думаете, я хочу вас отравить? – улыбнулась Шапочка.
- Нет, милочка. Вот если б твоя сестра напустила полную бочку слюней, я бы поостерёгся. У неё-то наверняка слюна ядовитая. Просто ты должна мне описать… ээээ… вкус.
На самом деле Реджи, конечно, лукавил. Цель у него была одна: напоить Шапку до состояния жОсткой сексуальной озабоченности, дабы облегчить процесс совращения.
Будь у Реджи больше опыта, он давно бы поставил крест на попытках понять человеческую логику, тем более, женскую. И уж никогда бы не стал подогревать интерес к своей персоне при помощи спиртных напитков. Непредсказуемые дамы, которые под воздействием винных паров вечером вытряхивали рейфа из штанов, поутру, обнаружив под боком мило урчащего когтистого блондина в костюме Адама, закатывали форменную истерику, оперируя такими интересными терминами, как «маньяк», «таракан зеленорожий», «вошь саблезубая» и т.д. Причём продолжительность и интенсивность утренней драмы напрямую зависели от количества выпитого накануне. Кстати, замечательный мастер-класс по куртуазному соблазнению мог преподать Шоун: этот ловелас умудрялся приводить женщин в горизонтальное положение одной улыбкой. (Мужчин, впрочем, тоже. Всё зависело от того, КАК улыбнуться и КАК при этом помахать правой ручечкой. Но это к слову…)
Шапка возражать не стала. Хладнокровно отхлебнув из кружки, она несколько секунд валяла вино во рту, потом долго чмокала губами, жмурилась и многозначительно качала головой.
- Ммммм… тонкий изысканный вкус отборного винограда с полей Малой Колхозанщины надолго подарит вам хорошее настроение и станет отличной приправой к блюдам из мяса и рыбы…
Реджи сделал глоток, тоже повалял вино во рту, с трудом пропихнул его в пищевод, решительно не понял шапкиных восторгов и начал брюзжать:
- Тьфу, кислятина, у меня аж скулы свело.
- Да ты ни черта не смыслишь в благородных винах. – У Шапки подозрительно заалели щёки. Бухло было термоядерным. – Оно же СУХОЕ! На, пробуй ещё раз.
- Нет, - прошипел Реджи. – Открывай другую бочку.
- Тогда шуруй вниз за второй кружкой.
Реджи решительно опрокинул в себя остатки вина, поморщился, поёжился, сказал: «Брр!» - и отдал Шапке пустую кружку.
- Наливай.
«Как неформал ЭТО пьёт?»
- Я же говорила, берите водку, - сказала Шапка, перемещаясь ко второй бочке.
Процедура наполнения кружки повторилась, но, поскольку вторая бочка стояла ниже первой, Шапке пришлось для этого сесть на корточки. Тем самым она здорово упростила процесс заглядывания в декольте, манившее неизведанными глубинами.
Сцеживание вина удалось лишь с третьей попытки. Отпив из кружки, Шапочка разразилась длинным дифирамбом, в ходе которого упомянула о невероятной популярности данной марки. Реджи, откушав вина, не нашёл никакой разницы между ним и предыдущим. Поэтому настоял на вскрытии третьей бочки.
…Когда они переместились с модуля «D» на модуль «С», шесть бочек в верхнем ярусе стеллажа были початы. Степень годности вина к подаче на стол Шоуна варьировалось от:
- бочка № 1 – полное дерьмо,
- бочка № 2 – просто дерьмо,
- бочка № 3 – не разобрал,
- бочка № 4 – да вроде ничего…
- бочка № 5 – пить можно,
- бочка № 6 – а неплохое вино… давай следующую!
С модуля «С» можно было дотянуться до шести бочек в среднем ярусе стеллажа. Только на сей раз роль виночерпия взял на себя рейф, потому что у Шапочки начали трястись руки, стали заплетаться ноги и язык, а рот принялся извергать дурацкое хихиканье, заставляя подозревать его хозяйку в утрате адекватного восприятия реальности. У Реджи в голове тоже приятно шумело – алкоголь постепенно делал своё дело. Но рейфы крепче людей во хмелю, и особенности питания тут ни при чём: после потребления спиртного, алкоголь растворяется в крови без участия органов пищеварения. Сытый желудок лишь замедляет скорость растворения алкоголя в крови, но никак не предотвращает опьянение. Просто в силу высоких регенеративных способностей организм рейфов быстро нейтрализует попавшие в него вредные вещества.
Шапка едва не уронила кружку, в которую Реджи слил вино из седьмой бочки. Продолжая глупо хихикать, она сделала несколько больших глотков и не хотела отрываться от вина, пока Реджи не забрал кружку силой.
- Тихо! Вот присосалась…
- Ах, как тут вдруг стало темно и уютно! – промурлыкала Шапочка, широко раскинув руки и потягиваясь чувственно, как мартовская кошка.
Теперь Реджи сам едва не уронил кружку.
- Я ощущаю необычайную лёгкость во всём теле! Мне хочется парить! Парить! ПАРИТЬ! Как птииииицаааааа!
С этими словами Шапка отмочила такое коленце, что не будь Реджи блондином, он бы им сразу стал. Взмахнув руками, точно бабочка крыльями, Шапочка сиганула с модуля. Реджи запаниковал совсем не по-рейфски и бросился её ловить. Однако он зря волновался. В последний момент Шапка ухватилась за стойку и описала полный круг, имитируя движения стриптизёрши на пилоне.
- Ну, как я, а? – самодовольно спросила она.
- Иди-ка сюда. – Реджи бесцеремонно обхватил её за талию и сдёрнул со стойки. – Ты шею свернёшь, а на рейфа опять всех собак свешают.
«Чем вы там занимаетесь?» - подозрительно спросил Алекс.
«Я занят! – мысленно огрызнулся Реджи. – Не надо меня беспокоить!»
Шапочка не делала попыток высвободиться. Напротив, с готовностью обвила руками шею Реджи и запрокинула голову, смотря на него из-под полуопущенных ресниц.
- Господин рейф, вы меня, кажется, изволили лапать?
В голосе нахальной девчонки звучал неприкрытый вызов.
- Изволил, - согласился Реджи. – А ты против?
«Ещё немного, и крепость выбросит белый флаг... Отлично, просто замечательно!»
«Оооо, ещё немного, и ты на меня набросишься. Отлично, просто замечательно!»
- Можно подумать, моя нота протеста будет принята.
- Ваша сообразительность, голубушка, делает вам честь, - сыронизировал Реджи.
Он отцепил от себя шапкины руки, засим бесцеремонно взвалил нимфетку на плечо и слез с вышки. От греха подальше. На твёрдую благонадёжную землю. Там поставил Шапку на ноги, но она тотчас вновь рухнула


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 17:56 | Сообщение # 6
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
…Алекс уже всерьёз подумывал, не взломать ли входную дверь, когда та сама распахнулась, с громким стуком ё@нувшись о стенку. На пороге, слегка покачиваясь, стоял Реджи с обалдением на лице и глазами размером с суповые миски. Да и видок у него был потрёпанный: волосы всклокочены, плащ расстёгнут, футболка из штанов выдернута. На шее завхоза, хихикая, повисла Красная Шапочка, уже без винтовки.
Алекс злобно зарычал и вышел из-за сортира.
- Всё в порядке, можно выходить, - сказал он солдатам и направился к парочке, страстно обжимающейся на крыльце.
Чтобы расцепить завхоза и девицу, не хилому, в общем-то, навигатору пришлось применить грубую силу. Когда же ему, наконец, удалось растащить их в разные стороны, он дал волю гневу:
- Чтоб ты провалился! И чем мы тут занимаемся на боевом задании?
- Я не знаю, чем ТЫ занимаешься, а я - налаживаю контакты с местным населением, - ответил Реджи, паскудно ухмыляясь.
- Какие контакты??!! – взревел Алекс.
- Не кипятись. Какой иратус тебя укусил? Я уговорил девушку сделать нам скидку, как оптовым покупателям.
- Да?! И сколько её уговаривать пришлось?!
- Ээээ… Раз шесть или семь. Я не считал. Кстати, она держит лавку на паях с сестрой, сестра на скидку не согласна, а я – пас, поэтому ТЕБЕ придётся сходить и уговорить её.
Алекс горделиво подбоченился:
- Ни за что!
В этот момент в дверях материализовалась сестра. Марисья небрежным жестом откинула волосы, облокотилась о дверной косяк, вторую руку упёрла в бедро и соблазнительно изогнулась, не спуская с навигатора оценивающего и многообещающего взгляда.
Алекс судорожно сглотнул и оттянул воротник плаща.
- Гм… А большая скидка?
- Скидка будет такая, что ты забудешь всё на свете, соколик, - промурлыкало зеленоглазое видение.
Алекс решительным жестом поправил портупею и пригладил волосы на макушке.
- Ну что ж… От такого заманчивого предложения сложно отказаться. Если ради экономии бюджетных средств… То я… э-э… я готов.
После чего он предложил даме ручку, и они галопом ускакали на второй этаж. Слышно было, как Алекс орёт на бегу:
- Девушка, предупреждаю сразу: я не люблю эксперименты!
- Что-то подсказывает мне, уговоры будут долгими, - хмыкнул Реджи.
- Помимо скидки, я ещё могу предложить вам бонусы, - сказала Красная Шапочка, игриво постреливая глазками.
- А в чём заключаются бонусы? – Реджи приобнял её за талию и притиснул к себе.
- У нас сейчас акция: месяц бесплатного обслуживания. Мы с сестрой можем поработать официантками в вашем улье.
- Ну… Право, не знаю, - закатил глаза Реджи, набивая себе цену. - Это всё так сложно… Разве что, ежели вы меня очень-очень сильно попросите…
- Я вас очень-очень сильно попрошу, но такие сделки при свидетелях не заключаются. Поэтому вас не затруднит пройти в мои покои?
Реджи покосился на солдат, прикинул по интенсивности скрипа кровати на втором этаже, что Алекс, наверное, ещё нескоро сойдёт с дистанции, и милостиво кивнул:
- Не затруднит.

Пы.Сы. Остальные главы выложу чуть позже, потому что надо срочно отвлечься на другой проект.


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
ЛанаДата: Суббота, 28.12.2013, 18:04 | Сообщение # 7
Пол:
Группа: Свои
Сообщений: 3190
Репутация: 119
Замечания: 0%
Статус: Отсутствую
investigator, как здорово!Какой подарок Вы нам сделали! Спасибо!
 
АннаДата: Суббота, 28.12.2013, 18:30 | Сообщение # 8
Пол:
Группа: Свои
Сообщений: 660
Репутация: 392
Замечания: 0%
Статус: Отсутствую
Это что, отбеченная версия? Щаз в ворд скопирую.


 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 19:46 | Сообщение # 9
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
Лана, пожалуйста.)
Цитата Анна ()
Это что, отбеченная версия?

Да, отбеченная версия первых 16-ти глав фика, который я начал вывешивать на фаргейте в 2010-м году. Я решил, что пусть и тут будет, если уж мы собираем максимальное количество произведений про рейфов на сайте.

6.06. Школа адаптации


Ещё наш папа Бендер,
Что был умён, но беден,
Твердил, что очень вреден
С законами конфликт.
И мы не грабим банки,
Как ветреные янки,
У нас с законом только лёгкий флирт!
В. Асмолов, «Рэкетмены»

Всё было ясно. Пауки договорились.
А. Стругацкий, Б. Стругацкий,
«Трудно быть богом»


Флэшбек


Ни Вегас, ни Билли не блистали глубокими познаниями в области инженерии, мало смыслили в средствах коммуникации. У обоих за плечами было лётно-техническое училище гражданской авиации, только Вегас учился на пилота, а Билли – на штурмана. Но Билли в довесок к лётному училищу закончил торгово-экономический техникум, поэтому нагло узурпировал полномочия лидера. Впрочем, Вегас не возражал. Понимал, что на лидера посыплются все шишки и пинки, когда выяснится их роль в операции «Суперулей».
А ведь Тоддушка говорил!.. Тоддушка предупреждал: не может один улей, даже супер, противостоять всей земной армаде с технологиями Древних и азгардов! Разумеется, дельные советы Тодда вспомнились лишь тогда, когда супреулей разлетелся на запчасти, так и не завершив своей захватнической миссии.
Впрочем, будем танцевать от печки и раскроем секрет Полишинеля: Тодда грызла банальная ревность. Идея суперулья принадлежала, в общем-то, ему. Только его отвлекла эпопея с генной терапией, чуть не обернувшейся летальным исходом. И пока он зализывал раны, тайные недоброжелатели перехватили инициативу и прихватизировали перспективный прожект. За тайными недоброжелателями последовали те рейфы в когорте Тодда, которых этот политический флюгер успел зае@ать своими интрижками.
Среди перебежчиков оказались Билли с Вегасом, политические пристрастия которых напрямую зависели от полноты кошелька и степени сытости. Потому что оба были слишком стары, циничны и умудрены опытом, чтобы клевать на дешёвые лозунги о любви к Родине, преданности Королеве и Союзу и верности многовековым традициям рейфов, бла-бла-бла. (За исключением, разве что, верности кулинарным традициям – здесь приоритеты были неоспоримы.) В двух словах: Билли с Вегасом просто хотели кушать, и им было до лампочки, где партийное руководство обещает разложить дастархан.
Потом, правда, оба триста раз пожалели о своём выборе.
Тодд многократно повторял: «Не стоит думать, будто любая кухарка способна управлять государством. Пусть военные войну воюют, а учёные ковыряются в своих пробирках. Если кто-то хочет совместить должностные обязанности – сначала хорошенько подумайте». Ну почему Максимка (царствие ему небесное!) всегда, когда шёл на задание, брал с собой специалиста в той области, в которой соображал туго? Почему другие-то об этом не думают? Если бы кто-то «умный» (не будем называть имён: de mortuis aut bene, aut nihil) нанял грамотного полководца, может быть, удалось бы преломить ход баталии в свою пользу.
Короче говоря, на поверку новый лидер оказался нулём абсолютным. Мало того, что он прошляпил высадку диверсантов в собственный тыл. Мало того, что он проворонил вражеский истребитель, влетевший прямо в ангар для «стрел» с ядрёной бомбой на борту. Мало того, что не догадался усилить охрану Звёздных Врат, поэтому всякая шобла-мобла шастала на улей, как к себе домой. Мало того, что он реанимировал самого злого и непримиримого врага всея рейфской диаспоры – Ронона Декса, чей девиз «Убил рейфа – спас Галактику!» был начертан мелом на кумаче и вывешен на Атлантиде в «красном уголке». Куда там! Под занавес этот Архистратиг умудрился глупо подставиться под пулю, тем самым положив начало бесславному концу блицкрига.
Когда погибает командир, командование принимает на себя один из его заместителей. И это есть правильно. Это во всех нормативных актах прописано. Судя по «замечательной» канве сюжета, заместителей у командира суперулья не было. А зачем? Весь старший и средний офицерский состав на местах – под сокращение! Не@уй раздувать штатное расписание! Надо, чтобы одним грамотным выстрелом армия была обезглавлена, и наступление захлебнулось!
Поразительно, но среди младшего комсостава тоже не нашлось толкового сержанта или прапорщика, который бы не побоялся подхватить упавший стяг и водрузить на место.
Чтобы хоть чуть-чуть реабилитировать Билли с Вегасом, Автор считает нужным пояснить: в тот момент, когда рейфы потеряли инициативу, их не было на борту улья. Они вылетели в составе звена «стрел», чтобы начать сбор провианта. Вот ещё одно доказательство «блестящего» тактического гения Архистратига: разумеется, на опасное задание надо посылать самых ценных членов экипажа: первого пилота и штурмана.
Первый пилот и штурман шутку командира оценили. Особенно, когда на полном ходу вступили в бой с «триста вторыми». Ну а когда из гиперпространства неожиданно появилась Атлантида, выпуская потоки дронов, Билли и Вегас поняли, в какую переделку попали. И что теперь им - либо сматываться, либо проявлять тупое геройство и становиться пушечным мясом. И они поступили так, как поступил бы на их месте любой здравомыслящий гуманоид, не испорченный казарменной дисциплиной: тихо и элегантно смылись с боевого задания. Таким образом, своими действиями первый пилот Вегас и штурман Билли совершили преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 338 УК РФ – дезертирство, то есть самовольное оставление части или места службы в целях уклонения от прохождения военной службы, с оружием, вверенным по службе, совершённое группой лиц по предварительному сговору. (Санкция статьи предусматривает лишение свободы от трёх до десяти лет, что, согласитесь, сущий пустяк для бессмертных рейфов.)
Приземление боевых товарищей проходило в режиме «лететь турманом», то есть падать, кувыркаясь. Вегасу на хвост присели сразу два F-302, и эти два истребителя методично ковыряли лазерными лучами в дюзах «стрелы». Вегас выписывал в небе замысловатые кренделя, пытаясь стряхнуть преследователей, да только дохлый номер: от вашингтонских соколов ещё никто не уходил! Не подоспей на помощь Билли и не открой огонь на поражение, друзьям и родичам Вегаса пришлось бы скинуться на цветы. Однако Билли проявил рейфскую солидарность и дезориентировал противника беглым огнём. Он даже умудрился подбить один из «триста вторых». Тот задымился и поспешил ретироваться. Второй истребитель не стал искушать судьбу и тоже отвалил в сторону. А Вегас и Билли выжали газ до упора и пошли на посадку.
В этот момент космос за кормой буквально вспыхнул: то взорвалась ядрёная бомба, подкинутая на борт суперулья Джоном Шеппардом. Билли и Вегасу честно показалось, что у них уши заложило. Хотя в вакууме звуки отсутствуют, как класс.
Воистину, хвала Королеве-прародительнице, что в космосе атмосферы нет! Не то прибило бы ударной волной к Земле-матушке. И ещё хорошо, что корабли рейфов органические, оттого их электроника не почила в бозе, как у орбитальных спутников и «триста вторых», оказавшихся в радиусе поражения электромагнитным импульсом. Кое-кто (вновь не будем называть имён) заработал головную боль, отлавливая с орбиты неуправляемые куски железа и попутно выслушивая остроты из ЦУПа в Байконуре…
Внимание землян было приковано к Атлантиде. И это позволило двум рейфам приземлиться незамеченными… думаете, в пустыне штата Невада? Дудки: они приземлились в горном лесу, благо, «стрелы» оснащены системой вертикального взлёта и посадки. Потому что любой военный (будь то рейф или человек) знает: в лесу отследить объект с воздуха тяжелее, чем в пустыне. Наличие теплокровных животных затруднит поиск при помощи приборов, реагирующих на инфракрасное излучение. И чтобы организовать в лесу поисковую операцию, нужно задействовать намного больше сил и средств.
Вопрос, когда их начнут искать, был только делом времени. Решено было уходить незамедлительно. Билли всё же настоял на том, чтобы не включать самоуничтожение «стрел» и не привлекать внимания. «Если люди знают, что мы здесь, мы только подскажем им, где нас искать, а если не знают, то нас вообще искать не будут. Логично?» - «Логично», - согласился Вегас.
Билли, шельма, как в воду глядел. Спустя три месяца никто не озаботился поисками двух пришельцев. Как позднее выяснилось, приземление двух «стрел» совпало с падением Атлантиды в Тихий океан, поэтому земное командование не обратило внимания на мелкие объекты, летевшие из космоса. Но Билли с Вегасом об этом не знали, поэтому поспешили убраться, напоследок сняв со «стрел» приборы и оружие и замаскировав их ветками.
…Выбравшись из леса, рейфы практически сразу наткнулись на уединённую ферму. Они посовещались и решили начать интеграцию в общество с обитателей этого захолустья. Надо было разузнать побольше о быте и нравах американцев.
Вегас разбудил хозяина, валявшегося на веранде в состоянии острой алкогольной интоксикации. Фермер продрал заспанные глаза, потом крепко зажмурился, помотал головой, стряхивая наваждение. Наваждение не проходило. Тогда фермер открыл рот и заголосил:
- Ааааааа! Господи! Допился!..
Несколько минут Вегас убеждал пейзанина, что клыкастый и когтистый зеленокожий блондин в чОрном готическом плаще не есть следствие «белой горячки». В подтверждение своей материальной природы, Вегас сгонял на кухню и принёс из холодильника банку пива. Фермер одним глотком всосал пиво, рухнул обратно на кушетку и простонал:
- Боже! Что тебе надо?
- О! - растрогался Вегас. – Обычно меня живоглотом, монстром и людоедом называли, а вот богом… ещё ни разу. Даже как-то не верится в искренность ваших слов…
В этот момент на веранду вошёл Билли и, увидев фермера, обрадовался:
- О, да ты пожрать нашёл!
Перепуганный фермер лишился чувств.
- Ну чего ты влез со своей раскладушкой? – обрушился на него Вегас. – Не видишь: допрашиваю!
- Извини, недопонял! – огрызнулся Билли, взял со стола какую-то бутылку и выплеснул её содержимое в лицо фермеру, надеясь привести его в сознание.
В бутылке оказалось виски. Мужик подскочил, как ужаленный.
- Ты чё, урод, совсем офонарел?!
- Вот теперь верю в вашу искренность, - удовлетворённо резюмировал Вегас.
Билли взял фермера за воротник давно не стираной, засаленной, пропахшей пóтом рубахи и, морщась от отвращения, припечатал его к лежанке.
- Так! Не дрыгайся, вонючка. Для начала ответь на пару вопросов…
…Закусив фермером и предусмотрительно избавившись от трупа (внимание, затикал счётчик трупов!), рейфы планомерно и последовательно обыскали дом. Вегас перетряхнул содержимое бельевого шкафа. Однако одежда, которая там нашлась, была пошита не иначе как на самого Великого Ктулху. По крайней мере, мужские трусы Вегас на полном серьёзе принял за чехлы для танков. (Это было до того, как он из прессы узнал о проблеме ожирения американской нации.) Тем временем Билли выкатил из гаража пикап. Разобравшись в управлении машиной методом тыка, Билли пошмонал в «бардачке» и нашёл карту штата Невада. Далее рейфы провели небольшое совещание, на котором единогласно решили двигаться в ближайший город – Лас-Вегас. Оба сошлись во мнении, что в крупном мегаполисе шансы затеряться среди местных жителей не в пример выше, чем в сельской местности. Да и прокормиться проще.
В «бардачке» пикапа валялся туристический путеводитель, из которого рейфы почерпнули информацию о Лас-Вегасе. (Автор ещё раз напоминает, что официальный язык галактики Пегас – английский. Поэтому читатели не должны удивляться, как рейфы смогли прочесть карту и путеводитель.)
К сожалению, рейфы не знали, что автомобиль следует время от времени заправлять горючим. Иначе моторчик работать не будет. В итоге они застряли на трассе с пустыми баками. Когда выяснилось, что дело упирается только в наличие/отсутствие бензина, Вегас и Билли поругались и даже немного подрались. Потасовку прервало появление на горизонте б/ушного «фордика» ржавого цвета. За рулём «фордика» сидел Мишаня Смирнофф, более известный как «Скрудж». Он возвращался домой из Калифорнии.
Вегас проголосовал. Мишаня с чисто славянской сердобольностью тормознул и осведомился, чем он может помочь. Вегас сказал, что у него машина сломалась. Мишаня хмыкнул, покачал головой, вылез из машины, открыл багажник пикапа, вытащил оттуда запасную канистру с бензином и сказал, что всегда считал пиндосов е@ланами, но чтоб настолько… Вегас наивно поинтересовался, кто такие «пиндосы». Мишаня, заподозрив неладное, спросил:
- Парень, ты что, с Луны свалился?
- Нет, мы из Пегаса прилетели, - ляпнул Вегас прежде, чем Билли вкатил ему подзатыльник и прижал палец к губам: мол, заткни хлеборезку.
- Извините, дяденька, - подключился Билли, понимая, что из Вегаса конспиратор, как из Промокашки – скрипач. - Сами мы не местные…
- Да вижу, ребятки, что вы не местные, - сказал Мишаня, предусмотрительно отступая к своему «фордику». – Только не могу понять, под кого косите. Долго гримировались?
До рейфов начало доходить, что человек принимает их за ряженых. И Билли решил подыграть:
- Да мы это… тово… ну, с этого… с карнавалу.
(Да уж, на карнавале на планете M7C-196 рейфы славно попировали. А походя, набрали презентов своим девочкам-почитательницам. Вегас, например, прихватил розовое боа из перьев птицы счастья завтрашнего дня. Билли прибарахлился в ювелирной лавке, и потом его зазноба ходила вся увешанная бижутерией, как ёлка новогодняя. Но это было давно. В прошлой жизни. Потерянной, видно, навсегда…)
- С какого такого карнавалу, бразильского? – без тени улыбки спросил Скрудж, невзначай вынимая из-под водительской сидушки своего «фордика» нарезную винтовку «ремингтон».
Билли с Вегасом, не понаслышке знакомые с огнестрельным оружием землян, переглянулись и бросились в разные стороны. Первый выстрел оказался смертельным для пикапа, и он в считанные минуты истёк антифризом и тормозной жидкостью. Потом началась пальба, как в ковбойском боевике, сопровождаемая комментариями Скруджа на живом великорусском языке. Барыга засел за своим «фордом» и методично расстрелял ни в чём не повинный пикап. Рейфы, спрятавшись за пикапом, палили по Скруджу из станнеров, но ни один выстрел не достиг цели.
- Интересно, - сказал Билли, - сколько у него патронов?
- Интересно, - сказал Вегас, - почему ещё никто не прибежал на выстрелы?
- Какой у него калибр, по-твоему?
- Намёк понял, но я слишком давно не ел.
- Думаешь, я ел?
- А фермер?
- Не канает.
- Тогда чего лезешь с предложениями?
- А что, есть получше? – огрызнулся Билли.
- Есть, - сказал Вегас, снимая с «разгрузки» светошумовую гранату. – Живи и учись. Только отвлеки его.
Билли на секунду высунул локоть с другой стороны пикапа. Скрудж в локоть прицелился, и в этот момент Вегас выпрямился во весь рост и метнул гранату в его сторону. И тут же снова присел, закрыл глаза и заткнул уши.
Скрудж ловко, как бейсболист, отбил гранату прикладом винтовки, и она улетела куда-то в придорожный овраг, где благополучно взорвалась, не причинив Мишане ни малейшего вреда.
- Можешь глаза открыть, - сказал Билли, глядя на подельника с жалостью.
Вегас посмотрел на результаты своих трудов и страшно сконфузился.
- Побрились, лохи позорные?! – донеслось из-за «форда». – Сучары бацилльные, да на кого наехать решили?! – Выстрел. - Да вы не вкурили, кто такой дядя Скрудж! – Выстрел. - Да мне таких фраерков заколбасить, в натуре, не вопрос! – Выстрел. - Бросай волыны, а то завалю, нах! – Выстрел. – Деревянный бушлат сошью, век воли не видать!
- Алё, муфлон, ты чё загрубил-то по-конски?! - проорал в ответ Билли, вспомнив душевные слова, к которым прибегал Тодд, если ребята не понимали с первого раза. – На оттяжку не бери! Не@уй на нас баллон катить! Чё за беспредел?!
Восхищённый Вегас дёрнул его за рукав плаща:
- Забодай меня иратус! Что это было?
- Шальной экспромт. Давай, обходи его с фланга, а я его отвлеку.
Вегас кивнул: мол, понял, и тихо отступил в сторонку. А Билли высунул голову из-за машины (правда, тотчас её убрал) и начал отвлекающий манёвр:
- Не понтуйся, каляк не прозехает! Мы реальные пацаны! Это ты позорной масти, балабол, верхушек нахватался, наблатыкался и анахоришься авторитетом!
- Фонтан заткни! Моргалы выколю, пасть порву! – донеслось в ответ. Но не сразу. Видимо, Скрудж некоторое время переваривал сентенцию, ошеломлённый красноречием инопланетного вторженца.
Вот это небольшое раздумье его и сгубило. Пока он тратил драгоценные секунды на перепалку с Билли, Вегас обошёл его огородами неслышно и незаметно, как умеют делать только рейфы. Скрудж заметил опасность лишь тогда, когда зловещая фигура в чёрном плаще выросла прямо у него за спиной, обернулся, вскинул обрез, но Вегас был начеку и задрал дуло вверх. Выстрел ушёл в воздух.
- Есть налево! – злобно оскалился рейф, конфисковал у Скруджа обрез и метким ударом в глаз отправил стрелка в нокаут.
Билли выбрался из-за пикапа, с интересом проводил взглядом дымный шлейф валящегося с неба «Боинга». Вегас проследил за направлением его взгляда и произнёс коронную фразу эльфа Леголаса у перевала Сарн Гебир:
- Сам не понял, что подбил.
Теперь, если кто внимательно следит за мартирологом, тот наверняка догадается, какая участь постигла Скруджа. Но сначала Билли и Вегас привели его в чувство и вынудили отвезти к себе домой. Как говорил дон Корлеоне, они сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Вот и Скрудж не смог. Рейфы нахально оккупировали место жительства барыги. Самого барыгу они сперва допросили с пристрастием, а потом употребили на ужин, разделив по-братски. То есть поровну. Труп Вегас положил в багажник «фордика» и загнал машину в гараж. После чего несчастные попаданцы задраили жалюзи на окнах (рейфы – сумеречные существа и предпочитают посиделки в темноте) и сели думу думать и горе горевать.
Работа над извечными вопросами: «Кто виноват?» и «Что делать?» была неожиданно прервана появлением в радиоэфире знакомой волны…
Это был Тодд, который осторожно зондировал пространство, нащупывая уцелевших соплеменников. Секундное замешательство, когда он напоролся на Билли и Вегаса, едва не вылилось в выяснение отношений, но Тодд вовремя взял себя в руки и, пообещав выйти на связь в скором будущем, прервал ментальный контакт.
Билли с Вегасом мгновенно ожили и повеселели. Не потому, что обрадовались явлению бывшего командира (понимали, что как только они встретятся, получат п@#дюлей по полной программе), а потому, что теперь можно было переложить ответственность на кого-то другого. В стремлении спихнуть проблемы с больной головы на здоровую рейфы могли составить людям достойную конкуренцию.
Через некоторое время Тодд снова вышел на связь. Он сообщил, что отбывает срок на Атлантиде, что возвращение в Пегас не светит и, как следствие, крутиться им троим придётся, не рассчитывая на чью-либо помощь. А значит, господа, слушай мою команду: начинаем конструировать передатчик, способный подать сигнал «СОС» в галактику Пегас.
- Пегас, Пегас… На фига нам Пегас, нас и здесь неплохо кормят… – последовало разумное возражение.
Билли и Вегас не хотели делить пиршественный стол с другими рейфами. Здесь, на Земле, им была обеспечена райская жизнь до конца света, обещанного в 2012 году.
Тодд в двух словах объяснил недоумкам, что до конца света они не доживут: рано или поздно их раскроют, а когда раскроют, кормить уж точно не будут. У него самого время поджимало. Но, имея на руках передатчик – великолепное средство для шантажа – можно будет поторговаться.
И Билли с Вегасом развили бурную деятельность.
Рейфы обладают высокой адаптивной способностью и умеют схватывать информацию на лету. Довольно быстро они разобрались с Интернетом (у Скруджа дома имелся ноутбук с wi-fi). Ещё быстрее сообразили, что по городу надо как-то передвигаться, а значит, придумать эффективную маскировку. Вопрос был решён путём заказа через онлайн-магазины театрального грима и реквизита. Затем последовали осторожные вылазки в магазины одежды. Магазины Билли с Вегасом выбирали крупные, из разряда мегамоллов, и обязательно с самообслуживанием. Укомплектовав гардероб на все случаи жизни, рейфы плавно подошли к вопросу добычи денег. К тому времени содержимое банковского счёта м-ра Смирноффа растаяло туманной дымкою.
Деньги можно было заработать или добыть преступным путём. Однако без документов, удостоверяющих личность, вряд ли бы кто-то согласился предложить рейфам высокооплачиваемую работу. Да и фэйс-контроль они бы не прошли. Затевать какую-нибудь афёру, грабить банк или заниматься гоп-стопом было опасно. В качестве профилактики Вегас и Билли внимательно изучили уголовное законодательство штата Невада и согласованно пришли к мысли, что в тюрьму пока не стоит торопиться. Сесть они всегда успеют. Хотя бы за то, что в гараже лежала тушка невинно убиенного дяди Скруджа. Отнюдь не глупые рейфы прекрасно понимали, что их гастрономические пристрастия на этой планете не только не вызовут всеобщего одобрения и ликования, но и легко доведут до цугундера.
Билли настаивал на вступлении в Forex Club и игру на бирже в Интернете. Он вообще ошалел при виде открывшихся перспектив, наш милый штурман Билли. Экономика была его маленькой слабостью, а уж когда он дорвался до специальной литературы, то Вегасу пришлось несколько раз напомнить ему о цели их земной миссии. Долго ещё Вегаса передёргивало при воспоминании о том, как он с боем вырывал у подельника ноутбук и выгонял его с форума, где Билли впаривал кому-то то ли зерно, то ли нефть. Билли рычал и сопротивлялся, но Вегас приводил железный аргумент: деньги нужны реальные, а не виртуальные. А главное, наличными.
Вегас первый додумался совершить поход в казино. Подтолкнула его к этой идее передача про студентов Массачусетского технологического института (Massachusetts Institute of Technology), которую он увидел по телевизору. Ушлые скубенты разработали методику беспроигрышного покера.
У Вегаса технология была попроще: рейфы – телепаты и вполне себе хорошо читают мысли людей. Правда, лучше всего у них получается читать мысли тех людей, в организме которых имеется ген рейфов. Но при определённой сноровке, если поднатужиться, они могут проникать в сокровенные тайны простых смертных.
Прежде чем пойти «на дело», Вегас «полистал» соответствующие странички в Интернете и внимательно изучил правила игры в покер. Опосля, благословясь, отправился ловить удачу. Кажется, первой жертвой он выбрал «Wynn Las Vegas». Разумеется, в казино он отправился в потёмках: театральный грим – вещица знатная, но выглядит всё равно ненатурально. Поэтому Вегас и Билли были вынуждены шифроваться под неформалов – то готов, то блэк-металлистов – к чьим милым чудачествам обыватель уже привык.
Первый заход принёс Вегасу порядка 50 тонн грина, а больше он брать не рискнул, побоявшись, что его фантастическое везение будет неверно истолковано персоналом казино. Зато он был морально удовлетворён: система работала, значит, её можно было внедрять в производство.
Билли тем временем тоже не дремал. Для начала он изучил город, потом обошёл злачный райончик, в котором им «посчастливилось» встать на постой. Он снюхался с местным уголовным авторитетом – толстомясым негром противозной наружности, с десятью подбородками и слоем сала на брюхе, обеспечивающим «пятый» класс защиты. За глаза эту отрыжку генофонда звали «Джабба Хутт», а по-пачпорту – Джеймс Кромвель Уильямс IV. При посредстве Джаббы Билли разжился «липовыми» водительскими правами и паспортами для себя и Вегаса. Теперь он мог спокойно ездить на машине по городу.
Первое время Билли катался на машине Скруджа и во время езды очень тщательно соблюдал ПДД, чтоб не дать фараонам повода доковыряться. Во время первой поездки он вывез трупик дяди Скруджа за город и прикопал в укромном месте. Надо было видеть, как чертыхался рейф, роя сапёрной лопаткой в твёрдой, как камень, земле окоп размером 1х1,8 м, и чтоб с головой покрывал! Солнце шпарило, облака куда-то попрятались, и задувал самум, как в пустыне Сахара. Хорошо, что рейфы не потеют, а то бы грим потёк.
От скруджевского «форда» тоже пришлось избавиться после того, как Джабба начал интересоваться, а где сам Скрудж, коли его «тачка» на месте? Заодно пришлось избавиться и от Джаббы, потому что объяснения Билли показались ему неубедительными, и он потянулся за пистолетом. Билли одним прыжком покрыл расстояние до Джаббы, поймал его за галстук, вышиб «ствол» и с садисткой ухмылкой:
- Прости, детка, это всего лишь бизнес! – высосал из авторитета все соки.
(Чувствуете, как счётчик-то тикает, а?)
Чтобы вывезти трупик Джаббы, Билли пришлось искать новую машину. Так ему в голову пришла мысль использовать брошенные автомобили со свалки, которые точно никто искать не будет. Он отогнал на автомобильное кладбище «фордик» Скруджа, побродил немного по свалке и выбрал прилично выглядевшую «тойоту». На «тойоте» отсутствовали госномера, а ездить без госномеров – конкретное палево, поэтому пришлось свинтить их с «фордика». В потёмках, пока Вегас охотился на деньги в очередном казино, Билли вернулся в город, утрамбовал Джаббу в багажнике «тойоты» и повёз за город.
Но в этот раз ему не повезло: сзади пристроился полицейский автопатруль. Видимо, что-то показалось копам подозрительным. Однако активных действий они не предпринимали, просто тащились в кильватере. Билли не стал рисковать, завернул в подземный гараж какого-то административного здания. Копы проехали мимо. Билли припарковал машину так, чтобы не попасть под прицел камер наружного наблюдения, скрутил с «тойоты» номера и поспешил исчезнуть. Домой вернулся пешим дралом.
На следующий день подозрительной машиной без номеров заинтересовалась служба безопасности размещённого в здании банка. Бдительные секьюрити вызвали полицию и сапёров. По сигналу слетелся весь личный состав управления полиции Лас-Вегаса: шутка ли, терактом попахивало! Подтянулись пожарники и кареты «скорой помощи». Даже «фобосы» нарисовались, в кои-то века раз. Помпа была такая, что сбежались зеваки со всего квартала.
Полицейские спешно эвакуировали людей из здания и оцепили прилегающий к нему участок. Сапёры с собачками тщательно проверили периметр. Взрывчатых веществ обнаружено не было. Тогда детектив Сэм Ортис, который непосредственно обслуживал данный район, открыл багажник «тойоты»… и опупел.
…Личность убитого быстро установили благодаря его многочисленным судимостям: отпечатки рук Джаббы имелись в базе данных полиции и ФБР. Когда в Управлении поняли, что Джабба капут, то, как говорится, «кричали женщины «ура» и в воздух чепчики бросали». Детективы на радостях неделю из штопора не выходили. Слишком уж много крови высосал из них гадский Джабба.
- Я, конечно, понимаю, что преступление должно быть раскрыто, но, блин, того, кто Джаббу завалил, реально, обнять готов, - признался капитан Брасс. – Даже как-то не хочется, чтоб его поймали.
- Лучше, если всё-таки первые поймаем его мы, а не корешки Джаббы, - заметил детектив Хватов. – Но он, стопудово, в загас ушёл. По крайней мере, я бы на его месте так сделал.
Тем не менее, полиция Лас-Вегаса расследовала убийство Джаббы не спустя рукава (как знать, может быть, преступные группировки сферу влияния делят?) и выполнила весь необходимый комплекс следственных действий и ОРМ . Но расследование довольно быстро забуксовало. Неизвестный преступник следов не оставил, а подельники Джаббы если что-то и знали, то молчали. Детективы ориентировали подсобный аппарат и положили дело под сукно.
Свято место пусто не бывает: освободившуюся после Джаббы нишу занял другой «авторитет». Но нам это совершенно не интересно.
Билли и Вегас внимательно следили за ходом расследования, освещаемым в СМИ. На время они затихарились и даже начали подумывать, не сменить ли место жительства. Но когда поняли, что гроза прошла стороной, вновь обнаглели и вышли на охоту.
Однако не всё шло так гладко, как им хотелось.
Во-первых, партнёры Скруджа заставили понервничать. Они то и дело порывались заглянуть в гости и забрасывали «мыло» тревожными посланиями. Суть посланий сводилась к одному: «Скрудж, ты куда пропал?» Чтобы не давать поводов для обращения в полицию, Билли добросовестно отписывался от имени Мишани: здоров, мол, налаживаю мосты с Китаем (Венесуэлой, Пакистаном, Бурунди и т.д.), письма читаю через телефон, скайп заглючило, ауфвидерзеен, до скорых встреч. Так по ходу дела Билли выяснил, что Скрудж руководил целой сетью авторемонтных мастерских. И управляющие оными то и дело требовали инструкций. Билли рискнул пару раз дать умные советы. То ли угадал, то ли действительно он был бизнесменом от бога, – одним словом, вопросов у людей не возникло.
Во-вторых, Вегасу и Билли банально не хватало инженерного образования. А командир не особо баловал ребят своим присутствием. Тодд боялся, что к их телепатическому каналу подключится Тейла Эммаган, поэтому сеансы связи были короткими, а инструкции – сумбурными. Но примерно за неделю до рокового визита Жени Хватова Тодд изыскал способ, позволяющий проводить сеансы связи сколь угодно долго и сколь угодно часто. Всё началось с подарка 9-й роты – ПСС корифеев блэк-металлической сцены. То есть именно той музыки, которую неподготовленному слушателю воспринимать крайне тяжело. Всё на любителя: сырой звук, порой записанный одной дорожкой, потусторонний вокал, неразборчивый текст самого экстремального содержания и монотонные гитарные запилы минут на десять. Но рейфам почему-то импонирует такой музон – тяжёлый, мрачный и агрессивный. Наверное, он отражает их натуру…
Всё, что Тодд слушал, он транслировал подельникам. Только в чарующие звуки музыки этот телепат с 10000-летним стажем аккуратно вплетал свои мысленные послания, как опытный ткач вплетает в полотно разноцветные нити, незаметно сливающиеся с общим фоном. Тодд избегал визуализации образов, гнал исключительно текстовку (её сложнее распознать). Если бы Тейла и попыталась проникнуть в его мысли, кроме жуткого шума она бы ничего не разобрала. Кроме того, Билли с Вегасом работали на передачу лишь в исключительных случаях и лишь во время плановых сеансов связи, а в основном – только на приём. Так что, изобретательность Тодда серьёзно облегчила рейфам жизнь.
Конструируя передатчик, рейфы использовали часть аппаратуры, снятой со «стрел», а недостающие детали докупали в местных компьютерных и радиомагазинах. Обычно по магазинам ходил Билли. Заодно он оплачивал коммунальные услуги, налоги и кредиты. Практически все платежи осуществлял через Интернет. Но в некоторых документах (например, когда понадобилось переоформить страховку дома) требовалась подпись Скруджа, и Билли насобачился так ловко её подделывать, что сам Скрудж не различил бы подделки. Вегас, как правило, сидел дома, менял кассеты в автоответчике и выращивал пульт управления передатчиком. Чтоб рос пульт здоровым, ядрёным да крепким, Вегас прикармливал его своим ферментом. На ферменте «дитятко» росло, как на дрожжах. Когда пульт вызрел до нужной кондиции, рейфы начали собирать аккумулятор энергии, который бы дал возможность пробить гиперпространственный туннель в Пегас.
И вот на этой стадии работ сложности из разряда мелких перешли в разряд практически непреодолимых. Чтобы увеличить мощность аккумулятора, Билли и Вегасу пришлось использовать радиоактивные материалы. А поскольку радиоактивные вещества запрещены к гражданскому обороту и в свободной продаже их днём с огнём не найти, в качестве таковых рейфы использовали топливо, слитое со «стрел».
Отсюда, в свою очередь, на свет божий вылезла проблема, как сокрыть следы радиоактивного загрязнения и не пасть жертвой лучевой болезни. Сначала Билли и Вегас планировали вернуться на ферму, с которой начали свой триумфальный путь по Северной Америке. Однако быстро отказались от этой идеи. Из-за постоянного облучения они были вынуждены питаться чаще, чем обычно, чтобы предотвратить разрушение организма. В малонаселённой сельской местности охотиться было весьма проблематично. Поэтому пришлось остаться в городе и принять меры предосторожности.
Понимая, что если какой-нибудь любознательный товарищ пройдётся у дома Скруджа со счётчиком Гейгера, то у него бы волосы встанут дыбом не только на голове, Билли и Вегас убили пару дней, оборудуя в гараже бункер, экранированный свинцовыми пластинами. Раздобыть защитные комбинезоны они не смогли. Работали в обычных спецовках. Вегасу нужно было, помимо прочего, регулярно наведываться в казино, а в публичных местах уровень радиации могли замерить представители коммунальных служб или местная охранка. (Сейчас все боятся террористов.) Поскольку более действенной дезактивации, чем душ, в наличии не было, Вегас ежедневно расходовал баррели воды, провоцируя у Билли припадки бешенства при оплате счетов за неё.
Дни сменялись ночами, а ночами рейфы разворачивали деятельность другого плана: выходили на охоту. Роль охотника взял на себя Билли. (Все рейфы – охотники по натуре, но Билли открыл в себе талант подманивать добычу исключительно болтологическим способом, без вульгарного насилия и опасно реалистичных фантомов.) Предположения детектива Хватова в какой-то степени были верны: свои жертвы Билли выслеживал именно на машине, но на самом деле жмуриков было гораздо больше: порядка шестнадцати (включая фермера и Скруджа). Только в двенадцати из шестнадцати случаев удалось схоронить трупья в укромных местах. Да и Билли не хватал, кого попало: старался отлавливать бомжей, опустившихся алкоголиков и наркоманов, мелких наркодилеров и прочих маргиналов, которые ни родственникам, ни государству не нужны, и которых полиция разыскивать не будет. А если и будет, то формально. Проституток он не трогал: сутенёры могли шум поднять...
Рейфы допустили всего четыре прокола, когда остатки их трапезы обнаруживала полиция. Первый раз – с неудачной попыткой скинуть трупик Джаббы. Второй раз, - когда Билли вывозил очередную иссушенную жертву. На выезде из города у него заглохла машина, Билли не смог её завести, поэтому просто оставил на обочине шоссе. Труп закапывать не стал, потому что трасса была слишком оживлённой, а эвакуатор вызывать побоялся. В третий раз Билли с Вегасом уговорили на ужин какого-то гастарбайтера на задворках китайского ресторана. Но подозрительное авто привлекло внимание суровых джекичанов из местной триады, и рейфам пришлось быстро уходить по крышам домов, демонстрируя отменный паркур-style.
Четвёртая промашка была последней. С Генри Свонном вообще по-дурацки вышло. Эта пьяная морда, огорчённая невниманием сослуживцев к его вокально-танцевальным экзерцициям, вывалилась из офиса с ярым желанием намылить кому-нибудь шею и скрасить, таким образом, тоскливый вечер. Рейфы в это время сидели в только что позаимствованном на свалке «шевроле-корвете». Их целью был бомжик, изучавший содержимое мусорных баков недалеко от здания, где работал м-р Свонн. Рейфы следили за ним уже полчаса, выжидая, когда тот набьёт свою тележку и отойдёт в безлюдный уголок. И тут к машине подходит нетрезвый «белый воротничок» и стучится в стекло передней пассажирской двери. Что ему не понравилось – загадка. Билли и Вегас решили его проигнорировать, но мужчинка был настойчив и начал бить по стеклу кулаком. Тогда Вегас (он находился на пассажирском сиденье) опустил стекло и спросил, какого чёрта ему надо.
Увидев неформала, Генри Свонн разорался на повышенных тонах, что всякая иностранная шваль заполонила Америку, из-за чего-де коренные американцы лишаются рабочих мест, и тому подобное… Бомжик услышал крики и поспешил исчезнуть, не желая записываться в


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 19:46 | Сообщение # 10
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
…Женя Хватов своим положением не обольщался. То, что он узнал, возвело его в ранг опасного свидетеля. А таких в живых не оставляют. Пока его спасало то, что Билли нужен был ассистент, чтобы починить разбитый энергонакопитель и передатчик, и то, что в его ДНК оказался вмонтирован ген Древних, который мог оказать рейфам подспорье в их чОрных делах. Но в том, что рейфы его съедят, как только произойдёт обратный обмен телами, Жентос ни секунды не сумлевался…
И ещё: как только рейфы починят передатчик, они пошлют сигнал своим сородичам, и населению Земли можно начинать окапываться. Или закапываться.
Вот так и выпала на долю Евгения Петровича миссия по спасению человечества.
Евгений Петрович от доли сей оказался очень не в восторге. Как живой человек из плоти и крови, в данной конкретной ситуации он сделал единственное, что могло прийти ему в голову сразу: с упоением предался панике. В мозгу суматошно колотились мысли одна важнее другой: а как же Люся? Дети? Шеф? Работа? Невыплаченный кредит за дом? Да, Евгений Петрович был не пальцем деланный. Умел и врать, и выкручиваться, потому что если ты этого не умеешь, тебе в «органах» делать нечего. А уж тот, кто школу милиции окончил, однозначно научится двум вещам: сиречь «гаситься» и «мазаться». Но все женины аутотренинги пошли прахом, весь жизненный опыт оказался бесполезен. Он ни малейшего представления не имел, как быть, что делать, к кому кинуться за помощью.
Билли следил за ним со скрытым злорадством, с ехидным прищуром. Вегас – с беспокойством, дёргаясь при каждом женином резком движении. Если первый мог чувствовать женины метания и понимать, что человек временно небоеспособен, то второй просчитывал: что ему-то самому грозит при сложившемся раскладе? Чью сторону следует держать?
«Спокойно, Жентос, спокойно, - уговаривал себя Женя. – Не паникуй, всё будет пучком».
Немного придя в себя, он попробовал по совету Билли поставить пароль на свой мозг. Как ни странно, ему это удалось без особого напряжения. Видимо, благодаря другой физиологии. Мозговые волны как бы расслоились на диапазоны. Часть мыслей – безобидных – Жентос пустил по открытому каналу, так что их мог читать Билли, а часть – по зашифрованному, где они оставались тайной для всех.
И тогда Женя на секретной волне начал осторожно обдумывать свои дальнейшие действия.
Как на его месте поступил бы чистокровный американский полицейский: весь из себя правильный, с прямолинейным мышлением, отформатированным серым веществом и комической верностью букве Закона? Конечно, попытался бы задержать преступников и отправить их на кичу! Ведь на их совести 16 (sic!) трупов! Бывший мент Женя Хватов думал немного иначе. Во-первых, при попытке задержания преступники его, скорее всего, убьют. Во-вторых, явись он в таком виде на работу, его объяснениям никто не поверит и его в лучшем случае упекут в дурдом. А в худшем – в какую-нибудь научную лабораторию. В-третьих, ему очень хочется получить назад своё драгоценное тело, в котором Вегас, судя по всему, уже обжился. В-четвёртых, не вылететь бы с работы… Потому что другую работу он вряд ли найдёт, ибо мент – это судьба. В-пятых, раскрыть 16 убийств – конечно, здорово, дырку для ордена можно сверлить, но судебную перспективу дело получит лишь тогда, когда рейфы официально, под протокол, укажут места захоронения трупов. И то не факт. В Штатах Женя столкнулся с удивительными гримасами Фемиды, когда железобетонные доказательства вины (даже результаты анализа ДНК и изъятые при обыске следы и орудия преступления) легко и просто признавались в суде недопустимыми.
Поэтому Женя поступил, как настоящий опер, руководствуясь принципом: «Наё@ка – друг чекиста». Он сделал вид, что готов сотрудничать, а для себя решил, что постарается перехватить инициативу, отнять у Вегаса своё тело и, если повезёт, разоблачить негодяев. Но пока - никому ни слова!
В общем и целом, размах жениных планов мог потягаться с задачами, поставленными партией в первую пятилетку.
- Ну что, будем работать в связке? - сказал он рейфам. – Мне этот гемор тоже не нужен. Но сначала, - тут он хитро покосился на Вегаса, - нам надо проехать в Управление.
- Нет, мы останемся здесь, - ласково возразил тот.
- Нет, парень, ты неправ конкретно. Объясняю ситуацию. Если у вас тут фон как в Припяти, моё тело заболеет, и тебе придётся идти к доктору и объяснять, где ты подцепил лучевую болезнь. Доктор стуканёт моему начальству. И ты нас всех демаскируешь. Поэтому здесь тебе оставаться нельзя. Ты поедешь в Управление и доложишь боссу, что информация не подтвердилась. А потом поедешь ко мне домой и останешься там.
- Он прав, - признал Билли.
Билли обоснованно не доверял землянам. Потому что те рейфы, которые имели глупость поверить атлантийцам, быстро помирали не своей смертью. (Тодд – единственное счастливое исключение, да и то раза три его чуть не угробили.) Поэтому Билли соглашался с людьми лишь тогда, когда люди первые подавали идею, которую он сам намеревался предложить. Что и произошло сейчас.
Но Вегас тут же включил «отмаз»:
- П@#дёж и провокация! Я понятия не имею, о чём мне говорить с твоим боссом!
- О чём хочешь, - улыбнулся Женя очаровательной рейфской улыбкой. – Меня всё равно все считают странным русским. Поэтому не ссы. Никто ничего не заподозрит.
Как раз на то, что кто-то что-то заподозрит, Женя и рассчитывал. Он был, конечно, странным русским, но не настолько странным, чтобы никого не насторожила внезапная резкая перемена его характера и привычек. Настаивая, чтобы Вегас уехал, он преследовал двоякую цель: спасти своё тело от радиоактивного заражения и разобщить преступную группировку. Одного рейфа легче облапошить, чем двух. Физиологически он теперь ближе к Билли, чем Вегас, а психологически, вроде, они не сильно отличаются… Рано или поздно Билли к нему привыкнет, ослабит бдительность… Может быть, даже полюбит… в хорошем смысле этого слова… И Вегас-то, похоже, в отличие от Билли прохавал тему…
А вот Билли больше удручала предстоящая головомойка от Тодда. Но его вмешательство расставило все точки над «ё»:
- Так! – властно приказал он, хлопнув в ладоши. – Хорэ болтать. – Вегасу: - Дуй в Управление. Если легавые нас засекли, подключись к расследованию и информируй меня обо всех их движняках. Только без самодеятельности!
- Как раз то, что ты мне предлагаешь – и есть самодеятельность! – огрызнулся Вегас. – Причём дрянная!
- Слишком много текста, - отчеканил Билли. – Забыл, что ли: командир всегда прав.
- Понял, - буркнул Вегас, посмотрел на себя в зеркало. Болезненно морщась, осторожно пощупал «фонарь» под глазом и надел солнечные очки.
- Вот так и ходи, - посоветовал Женя. – Кстати, если ты так боишься, я могу проехать с тобой и всё рассказать и показать на месте.
Женя ничего не терял. Если Вегас возьмёт его с собой, он найдёт способ кинуть весточку друзьям. В Управлении были люди с мозгами, которым он мог довериться. Если Вегас не возьмёт его с собой, то без подсказок неминуемо срежется на деталях, и у Брасса возникнут вопросы…
Вегас предпочёл не рисковать и ехать один. Билли его поддержал: как чуял, что нельзя выпускать Хватова из поля зрения.
- А подключиться к расследованию – то есть, как это? Я представления не имею, как работает полиция, - проворчал Вегас, напяливая куртейку.
- А что тут знать? – Женя весьма правдоподобно разыграл удивление. – Посмотри любой полицейский боевик – сразу всё поймёшь.
На самом деле художественные фильмы о работе полиции и милиции настолько далеки от реальной действительности, что смотреть их как учебное пособие может только очень наивный человек. Это была очередная подлая шутка Жени... Он искренне надеялся, что не последняя.


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 19:49 | Сообщение # 11
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
6.07. Отечество в опасности


In all the decisions I have made in my public life
I have always tried to do what was best for the nation.
I have never been a quitter.
Цитата из речи Р. Никсона,
в которой он сообщил о своей отставке после
Уотергейтского скандала


Тем временем в городе-герое Атлантиде жизнь текла своим чередом.
Служебное расследование продолжалось и чем дольше оно продолжалось, тем сильнее у Ричарда Вулси сжималось отверстие, которое воспитанные люди стараются показывать только фарфоровому другу. Поэтому Вулси был не в духе и утешался тем, что обильно изливал негатив на подчинённых. Подчинённые ловили от шефа подачи и передавали по эстафете дальше, недоумённо пожимая плечами: подобное поведение было Вулси несвойственно.
…Гороскоп на неделю посулил доктору МакКею повышение по службе. Прогноз оправдался: ему выделили кабинет четырнадцатью этажами выше, в конце коридора, у сортира. Поэтому Родни тоже был не в духе.
…Майор Лорн получил письмо из дома: жена родила сына. Эван плакал как дитя и даже пытался сделать харакири, ведь он четыре года дома не был. Шеп реквизировал у него кортик и отправил Лорна на «губу» на 2 недели, чтоб остыл. Соответственно, Лорн после такого известия тоже был не в духе.
…Ронон Декс отведал в столовой супчику (того самого, который водой из-под крана разбавляли) и был госпитализирован с подозрением на дизентерию. Теперь он лежал в лазарете, а когда не лежал в лазарете, то сидел на унитазе и проклинал день, когда была создана система общепита. Наверное, тому древнему египтянину или шумеру, который её изобрёл, сильно икалось от таких слов. Естественно, что Ронон тоже был очень не в духе.
…Дженнифер Келлер заказала по почте каталог французской косметики и розовый халатик с перламутровыми пуговицами, а ей прислали подшивку журнала «Playboy» за 2008 год и BDSM-ный костюм из чёрного латекса. Вполне понятно, что и доктор Келлер пребывала не в духе, зато как обрадовался начмед Карсон Беккет! Непонятно только чему: журналам или костюму.
Впрочем, настроение у Беккета быстро испортилось: во время очередных посиделок в Интернете к нему в «аську» постучался какой-то хмырь, который представился Майклом и по пунктикам расписал, что сделает с Карсоном, попадись тот ему в руки. Карсон – даром, что врач высшей категории – долго пытался представить некоторые анатомические подробности, изложенные в письме. Богатое воображение позорно капитулировало.
…Тейлу Эммаган преследовал сон, как она беременная, в халате, фартуке, бигуди и тапочках со стоптанными задниками мечется между кухонной плитой, гладильной доской и стиральной машинкой. На плите что-то кипит и выкипает, чайник свистит, как полицейский, за столом истошно орут и стучат ложками голодные дети, а обрюзгший и небритый Канаан в «семейных» трусах валяется на диване, жуёт зубочистку, читает порнографический журнал, смотрит по телевизору футбол и прихлёбывает пиво из баночки. От таких сновидений Тейла вскакивала в холодном поту и отпаивалась валерьянкой.
Только Шеп с Зелёнкой были счастливы и довольны жизнью. Каким-то непостижимым образом не хлебнули они из чаши дурдома, в коий превратилась Атлантида в преддверии налёта проверяющих. А главное, им удалось подбить Колдвелла на некую авантюру, пообещав третьим взять. Отзывчивый Колдвелл, поддержав идейку, телепортировал Шепа и Зелёнку на борт «Дедала» и прокатил с ветерком до Праги. В Праге Зелёнка и Шеппард прошвырнулись по историческим местам, обошли все сувенирные лавки и под завязку затарились пивом и снедью. После чего Колдвелл доставил их обратно на Атлантиду.

Погожим весенним вечерком святая троица – Шеппард, Зелёнка и Колдвелл – сидели на одном из пирсов Атлантиды и пили пражское пиво. Рядом на газете «San Francisco Chronicle» живописно громоздились половина жареного гуся, картофельные кнедлики с печёным мясом, рулька, пирог штрудель, сыр гермелин и много-много других вкусностей, при виде которых полковник Колдвелл (как любой живой человек, не дурак пожрать на дармовщинку) закапал слюнями форменный китель. Отдельно стояла баночка из-под консервированной кильки, в которую Радек налил соус из хрена, изготовленный лично его бабушкой, пани Зеленковой.
Голодные акулы, учуяв мясо, крутились возле причала: не закусить, так хоть понюхать… Они высовывали из воды рыла, умильно смотрели на людей, сглатывали слюну и облизывались.
- Лепота-а, - протянул Колдвелл, держа в одной руке бутылку с пивом, а в другой – вилку с нанизанной на неё куском копчёной колбасы. – Ну, спасибо, мужики, уважили старика.
- Всегда пожалуйста, - пробубнил Шеппард с набитым ртом.
Радек ничего не ответил: он созерцал закат. Огромное алое солнце погружалось в воды Тихого океана. Там, где его край касался воды, раздавалось шипение, валил пар, и всплывала варёная рыба. Жалобно стонали чайки, проносясь над Золотыми Воротами Сан-Франциско. Контраст жёлтой солнечной короны, серой глади океана и стремительно темнеющего небосклона был достоин кисти Айвазовского. Поэтически настроенный Радек млел, любуясь игрой красок природы. Пять лет он лицезрел закаты в какой-то богами забытой галактике и грешным делом начал подзабывать, как они выглядят дома. Ну, почти дома…
- Эх, мужики, щаз закинуть бы невод, - продолжал мечтать Колдвелл, - и наловить рыбки…
- А потом её в лесу на угольках испечь, да с пивком… М-м-м, - прищурился Шеппард. – Дииииииииикий кайф!
И сделал глоток пива из горлышка бутылки.
- Джон, а ты куда на рыбалку ездишь?
- Обычно в супермаркет. А так – мы с паханом и брательником берём карту и наугад тычем в неё пальцами. Последний раз мы ловили рыбу на озере у нефтекомбината.
- И чё за рыбу вы там поймали?
- Да хрен его знает… Никто понять не может…
- А на что ловишь?
- Да что под руку подвернётся. Когда кончаются резиновый червь, пластмассовый мотыль, искусственная муха и консервированная кукуруза, ловлю на жвачку «Орбит» без сахара.
- И клюёт? – удивился полковник.
- О-хо-хо! Ещё как клюёт! Было дело: за один день пять крючков откусили!
Колдвелл задумчиво выпятил нижнюю губу.
- Баааалин… Ишь ты. Надо попробовать.
Они с Джоном чокнулись бутылками.
- За нас.
- За нас.
- А вот у нас в Будейовицах, - подал голос Зелёнка, - рыбу ловят исключительно на таблетки от триппера. Но скажу вам по секрету, panove: ни на что рыба не ловится так, как на хлеб, смоченный в пиве. Я это выяснил, когда на «Будейовицком Будваре» работал оператором на розливе.
- Ты работал на пивоваренном заводе? – удивился Колдвелл. – А на фига ушёл с ТАКОГО места? Только не говори, что науку двигать: ни за что не поверю.
- Да, в общем-то, - замялся Радек, - меня выгнали по отрицательным мотивам. В бутылки не очень много попадало. Всё больше мне в рот.
Шеппард усмехнулся и вновь приложился к пиву:
- Слышь, Радек. Может, ты нам про себя не всё рассказал?
Душевный разговор трёх холостяков оборвало появление Тейлы Эммаган, и настроение у мужчин мгновенно испортилось.
Покажите Автору того поклонника Stargate Atlantis’а, который бы сходил с ума по Тейле, и Автор снимет перед ним шляпу. Ибо, просмотрев сериал от корки до корки, Автор склонен присоединиться к мнению абсолютного большинства, что проще и гуманнее (для телезрителя) было бы убить её на пятой минуте экранного времени.
Собственно, чем нас удивила Тейла за 5 сезонов? Только своим упорством, с которым кочевала из серии в серию.
Сначала в нас тлела робкая надежда, что её слопает милашка Салли. Но та по воле сценаристов предпочла сожрать о@уенного чувака – харизматичного Терминатора полковника Маршалла Самнера . Пусть справедливо – то, как он провёл операцию по отражению налёта рейфской авиации на посёлок атозианцев, ни в какие ворота не лезет – но всё равно… искреннее хотелось бы, чтобы на месте Самнера оказалась Тейла.
Потом мы ёрзали в креслах от нетерпения, ожидая, что ею позавтракает Стив, но подоспел бесчувственный Шеппард и всё испортил.
Затем мы с замиранием сердца ждали, что Майкл её сожрёт и трахнет… в смысле, в обратной последовательности. Но опять подоспел Шеппард и всё испортил . Далее, мы ждали, что эта омерзительная тётка помрёт родами, но – ёлы-палы! – снова нашим чаяниям не суждено было сбыться. Наконец, мы потирали руки, предвкушая, как трутень Первой Королевы пустит ей кровь, однако на сей раз нас обломал Тодд . Короче, какая-то неубиваемая дамочка попалась. В то время как хорошего доктора Вейр уморили ни за понюх , а Карсона Беккета вообще подвзорвали к чёртовой матери , душечка Тейла летела по жизни светлым огоньком, каждым своим появлением на голубом экране вызывая у пипла острое желание послать её на х@й.
Следует заметить, что в тот момент, когда она появилась на пирсе в ореоле собственной святости и испортила Шепу, Колдвеллу и Зелёнке фуршет, ситуация как никогда была близка к трагической развязке. Например, полковник Колдвелл всерьёз пожалел, что не захватил с собой наградной «дезерт игл», дабы пустить ей пулю в лоб, а Шеппард стал на глазок прикидывать высоту пирса и подсчитывать количество оголодавших акул…
Только Радек Зелёнка сохранил присутствие духа и хлебосольство:
- Добрый вечер, Тейла, - уныло выдавил он. – Присаживайся. Ну чё, по пивку? Или чё покрепче?
- Какое пиво? До пива ли мне сейчас?
- Ну, как хочешь. Нам больше достанется, - хмыкнул Колдвелл.
- Вы бы тоже поостереглись сегодня нажираться, - сказала Тейла. – Отечество в опасности! Я чувствую присутствие рейфа!
Мужики с многозначительным видом переглянулись, и Радек потянулся за чистым стаканчиком.
- Не грузись. Садись, пивка дерябнем.
- Вы мне не верите? – подозрительно спросила Тейла.
Вот тут Шеппарда, Зелёнку и Колдвелла прорвало. Они дружно поперхнулись пивом и буквально взвыли от восторга. Тейла недоумённо переводила взгляд с одного на другого, потом на третьего, а трое взрослых солидных мужей в истерике катались по земле, извергали гомерический хохот и сучили ногами. Зелёнка даже очки в соус уронил.
- О-о-ой, не могу! – стонал Шеппард, утирая слёзы костяшками пальцев. – Ой, держите меня семеро! Она ощущает присутствие рейфа! Тейла, дорогая, Тодд живёт у нас уже три месяца!

Поименованный выше сеньор тем временем прогуливался по пирсу под прицелом автоматического оружия. Оригинальностью мышления конвоиры не блистали, набор правил для заключенного на прогулке пестрел штампами: шаг влево, шаг вправо считается побегом, прыжок на месте расценивается, как попытка улететь (с). Впрочем, в кандалах, которые на него напялили, Тодд не то, что прыгать не мог – вообще еле передвигался. Зато морпехи не пытались с ним заговорить, и это Тодда несравненно радовало. По-первости он пытался со служивыми, так сказать, общаться на умные темы, но быстро понял, что два сантиметра лобовой кости – это броня, до которой не достучатся даже дятлу. Рейфы-солдатики, конечно, тоже фантастически тупы, но их специально такими делают: послушными и начисто лишёнными воображения. Чтоб вопросов лишних не задавали. Ткнёшь пальцем в объект, обозначишь им задачу и сиди, жди результата. А интеллектуальные диспуты можно и в офицерском клубе разводить. (У Тодда имелось несколько учёных степеней в разных областях науки; особенно он преуспел в информатике: самого Великого и Ужасного Родни МакКея за пояс затыкал.)
Сеанс телепатической связи сегодня получился бурный. Во-первых, Билли вышел в эфир с пятиминутным опозданием. А главное, рядом с местоположением Билли определился IP-адрес незнакомого рейфа… Рейфам не нужны имена, потому что каждый рейф в их общей телепатической сети регистрируется со своим оригинальным, так сказать, пин-кодом, к которому прилагаются портретное изображение и краткие биографические данные: число, месяц, год издания, номер улья, пол, звание и должность.
Этого рейфа Тодд не знал, да и анкета к нему прилагалась какая-то странная: дата рождения – 3 апреля 1977 года, место рождения – СССР, Новосибирская область, город Карасук, а ниже вообще полная ахинея: номера банковских счетов, кредитных карточек, домашний адрес, телефон, e-mail, место работы... Тодд плюнул на режим секретности и включил видеоизображение. И совсем запутался, когда картинка загрузилась: неопознанный рейф обладал ярко выраженным сходством с Вегасом.
- Кто ты? – озадаченно спросил Тодд. Специально не стал спрашивать: «Ты кто?», дабы не нарваться на ответ: «Конь в пальто!»
От полученного ответа Тодд едва не скончался на месте:
- Детектив сержант Хватов Евгений Петрович. «Убойный» отдел, полиция города Лас-Вегаса, штат Невада. Можешь звать меня просто Петровичем.
Тодд взял себя в руки и мысленно воззвал к Билли.
- Он не шутит, - быстро ответил штурман.
- Я не шучу, - подтвердил Петрович.
- Где первый пилот?
- Рядом стоит. Он нас не слышит.
- Давай детали, - сдался Тодд.
Билли поведал, как ихнюю с Вегасом «малину» накрыл догадливый представитель власти. Как Вегас попытался его, гм, обезвредить, и что из этого получилось.
Как Вегас и человек умудрились обменяться телами, Билли не понимал. Зато Тодд сразу догадался, в чём дело: не надо тыкать силовые кабели куда попало. Дуракам везёт: могло бы просто поджарить. Но такой удачи два раза не бывает…
Приказ прозвучал, как раскат грома:
- Избавься от него.
- Э-э-э, мужики, чё за ботва?! – возмутился Петрович. – Я же теперь один из вас!
- Не е@ёт, - отрубил Тоддушка. – Ты нас выдашь. Я не могу рисковать.
- С какого перепугу? Думаешь, кто-то мне поверит?
- Есть люди, которые поверят.
- Я не справлюсь один, мне нужен ассистент, - встрял Билли. – Этот му… хороший человек разбил передатчик.
- Полегче не поворотах! – отреагировал Хватов.
- П@#дец, ещё краше! – зашипел Тодд. – Как быстро сможешь его починить?
- Как только, так сразу. Ничего не могу обещать. Наш коллега помочь ничем не сможет. Он теперь человек и загнётся от радиации, как только спустится в мастерскую.
Тодд усилием воли заставил себя не измениться в лице и не прибавить шагу. Хитроумно выверенная комбинация сыпалась на глазах. Теперь непонятно, насколько затянется ремонт передатчика. Эти двое успешно провалили «явку». Вегас отныне – вне игры, его можно смело сбросить со счетов. На шее Билли висит какой-то инициативный коп, подобный мине замедленного действия. А чувство лёгкого голода уже не на шутку тревожит. Ещё пара, тройка недель, максимум месяц, и придётся соглашаться на генную терапию. То есть признавать своё поражение.
Реваншист по натуре, Тодд меньше всего хотел расписываться в собственном бессилии.
- Хорошо, вы меня уговорили, - сказал он. – Но я не доверяю человеку, даже если он теперь один из нас. Ты, - (обращаясь к Билли), - можешь дать гарантию, что он будет с нами сотрудничать?
- Конечно, такой гарантии я дать не могу, - признался Билли.
- Но всё же, я полагаю, мы сможем сработаться с человеком. Главное в нашей жизни знаешь что? Гостеприимство. Если человек проголодается, уладь этот вопрос. И он – твой.
Хватов слышал этот диалог и пупком чуял, что за ним что-то кроется. Только не мог понять, что: для разгадки рейфской казуистики ему не хватало знания рейфской психологии. Зато Билли сразу понял, что имел в виду командир и едва не улыбнулся: как же ему такая простая, но дельная мысль самому в голову не пришла?
Внезапно Тодду показалось, что некто пытается подключиться к каналу связи, и он резко оборвал передачу. Вовремя: Тейла Эммаган, не веря объяснениям Шепа, пыталась своими методами определить, действительно ли поблизости лазает неучтённый рейф.
- Время, - скомандовал один из конвоиров, посмотрев на часы.
И Тодда повели обратно в КПЗ.

…- Что тут смешного? – обиженно спросила Тейла. – Вы сомневаетесь в том, что я могу чувствовать присутствие постороннего рейфа?
- Конечно, дорогуша, мы тебе верим. – Шалунишка Колдвелл покровительственно приобнял её за плечико. (А что? Канаан был далеко...)
- Но, видишь ли, Тейла, - включился Джон с загадочным выражением лица, - присутствие на Земле постороннего рейфа АБСОЛЮТНО исключено. После нападения суперулья наши провели зачистки во всех уголках земного шара, где были замечены «стрелы». Я тебе воооот такой крест даю во всё пузо: кроме Тодда здесь НЕТ больше рейфов.
Тейла – в сторону:
- Так это что, получается, у меня – вольты?
- На вот, глотни пивасика, - посочувствовал Зелёнка, подавая Тейла полимерный стаканчик с пивом пенным.
Тейла с благодарностью приняла стакан и залпом выпила пиво.
- Закуси, - сказал Радек, подавая ей маринованный корнишон на вилке.
- Милочка, мы тебя прекрасно понимаем, - умиротворённо продолжал Колдвелл. – Вы все так долго находитесь в замкнутом пространстве, что у вас начали развиваться всевозможные фобии. Это вполне нормально.
- Ага, - захихикали Шеппард и Зелёнка.
- Некоторые становятся, например, чрезмерно раздражительными и лезут в бутылку по пустякам, - добавил Джон. – Научным путём доказано, что людям полезно время от времени отдохнуть друг от друга. Иначе не избежать кровопролития.
В унисон его словам со стороны КПЗ загремела песня «Blood On Your Hands» группы Arch Enemy. Похоже, Тодд для расширения кругозора переключился на death-metal.
Смех@ёчки отрубило, как топором.
- Нет, он меня заколебал своей музыкой, - раздражённо заявил Шеппард, вставая. – Как будто нарочно это делает.
- Спокуха, без пены. Не все ведь слушают Джонни Кэша, - попытался урезонить его Зелёнка.
- Смирись с тем, что он не в твоей весовой категории, - присовокупил Колдвелл, одним глазком с выражением сожаления на лице заглядывая в полупустую бутылку. – И не нервничай.
- Я не нервничаю. Я ему спокойно сделаю замечание, когда его опять поведут на прогулку.
Из этой фразы плавно вытекала мысль, что когда рейф не был скован по рукам и ногам, Шеппард старался не делать ему никаких замечаний. Непонятно, чего он боялся: Тодд был не злопамятный. Просто у Тодда память была хорошая…
- Я даже знаю, что он ответит: «Хорошо», кивнёт головой и примется за старое, - подзюзюкнул Радек.
- Или просто начнёт шипеть, аки кобра, - присовокупил Степан.
Рейфы шипят не обязательно от злости. Они могут шипеть от удовольствия или ради издёвки. Все атлантийцы это знали. И давно научились разбираться в интонациях шипения рейфов.
- Ладно, шоб им всем горело ясно, - крякнул Зелёнка, разливая пиво. – Давайте, леди и джентльмены, тяпнем за дружбу народов и мир во всём мире.
Чокнулись, выпили.
- Осади, - сказал Колдвелл после тоста, нанизывая на вилку второй корнишон и любезно поднося его Тейле.
Тейла куснула огурец, и в этот момент Шепа вызвали по рации.
- Подполковник Шеппард, срочно пройдите к мистеру Вулси.
- Попили пива, бл@#ь, - пробормотал Шеп в воротник куртки, быстро зажевал ароматный «выхлоп» пучком петрушки, вытер жирные руки о кусок туалетной бумаги (которую приспособили вместо салфеток) и побежал в командную башню.
В кабинете Вулси работал телемост. Точно не с КПЗВ, потому что офис, откуда шла трансляция, был Шепарду незнаком. Однако в телемосте принимали участие генералы Лэндри и О’Нилл, которые сидели в креслах за круглым столом. Помимо них в кабинете присутствовали четверо мужчин в партикулярном платье. Лэндри, увидев Шепа, обозначил присутствующих по именам и должностям: мэр Лас-Вегаса, начальник регионального отделения ФБР в Лас-Вегасе, начальник управления полиции Лас-Вегаса и капитан Джим Брасс – руководитель отдела, непосредственно занимающегося расследованием серийных убийств в Лас-Вегасе в период с января по март сего года. По ходу представления официальных лиц, глаза Шепа выдвигались вперёд и вперёд и под конец вступительной части стали похожи на бутылки, воткнутые горлышками в глазницы.
- Джон, я тебя вызвал, чтобы ты внимательно выслушал новости… Новости безрадостные, поэтому лучше тебе присесть, - сказал Вулси, протирая очки.
Плешивый мандражировал. Шеппард сел и придвинул стул поближе к экрану, чуя надвигающуюся бурю.
- Мы предполагаем, что в Лас-Вегасе орудует голодный рейф. А может быть, даже не один, - сообщил генерал О’Нилл. – На сегодняшний день обнаружено четыре трупа с характерными следами кормления рейфа. В первых трёх случаях жертвы – местные, так сказать, маргинальные элементы. Но четвёртая жертва – законопослушный гражданин и примерный налогоплательщик.
Шеппард с облегчением вздохнул: а он-то напугался… Главное, не к нему предъявляются претензии по поводу того, что какой-то пронырливый рейф сумел ускользнуть от зондеркоманды, проводившей зачистку периметра после нападения суперулья. По большому счёту, оправдываться должна Саманта Картер – она отвечала за фронт работ на данном участке. Но умная Картер (баба – она сердцем чует!) быстренько смоталась бороздить просторы Вселенной. А на нет – и суда нет. То есть, виноватых не найти…
- Я обрисовал ситуацию представителям администрации и правоохранительных органов штата Невада. Вопрос серьёзный. Мы сами подключимся к расследованию. Рейф должен быть найден и обезврежен.
(Читай: выявлен и уничтожен максимально болезненным способом.)
О’Нилл посмотрел на начальника управления полиции, тот посмотрел на капитана Брасса. Брасс приподнял брови и уставился на Пинчера: чего, мол, ты хочешь от меня?
- Мы ориентировали личный состав… - подсказал Пинчер вполголоса.
- … и в настоящий момент отрабатываем версию, что рейф может маскироваться под представителя молодёжной субкультуры: гота или металлиста, - доложил капитан Брасс. – Я взял расследование под личный контроль. Похоже, есть зацепка. Один из моих сотрудников сейчас на выезде, проверяет информацию. По прибытию зайдёт ко мне и доложит, что наработал.
- Ваш сотрудник поехал ОДИН? – уточнил Вулси. А Шеппард некультурно присвистнул: «Однааааако…» – Но это же безответственно! Если он столкнётся с рейфом, можно смело заказывать панихиду.
- Кому, рейфу? – парировал Брасс. – Господа, уверяю вас, помоги господь тому рейфу, который перехлестнётся с Хватовым. Юджин Хватов не зелёный пацан. Он Яшку Шустрого брал (с). У него показатели – одни из лучших в отделе.
Вряд ли Джон Шеппард и остальные знали Яшку Шустрого, поэтому на их лицах обозначился здоровый скепсис: никто не поверил в способность детектива Хватова одолеть рейфа в ближнем бою. Даже такой крутой мачо как Ронон Декс старался не подпускать рейфов на расстояние меньше пяти метров: чревато!
- Мы тут посовещались, - сказал мэр, - и я решил. Насколько я понял, рейфы умеют чувствовать друг друга на расстоянии. У вас на Атлантиде содержится пленный рейф. Его можно доставить сюда и предложить сотрудничество. Он поможет нам найти преступника, а мы, в свою очередь, можем пойти на уступки со своей стороны. Пусть выскажет свои требования. Чего он хочет? Денег? Золота? Или…
- Я знаю, чего он попросит: отослать его обратно в Пегас, - перебил Шеппард. Может быть, слегка невежливо, но Джон не отличался деликатностью, а чужая тупость его злила. – А проблема в том, что отпускать его НЕЛЬЗЯ. Иначе он передаст координаты Земли остальным рейфам, и у нас опять будут неприятности. Мы с трудом отбились от ОДНОГО улья, а что будет, когда они нагрянут сюда скопом? К тому же не факт, что Тодд согласится сотрудничать. По-моему, он на меня зажлобил.
- Эк сказанул… Я бы на его месте тоже зажлобил, - хмыкнул Вулси, не разжимая губ.
Услышал только Джон. И процедил вполголоса, так, чтобы услышал только Вулси:
- Свою кандидатуру в заложники он сам выставил, я его за язык не тянул. – Громко, присутствующим: - Нет, господа, я решительно против! Он же хитрый, как лис, ему десять тысяч лет, он наши фокусы за милю чует. Если во главе следующей волны рейфов встанет Тодд, не знаю, как вы, а я беру табельный пистолет и стреляюсь.
- По-моему, вы драматизируете, - возразил мэр, начиная раздражаться.
- По-моему, мы зря полемизируем на эту тему. Не мне решать, конечно, но я свою точку зрения изложил.
Джон сложил руки на коленях и вновь заделался паинькой. Великоучёные мужи на другом конце телемоста зашушукались, обсуждая его речь. Но неожиданно на помощь Шеппарду пришёл капитан Брасс.
- Я… гм… склонен согласиться с мнением представителя Атлантиды. Читать мысли рейфа мы не можем, поэтому он нам, скорее, навредит, а не поможет. Во всяком случае, ничто не помешает ему водить нас за нос. Я предлагаю работать по старинке: не сидеть тут в пиджаках и галстуках, а начинать розыск своими силами, с привлечением общественности.
- Один уже «начал», - подъе@нул Брасса чекист, не раскрывая рта.
- Вы не знаете Хватова, - также с закрытым ртом ответил Брасс.
- Внимание, господа! – слово взял генерал Лэндри. – Подполковник Шеппард, особое внимание. Мы приняли решение: вывезем Тодда в Лас-Вегас и заставим его найти рейфа. Взамен мы пообещаем отправить его в Пегас.
- То есть, Я пообещаю, - пробурчал Джон, понимая, куда клонит шеф и понимая, что именно ему уготована роль генератора лапши, которую надо навешать Тодду на уши.
- Но, разумеется, в Пегас его никто не повезёт. Тодд останется на Земле и, когда сделает своё дело, мы принудительно подвергнем его генной терапии, чтобы лишить способности питаться людьми.
Шеппард почесал шею, вспоминая подходящую цитату из «Федота-стрельца»:
- Ну и ушлый вы народ, ажно оторопь берёт. Я чё, типа, крайний? Почему я опять должен его уговаривать?
- Потому что ты единственный, у кого с ним получается диалог.
Но Шеп продолжал кривиться. Всё-таки, он сохранил какие-то зачатки офицерской чести. Они же вместе с Тоддом на зоне чалились. И вместе на волю бежали. Тодд по собственной инициативе (!!!) вернул Шеппарду жизнь, которую высасывал из него по приказу дженайского полевого командира Акастуса Коли . А ведь мог доесть или бросить подыхать. Такие поступки не забываются.
Опять же, Тодд первый вылез с предложением написать вирус для программы репликаторов и даже пригнал на разборки с ними 7 кораблей, в то время как земляне выставили только 2. А не напиши Тоддушка прогу для нанороботов, которыми один нехороший дядя заразил сестру Родни МакКея, можно было бы вкусно поесть и оттянуться на её похоронах .
Короче, Тодд был единственным рейфом, с которым можно было хоть о чём-то договориться. Он, конечно, был хитрованный товарищ, во всём искал выгоду для себя, но упрекать его в том было глупо и смешно: сами атлантийцы работали, руководствуясь девизом: «Цель оправдывает средства». А оправдываться приходилось чаще, чем хотелось бы. Например, в случае, когда Джон скормил Тодду мужика, который напичкал маккееву сестру нанитами.
Однако, несмотря на худо-бедно налаженные партнёрские взаимоотношения, никто из атлантийцев Тодду не доверял. Особенно после того, как последний ураганил на «Дедале», взяв экипаж в заложники . Хотя все понимали, что окажись на месте Тодда, скажем, Шоун или Рис или – чур меня! - Максимка, вообще бы никаких переговоров не было, а только рассылка похоронок по месту жительства.
А с другой стороны, подумал Шеппард, Тодд всё равно умрёт от голода, поэтому генная терапия – единственный вариант отвратить неизбежную кончину. Глядишь, потом ещё спасибо скажет.
Утешившись таким оригинальным образом, Шеп ответил генералу Лэндри, как и подобает дисциплинированному военнослужащему:
- Слушаюсь и повинуюсь.

В трёх словах: вечер не удался.
Когда в его камере появился Шеппард, Тодд даже не удивился. Шеп не стал ходить вокруг да около, сразу раскрыл карты: есть подозрение, что в Лас-Вегас приблудился голодный рейф, поэтому правительство даёт вам, сударь, возможность реабилитироваться. Для этого всего лишь надо выехать на место, вычислить и поймать вражину. Благодарность не заставит себя долго ждать.
Тодд внешне держался индифферентно, но в душе запрыгал от радости.
- Хм… - ответил он сварливо. – А шо я буду с этого иметь?
- Мы отправим тебя обратно в Пегас, - соврал Шеппард.
Тодд сделал вид, что поверил.
- Согласен! Только знаешь, Джонни, мой мальчик, давай-ка мы с тобой подпишем соответствующий договорчик и заверим его у нотариуса. Мне так спокойнее.
«Последнее желание смертника – закон!» - подумал Шеп и ответил:
- Согласен!
Джон несказанно обрадовался столь быстрой виктории. Другой более сообразительный человек сразу смекнул бы: тут дело нечисто. Но тов. подполковник, которого жизнь и плодотворное сотрудничество с Тоддом ничему не научили, лишь в очередной раз поздравил себя с удачно проведёнными переговорами.


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 19:52 | Сообщение # 12
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
6.08. Третья часть марлезонского балета
(Warning: много пошлятины!)


Шеппард: Тодд, расскажи, как ты Первую Королеву «завалил»?
Тодд: Как обычно: ласка, шампанское, лёгкая музыка…
Вольный пересказ эпизода 5.08:
«Королева».


Ну вот, беда подкралась подлая...
Не понимаю я никак,
Кому нужны такие подвиги,
Ещё к тому же натощак...
муз. Т.Островской, сл. В.Аленикова,
«Песня Васи Петрова»


- Справа по борту - Сатеда, – доложил Алекс.
- Высылайте «стрелы» на разведку, - распорядился Кенни, подходя к лобовому стеклу рубки управления.
- Зачем зазря гонять пацанов? Пусть поспят. Я слётаю по-бырому до «Лабаза», возьму микроволновку, и адью, - предложил Реджи.
- Никуда ты не полетишь, пока мы не проведём разведку.
- Я думаю, на этой планете давно уже никого нет.
Кенни зашипел, как проколотая автомобильная камера:
- Как ты меня зае@ал… Сходи в «красный уголок» и почитай на стенде инструкцию об уставных взаимоотношениях.
- Я её два разА читал.
- Ещё раз внимательно почитай. Что там написано?
- «Параграф первый: командиру в жопу не заглядывают. Параграф второй: командир всегда прав. Параграф третий: если командир неправ, то см. параграф второй», - процитировал Реджинальд.
- Ещё вопросы будут?
- Никак нет.
- «Стрелы» к старту готовы, - доложили из ангара. – Разрешите взлёт?
- «Стрелы», вам – взлёт, - скомандовал Кенни.
Через несколько минут поступили первые донесения:
- В районе ярмарок «Лабаз» и «Бутырский базар» подозрительных объектов не зафиксировано.
Кенни, не оборачиваясь, приказал Реджинальду:
- Всё, чеши в ангар. Связь – каждые десять минут на двадцать втором канале. Твой позывной: «двести семьдесят третий». Невыход в эфир в заданное время расценивается как дезертирство.
Задорный характер Реджи не позволил ему смолчать:
- Командир, ну ты жжОшь! Куда я с подводной лодки-то денусь?
- А кто тебя знает? – в тон ответил Кенни. – Где вот ты на Гнилых Пеньках шароё@ился, что я тебя два дня найти не мог? А?
- Я был с дамой. А когда я с дамой, я бля… блюду конспирацию.
Лучше бы он этого не говорил…
- А по поводу бабслея ты ещё объяснение писать будешь! – зарычал Кенни, моментально ощетинившись.
Тут он заметил у дверей скопление почитательниц, с любопытством заглядывающих в рубку. Видимо, их привлёк шум скандала. А посмотреть на то, как два таких крутых и горячих кабальеро выясняют отношения – в таком удовольствии никто себе не откажет.
При виде девушек Кенни тотчас состроил любезную улыбку кандидата в Президенты США на митинге перед избирателями штата Флорида.
- Милые девушки! Пожалуйста, исчезните отсюда, я сейчас ликбез проводить буду… - И – Реджинальду: - Всё, бл@#ь! Не е@и мне мозг! П@#дуй в ангар, нах! Мухой, ё@ твою мать, не то очко порву на тряпки!
Перспектива подвергнуться столь жестокой хирургической операции вынудила Реджинальда оперативно подхватить ноги в руки. Только полы чОрного плаща взметнулись в воздухе, подняв ветер, сопоставимый по силе с тропическим ураганом. Ветер сдул со стола планы генштаба, и Алекс козликом запрыгал по рубке, чертыхаясь и отлавливая в воздухе порхающие как осенние листья листы бумаги. Один из листов приземлился прямо на голову Кенни. Кенни был так взбешён, что чуть только не искрил, и бумага мгновенно наэлектролизовалась. Алекс, потянувший к ней руку, был сбит с ног разрядом статического электричества.
- Н-ни х@я себе жахнуло, - пробормотал он, поднимаясь на четвереньки и остервенело мотая головой, волосы на которой встали дыбом во всю длину. – Да тут пробивное напряжение по воздуху – сантиметров восемьдесят, не меньше. Командир, ты как насчёт валерьяночки? Не желаешь отведать?
Кенни, молча, смерил его таким взглядом, что Алекс от головы до пят покрылся гусиной кожей. Стены рубки последовали его примеру.
- Ясно. Не желаешь.
Обстановку разрядил (прошу прощения за каламбур) связист.
- Командир, разрешите доложить?
- Докладывай.
- Улей союзников на двенадцатом канале.
- Соединяй, - скомандовал Кенни. Он подошёл к экрану передатчика и исправил злое выражение лица на доброе.
Как и ожидалось, желающим побалакать оказался рейф-лидер Шоун. Вскоре он появился на экране на фоне какого-то пасторального пейзажа, явно спроецированного на стенке при помощи диапроектора для слайдов.
За прошедшие четыре года Шоун ничуть не изменился: всё те же розовые волосы, изящные манеры, ехидная улыба поперёк наглой зелёной морды. Только готический плащ он сменил на концептуальный полупердончик из чёрного винила и круглые солнцезащитные очки, с@изженные у Морфея из кинотрилогии «Матрица».
- Бонжур, бонжур, - промурлыкал Шоун при виде Кенни. – Же сюи зерё дё ву ранконтрэ .
Кенни в панике метнул быстрый взгляд на Алекса: шо делать? Из языков Кенни знал лишь рейфский, английский, плохой английский и плохой русский (последним овладел, когда понял, что плохого английского не хватает для вдалбливания подчинённым прописных истин).
Отзывчивый Алекс, вспомнив, что когда-то окончил институт иностранных языков, быстро черканул на листе ватмана нужные слова (рейфской транскрипцией) и поднял плакат в воздух. Естественно так, чтобы оставаться вне поля зрения Шоуна.
- Э… - произнёс Кенни, перекосоёбив глаза на сторону так, что они только чудом не выпали из глазниц. - Бонжур. Э… Коман са ва?
Шоун был вельми тронут потугами Кенни оперировать изящной словесностью.
- Сэ дифисиль а дир. Жё нё сэ у донэ дё ля тэт , - ответил он, грустно вздыхая.
«Вот же гниииииида! Удавлю, сволочь!» - подумал Кенни об Алексе, поняв, что дешевле и проще было бы сразу признаться в своём невежестве. А теперь – хошь-не-хошь – надо было поддерживать разговор на буржуйском язе, дабы не потерять лицо.
Алекс тонко прочувствовал мысль командира и быстренько вскинул второй плакат.
- А уи? – прочитал Кенни с видом побитой собаки, жутко коверкая слова. – Жё сюи трэ шагринэ. Кэс ки тарив? Алёр он а дэ занюи?
«Неужели этот плебей знает французский? - удивился Шоун. – Бл@#ь, меня опять неверно информировали…» Его французский тоже оставлял желать лучшего. Поэтому он перешёл на английский:
- Дорогой друг и союзник, ну что ж вы сразу не сказали, что у вас мало времени? Конечно, конечно, давайте сразу перейдём к делу. Я внимательнейшим образом изучил ваше предложение и склонен прийти к выводу, что оно заслуживает тщательного рассмотрения, вдумчивой и всесторонней оценки, а также разумного взвешивания с учётом объективного подхода к современным реалиям, принимая во внимание недавние глобальные изменения в международной политике и, как следствие, в международной обстановке.
В гробовой тишине внезапно раздался грохот, как будто упала и покатилась чугунная болванка. Кенни быстро повернул голову в сторону источника шума.
Навигатор Алекс, тихо матерясь, ползал по полу в поисках упавшей челюсти.
- Учитывая вышеизложенное, я, в свою очередь, готов при личной встрече выразить своё мнение, сложившееся по итогам нашего с вами плодотворного сотрудничества, подающего надежду на дальнейшее…
- Секунду, секунду, - прервал его Кенни. Он взял пластмассовую вилочку, аккуратно снял с ушей макароны и выкинул их в форточку. Туда же отправилась и вилочка. – Теперь можно. Продолжайте.
- ...оздоровление дипломатического климата, - подытожил Шоун. – А заодно готов выслушать ваше мнение.
- Э… Мы с вами совершенно согласны, - одобрительно кивнул Кенни, понятия не имея, что сказал. Он был парень простой, институтов не кончал. – Моё мнение неизменно: где и когда?
- В наших планах ничего не изменилось, но из-за непредвиденных обстоятельств, возникших вследствие непреодолимой силы, я буду вынужден прибыть к вам не один.
«Хорошо, что я заказал сервиз на ДВЕНАДЦАТЬ персон!» - подумал Кенни. А вслух спросил:
- А кто ещё будет с вами?
- Когда о наших переговорах узнала Королева моего улья, мне пришлось раскрыть карты. Поэтому она прибудет со мной. Она хочет говорить с вашей Королевой. Её мнение в этом деле будет решающим.

…Когда связь прервалась, и экран погас, Кенни долго пребывал в прострации, стоя неподвижно и уставившись в одну точку. Алекс дипломатично ждал ядерного взрыва. Наконец Кенни пошевелился, кинул на него убийственный взгляд и буркнул:
- Пурьон ну авуар дё бутэй дё водка .
Алекс заглянул в глаза Кенни, в которых отражалась печаль всех рейфов за все пять сезонов «Stargate Atlantis’а» и понял, что следует воздержаться от острот.
- Командир, ты ж непьющий.
- Значит, самое время начать.
- Тогда авек плезир .
Алекс сходил на камбуз, принёс две бутылки гнилопеньковской «Белочки» и два полимерных стаканчика ёмкостью 200 грамм. Кенни разлил водку, вмазал стакан от пояса и занюхал подмышкой.
- П@#дец. – Он поморщился и кашлянул в кулак. – Картина маслом: приплыли.
- Если они узнают, что у нас в союзе нет Королевы, и мы их, выражаясь по-простому, нае@али, можно сразу писать завещание и самоуничтожаться всем ульем, - мрачно предрёк Алекс, разливая по второй.
- Можешь мне это не говорить. Это я и сам знаю, - раздражённо отмахнулся Кенни.
Королеву улья Тодда убили ещё пару лет назад в какой-то дурацкой стычке. И Тодд, будучи вторым лицом в политической фракции, быстро захватил власть. До сей поры ему удавалось скрывать кончину Королевы и все переговоры вести самому, но, якобы, от её лица. Тодд был настолько хитёр, что никто из чужих рейфов не заподозрил лажу, однако один раз всё-таки пришлось пуститься на откровенное шулерство, когда потребовалось вступить в контакт с Первой Королевой. Тогда на роль Королевы своего улья Тодд сблатовал Тейлу Эммаган. (Даже не столько Тейлу, сколько Джона Шепарда, посулив тому золотые горы, молочные реки und кисельные берега.) По ходу реализации проекта всплыли кое-какие мелкие нюансы, в частности, Тейла чуть не провалила «легенду», но Тодд постоянно находился рядом с ней, поэтому – тьфу-тьфу – пронесло. (В хорошем смысле этого слова.) Сейчас с Кенни не было Тодда, который умел наврать с три короба, да так ловко, что даже самая наглая ложь воспринималась как чистейшая правда. И не было под рукой послушной тёлки с геном рейфов, которую можно было бы эффективно загримировать под Королеву .
Словом, ситуация складывалась ужасная, просто хуже некуда. Кенни и Алекс долго стояли и думали, как из неё выкручиваться, по ходу дела раскатали бутылку водки, но умные мысли не озарили ни того, ни другого. В таком очарованном состоянии их застиг Реджинальд, вернувшийся с Сатеды. В каждой руке он держал по коробке с микроволновкой.
- Всё, - констатировал он, поставив печки на пол. – Рейф сделал своё дело.
Кенни очнулся и внимательно, с прищуром, осмотрел его с головы до пят. Реджи с подозрением уставился на него, потом посмотрел на себя, потом опять уставился на Кенни.
- Что-то не так? – с беспокойством уточнил он. – У меня что, глаз дёргается, или из носа потекло?
- Скажи мне, друг, - произнёс Кенни, обхаживая его кругами, как Кощеюшка - Василису, - ты в самодеятельности когда-нибудь участвовал?
- Нет, - ответил Реджи, справедливо чуя подвох. – Ни разу. А что?
Кенни оглянулся на Алекса. Тот мысль командира понял.
- Всецело одобряю. Бородёнку сбрить, и чем не Королева?
- Что-о? – Реджи выпучил глаза и попятился. – Эй, мужики, да вы в своём уме?
- Был бы я не в своём уме, я бы тебе такое не предлагал, - отрезал Кенни. Он кратко поведал о незапланированном визите чужой Королевы. – Соглашайся добровольно, потому что если добровольцев не найдётся, я их буду назначать.
- Почему я? – возопиял Реджи.
- Потому что я не могу отвлекать членов экипажа, непосредственно задействованных в управлении ульем. А ты в своей каптёрке всё равно ни @уя не делаешь, груши околачиваешь. Вот и поработаешь маленько на благо нашего общего дела.
- Ладно, - пробурчал Реджи. – Положим, бородку я сбрею. А маскулинный гендер куда девать прикажете?
Кенни посмотрел на него ещё внимательнее и заботливее. И тихо отчеканил:
- Попрошу при мне не выражаться.
- Не грусти, кореш, - подбодрил Алекс. – А ля герр, ком а ля герр. Мысленно мы с тобой.
Реджи ворохнул в его сторону глазами, но ничего не ответил, лишь понурил голову.
Кенни хлопнул в ладоши.
- Я знал, что мы поймём друг друга! - И - Алексу: - Зови Чекистку.
«Чекисткой» Кенни за глаза прозвал ту самую бой-девицу, которая соблазнила Реджи на Гнилых Пеньках. (Хотя кто кого соблазнил – вопрос спорный, потому что Реджинальд и сам был парень не промах.) Вообще по паспорту её величали «Красной Шапочкой», но полиглот Алекс козырнул эрудицией и переименовал девку в «Чырвоны Каптурок» . Такое сложное имя собственное было неподвластно уму Кенни, и он урезал его до «ЧК». Отсюда и повелось: «Чекистка».
Чекистка была не в претензии за пертурбации её анкетных данных, потому что сама, едва попав в улей, пораздавала рейфам имена. Так Реджинальд стал Реджинальдом, а Алекс… ага, щаз, Вы что подумали? Алексеем его нарекли...
Кенни во избежание путаницы в документах добровольно сознался, что когда-то уже получил имя от Джона Шеппарда. На скромный вопрос, не смущает ли его ТАКОЕ имя, Кенни (в тот день он был в хорошем настроении) пожал плечами и разумно заметил:
- Да мне пофигу, как меня назовут, хоть туалетной бумагой, лишь бы в сортире не повесили.
Чекистка быстро освоилась в улье, переселилась в кубрик завхоза и дала понять остальным почитательницам, что застолбила на него все права. Не обошлось без конфликтов, диверсий и интриг: Реджи был очень симпатичным парнем с искромётным чувством юмора и исключительно покладистым характером (насколько это возможно для рейфа). А главное, у него всегда можно было разжиться дефицитным товаром. Поэтому желающих согревать его одинокими зимними звёздными ночами было - хоть отбавляй. Но у Чекистки имелось неоспоримое преимущество: именной короткоствол с дарственной надписью: «Боевой подруге – от шефа Кауэна и огневых товарищей». Что касаемо виновника торжества, то его ещё на Гнилых Пеньках сразила изобретательность Чекистки, представшей в кожанке, в фуражке и с наганом. Такое вытворяла, м-м-м-м… Реджи любил разнообразие и по-детски обожал эксперименты. Кенни уже несколько раз намекал ему, чтобы они с Чекисткой вели себя потише, а то солдаты пугаются.
Ничуть не уступала ей сестра – знойная К.А.Ю.К., получившая право доступа к телу навигатора Алекса. Алекс назвал её просто – Машутка, потому что ему был лень запоминать её настоящее, очень длинное и заковыристое имя.
Кенни некоторое время пытался бороться с прелюбодейством, читал подчинённым лекции на тему «облико морале», понял, что все его нотации пролетают мимо кассы, совершенно не оседая в мозгах членов (!!!) экипажа, плюнул, выбрал себе почитательницу посмазливее и ударился во все тяжкие. В конце концов, никто на борту улья – ни рейфы, ни почитательницы – не были обременены семейными обязательствами. Поэтому никого не интересовало, кто с кем, где, когда и как. Единственными опасностями, грозящими подобным взаимоотношениям, были время и безделье. Их побочным эффектом являлся феномен, который цивилисты называют «переменой лиц в обязательстве»: когда народ, удовлетворив свои естественные потребности в полном объёме, производит перегруппировку сил и меняется партнёр(ш)ами. В данной ситуации многое зависело от зоркого ока командира: как быстро он сумеет распознать первые симптомы транзитивного замыкания среди рейфов и почитательниц и уложить народ в стазис…
Но это так – лирическое отступление и размышление о терниях, коими увита тропа к перспективе полнофункционального взаимодействия двух близких по генетическому строению рас. О как.
Итак, Кенни вызвал Чекистку и, подавив невольный порыв ущипнуть её за юго-западную часть тела, прочитал ей речь в духе агиток КПСС о начале освоения целины:
- На вас, дорогой товарищ, неотрывно смотрят Родина, Партия и Правительство, поэтому все ваши стремления должны быть направлены на широкое, всестороннее осмысление и плановую реализацию поставленной задачи.
- Похоже, словесный понос неформала – вещь заразная, - шепнул Алекс в рукав своего плаща.
Рукав молча согласился.
- Одним словом, тебе двадцать четыре часа на то, чтобы сделать из этого рейфа Королеву. Творческий подход только приветствуется.
Чекистка кинула на Реджи хищный взгляд, щёлкнула каблуками, вытянулась в струнку и отдала воинское приветствие:
- Да, мой генерал!
- Вот! – попенял Кенни Алексу, когда Чекистка, взяв понурого Реджи за бороду, уволокла его с мостика. – Учись, как надо отвечать старшему по званию!
Приблизительно через два часа Чекистка позвала Кенни и Алекса взглянуть на первые результаты. Когда рейфы ввалились в каптёрку, временно переоборудованную под грим-уборную, они разразились бешеными аплодисментами.
Зама по тылу было не узнать. Во-первых, он сбрил эспаньолку. Во-вторых, на голове ему соорудили причёску как у Морган Лакруа в клипе на песню «Dark lantern» . А вот манеру краситься стилисты, похоже, позаимствовали у британских кельтов, поэтому Реджи стал похож на сильно зазеленевшего Лютца Деммлера в боевом раскрасе. Безжалостные Чекистка и Машутка упаковали Реджинальда в алый корсет, чёрные кружевные перчатки до локтей и длинную чёрную юбку кринолин. Под корсет на то место, где у женщин растут молочные железы, Чекистка и Машутка запихали пару поролоновых подплечников и прихватили их на живульку к подкладу.
Корсет жестоко стягивал Реджинальду торс и заставлял держать спину так прямо, как будто его на кресте распяли. Но самым страшным испытанием для него стала обувь: готические сапоги высотой до колена, с платформой 12 см и шнуровкой до самых ботфорт. И без того не маленького роста, в готических сапогах Реджи вообще смотрелся как пожарная каланча в частном секторе. Зато Кенни остался доволен увиденным. У него в характере присутствовала некая склонность к монументализму. К слову, выбором Тейлы на роль Королевы он был недоволен. И честно высказывал Тодду своё «ай-яй-яй». Настоящая Королева, по мнению Кенни, должна быть высокой, статной и величавой. С зычным ефрейторским басом. Чтоб как рявкнула, так в башке мгновенно наступило прояснение. А из Тейлы какая Королева? Метр с кепкой, голосишко слабый, с придыханием. Рейфы между собой её так и прозвали: «Атозианская низкожопка».
(У рейфов отличное чувство юмора. Только люди его не понимают. На самом деле, сказать по секрету, рейфы страшно не любят, когда люди дают им имена. Считают это проявлением людского шовинизма. Поэтому в отместку начинают выдумывать людям прозвища. Принимая во внимание рейфскую эрудицию, тягу к знаниям и склонность к быстрому усвоению всего нового, прозвища получались злые. Например, Ронона Декса рейфы прозвали «Сатедианский карамультук» за его комическую любовь к своему пистолету. Подполковника Шеппарда называли «Враг дембеля – сын армии» или «Придурь полковая». Сердито, конечно, но всё же лучше, чем «Полупокер в полуботинках», как настаивал Максимка.
Самым страшным изливателем яда оказался, естественно, Тодд. Тодд вообще был остёр на язык и за словом в карман не лез. А когда он дорвался до художественного фонда атлантийской библиотеки, его безграничная фантазия получила мощную подпитку от хороших литературных источников. Так, флот землян вообще и Степашку Колдвелла в частности Тоддушка окрестил «Люфтваффе». С его же лёгкой руки к Вулси прицепилась кличка «Рейхсляйтер», к генералу Лэндри – «Дуче», а к лидерам Атлантиды – «Общество Туле». Но больше всего досталось Карсону Беккету, – разработчику хоффанской вакцины, – которого Тодд величал «Доктор Менгеле» или «Доктор Зло». О Саманте Картер Тодд высказывался туманно-витиевато: «Полковник Картер – это Service Pack 3 для Windows XP: похоже на Vista, но всё-таки что-то не то…»
Кроме того, свою посильную лепту в устное народное творчество внёс Эрик , который широко растиражировал погоняло доктора МакКея: «Профессор кислых щей». Инициативу Эрика поддержал Майкл, который предложил свой вариант прозвища для Родни: «Пупс». Кроме того, Майкл был автором кликухи для майора Лорна – «Кельманда» (потому что Лорна эксплуатировали все, кому ни лень). Не остался в стороне и Кенни, наградивший Дженнифер Келлер прозвищем «Поночка» .)
- Палачи проклятые. Совести у вас нет, - просипел Реджи, тщетно пытаясь ослабить корсет.
- Не дыши глубоко, а то шнуровка лопнет, - предупредила Чекистка, отступив подальше, чтобы полюбоваться делом рук своих.
- Я и так дышу практически через жопу! – огрызнулся Реджи.
- Смотри, не задохнись, когда сидеть будешь, - парировал Кенни.
- Не боись, командир, сядем все.
- Разговорчики! – зарычал Кенни. – Давай в тронный зал. Отрабатывай посадку на трон.
Реджи сделал один неуверенный шаг, не удержался на каблуках и рухнул с высоты своего двухметрового роста. Кенни рыцарски пришёл ему на помощь, поймав в полёте, прежде чем бы он упал и расшиб себе лицо.
Спасённый Реджи безвольно повис на шее командира.
- Стойте так! – воскликнул Алекс. – Я – за фотоаппаратом!
- Только посмей! – хором взревели Кенни и Реджи, высвобождаясь из объятий друг друга.
- Замените обувку, умоляю! – простонал Реджинальд, оседая на пол в волнах кринолина. - Дайте сланцы, гады!
Кенни и Алекс вдвоём подняли его и поставили на ноги. Реджи сделал попытку грохнуться ещё раз, но Кенни и Алекс успели подпереть его с двух сторон и упасть не дали.
- Девчата, - обратился Кенни к Чекистке и Машутке, - а других сапог нет?
- Только на «шпильках».
Реджи в отчаянии зашипел, возведя очи горе.
И тут навигатор Алекс хлопнул себя по лбу и заявил, что у него, оказывается, в кубрике завалялись кроссовки... практически не надёванные. Когда он сообщил об этом Кенни, тот вспомнил обстоятельства приобретения кроссовок и разразился совсем не командирскими фырканьем и кудахтаньем, чуть не уронив Реджи.

Лирическое отступление.
То, что осталось за кадром в эпизоде 5.10 «Первый контакт».


Кроссачами Алекс разжился во время официального визита на «Дедал». Он был за штурвалом шаттла, на котором прилетели Тодд, Кенни и Билли. Пока командиры протирали штаны на совещании с мистером Вулси и доктором Келлер, Алекс, которого на совещание не пригласили, смертельно заскучал и начал прогуливаться по ангару, с любопытством изучая устройство земного крейсера. Беспокоясь, как бы он чего-нибудь не спёр или не поломал, Степан Колдвелл приказал трём молоденьким офицерикам занять «дорогого гостя» полезным делом.
Молоденькие офицерики недавно закончили лётное училище, рейфов знали только понаслышке, поэтому, наблюдая за Алексом, который с вялым и пресыщенным видом бродил вокруг шаттла, как-то не сильно прониклись мыслью, что это - хищник, от которого следует держаться подальше. И сговорились между собой рейфа на его моднявый плащ опустить. В связи с чем предложили ему партию в «Морской бой».
Алекс, как все рейфы, обожал азартные игры. Он с восторгом согласился.
Финал чемпионата предугадать несложно. Алекс выиграл у троих балбесов: кроссовки, футболку, шорты и гольфы клуба «Манчестер Юнайтед», хоккейный шлем, хоккейную клюшку, банджо, ящик гранат Ф-1, пять винтовок М-16, три бочки мазута, две бочки ацетона, десять десятилитровых канистр с авиационным спиртом, восемь аптечек, пятнадцать алюминиевых фляжек, два армейских рюкзака, четыре сапёрные лопатки, шестнадцать блоков сигарет «Мальборо», набор для дегазации и пулемёт ДШК. Когда сделали ставку на то, кто рванёт стоп-кран, один из игроков сообразил, что дело зашло слишком далеко, и побежал ябедничать Колдвеллу.
Степан, выслушав доклад, поменялся в лице, подорвался с совещания и помчался в ангар разбираться. Почуяв запах жареного, мистер Вулси извинился перед гостями и побежал за Колдвеллом. Тодд и Кенни, переглянувшись, вскочили и бросились следом. В брифинг-зале остались только Билли и доктор Дженнифер Келлер. Некоторое время они с опаской смотрели друг на друга, потом одновременно метнулись к дверям зала, выглянули, убедились, что охранка тоже сбежала, после чего доктор Келлер заперла дверь на ключ, ухватила Билли за ремень плаща и, применив запрещённый приём борьбы самбо, повергла его на пол…
…Когда квартет – Колдвелл, Вулси, Тодд и Кенни - ворвался в ангар, господа офицеры уже тянули спички, выбирая, кто пойдёт дёргать стоп-кран. А Алекс, самодовольно ухмыляясь, с сигаретой в зубах и в хоккейном шлеме на голове, сидя на бочке с мазутом, наигрывал на банджо марш «Прощание славянки» в стиле кантри. Плешивый, не сбавляя хода, развернулся на сто восемьдесят градусов и дунул прочь от этого проклятого места. Колдвелл и Кенни, не сговариваясь, заорали: «Ложись!» - повалились на пол ногами к воображаемому взрыву и прикрыли головы руками. Хладнокровие сохранил только Тоддушка, который с воплем: «Да кто ж у бензина курит?!» - выдернул у Алекса изо рта сигарету, бросил её на пол и затоптал.
Все лица, причастные к азартным играм на военном корабле и нарушению правил техники безопасности, получили заслуженное взыскание. Троих офицериков Колдвелл заставил писать объяснения и до завершения служебной проверки отправил на «губу». Морально неустойчивого Алекса Тодд отослал обратно в улей. Правда, часть трофеев - кроссовки, спортинвентарь и банджо - ему разрешили оставить.
Но самое страшное ожидало Колдвелла, Вулси, Тодда и Кенни, когда они вернулись в брифинг-зал. Во-первых, дверь оказалась заперта изнутри. Во-вторых, из-за двери доносились звуки, как будто кого-то душили и одновременно били об пол. Степан несколько раз постучал в дверь и потребовал открыть. Его просьбу проигнорировали. Тодд и Кенни посинели от страха, предположив, что Билли воспользовался удобным случаем и сожрал доктора Келлер.
Тогда Степан послал одного из солдат за гвоздодёром.
…Погнув четыре гвоздодёра, Степан отрядил солдатика за циркулярной пилой. Поломав пилу, попросил срочно доставить газосварочный аппарат. Однако до таких экстренных мер не дошло, потому что дверь вдруг распахнулась сама. На пороге, пошатываясь, стоял Билли: волосы всклокочены, одежда в беспорядке, на шее – засос, на морде – следы губной помады.
- Зашибись! – прохрипел он и рухнул лицом вниз.
Тодд и Кенни едва успели его подхватить. Вулси кинул недоумевающий взгляд на доктора Келлер, которая приподнялась из-за дивана. Дженнифер достала сигарету, щёлкнула зажигалкой, небрежно прикурила, выпустила изо рта струйку дыма, перехватила взгляд Вулси и пожала плечами с невинным выражением лица.
- Не виноватая я. Он сам пришёл.
…Чтобы привести Билли в чувство, Тодд влил в него две бутылки шмурдяка, которые Степан достал из аптечки. Когда Билли очнулся и увидел Дженнифер, он в ужасе взвизгнул и запрыгнул Тодду на руки. Тодд отдирал его от себя, как лейкопластырь. Билли согласился слезть с его рук только тогда, когда Вулси увёл Дженнифер в другой отсек. А после наотрез отказывался находиться с ней в одном помещении, пригрозив, что в противном случае пойдёт и даст Ронону Дексу себя застрелить.
Кенни искренне недоумевал, чем Билли ТАК напугала милая юная девушка доктор Келлер? О таких как она сатирик Михаил Жванецкий писал: «Самого субтильного возраста и вида». Кенни даже прозвал её «Поночкой» за некоторое сходство с данным персонажем.
Иллюзия продолжалась ровно до того момента, как Кенни столкнулся с ней в узком тёмном коридоре…
…Часовые, производившие обход «Дедала», услышали только истошный вопль и успели отскочить и прижаться к стенкам. Прямо на них из тьмы коридора с выпученными от страха глазами на полных парах вылетел Кенни. Солдатики слышали, что рейфы очень быстро бегают и очень высоко прыгают , но до сего момента не верили, что рейф может взобраться по гладкой отвесной пятиметровой стене, пробежать по потолку и угнездиться на лампе за каких-то паршивых пять секунд. Именно этот акробатический номер Кенни проделал на их глазах. Солдаты дружно опустили винтовки, выхватили мобильные телефоны и начали снимать его на видео.
Следом за Кенни из коридора, застенчиво улыбаясь, неспешно выплыла доктор Келлер. Она остановилась под лампой, на которой сидел Кенни, посмотрела на него и плотоядно облизнулась.
- Свят, свят, свят, - прошептал Кенни, крепче вцепившись в лампу.
- Слазь, милый, - нежно проворковала Дженнифер. – Мы ещё не закончили.
Кенни отрицательно помотал головой.
- Слазь по-хорошему.
- Нет!
- Слазь, а то ведь я сама тебя сниму. Только тебе это не понравится…
Но Кенни добровольно сдаваться не желал. Тогда Дженнифер открыла свой докторский чемоданчик, достала пневматический пистолет, шприц и ампулу с какой-то гадостью. Набрала в шприц гадости из ампулы, зарядила шприц в пистолет и предъявила это всё Кенни на обозрение.
- Здесь очень мощный афродизиак. Им коней возбуждают. А с такого расстояния я не промахнусь…
- Спасите!!! – заорал Кенни благим матом, наплевав на приличия.
Его призыв о помощи был услышан: из коридора выбежали Колдвелл, Вулси и Тодд. Степан успел перехватить руку Келлер и отвести дуло пистолета от Кенни буквально за пол секунды до выстрела. Шприц с афродизиаком улетел куда-то в сторону. На беду, в той стороне стояли Вулси и Тодд. Если б не реакция Тодда, который успел отпрыгнуть и отдёрнуть Ричарда от пролетающего шприца, страшно представить, чем бы всё закончилось!
Кенни удалось сманить с лампы, только пообещав запереть буйную докторшу. На просьбу солдатиков повторить на бис пробег по потолку Кенни резковато ответил, что бег по потолку противоречит законам гравитации. Но если солдатики будут донимать его подъё@ками, то они не только по потолку забегают, они у него в ластах на намыленный столб залезут… После этого Тоддушка ласково обнял старпома за плечи и увёл прочь, а то воздух в отсеке начал накаляться…
- А что, действительно можно в ластах на намыленный столб залезть? – спросил Колдвелл чуть попозже, когда они с Тоддом сидели в кают-компании и втихушку курили кальян, передавая его под столом. При этом Колдвелл, как и подобает радушному хозяину, всыпал в кальян стакан ядрёного пакистанского ганджубаса.
- Запросто, - кивнул Тодд. - Главное, правильно поставить задачу.
- А вы как обычно ставите?
- «Или лезешь – или я тебя съем».
Плешивый в этот момент сидел в другом конце кают-компании и читал какой-то рапорт. Время от времени он подозрительно косился на Колдвелла и Тодда, не понимая, чего они хихикают, как идиоты.
Наконец он не выдержал.
- Вы что там, курите?
- Никак нет! – в один голос ответили Колдвелл и Тодд и тупо заржали.
Весёленькие, в общем, были переговоры…

- Короче, - скомандовал Кенни, отсмеявшись. – Дуй за кроссами.
Алекс сходил в свой кубрик, принёс кроссовки и зачем-то – хоккейную клюшку.
- А это-то на@уя припёр? – удивился Кенни, пока Реджи переобувался.
Алекс несколько раз со зверским выражением лица взмахнул клюшкой: только ветер засвистел.
- Дамы, кыш отсюда!
- Да я вот об чём подумал… - сказал Алекс, когда Чекистка и Машутка ретировались. - Если нас расколют, придётся убить неформала.
- Ты чё? – Кенни покрутил пальцем у виска. – У нас не будет оружия.
Честно говоря, Кенни тоже считал, что если переговоры выльются не в то русло, придётся быстро «мочить» вражескую делегацию. И как-то сомневался, что сумеет одолеть Шоуна в рукопашном бою... Шоун-то с виду вроде тихоня, да только в гневе страшен. Во всяком случае, кто-то рассказывал, что когда Шоун расходится, пипл прячется по норам и не высовывается, пока гроза не отгремит.
- Я знаю. Вот эта вот хрень, - Алекс взмахнул клюшкой ещё раз, - будет нашим оружием. На неё никто не подумает. А мы скажем, что это скипетр.
Кенни с интересом пощупал клюшку. У рейфов не принято драться палками, поэтому враньё могло и прокатить.
- А вообще, что ею делают?
- По шайбе бьют.
- По чьей? – не врубился Кенни.
- В нашем случае это будет «шайба» неформала. Главное, командир, - тут Алекс вложил клюшку в руки Кенни и показал, как правильно наносить удар, - бей, чтоб с одного раза его уложить. И чтоб уже не встал. А я возьму на себя его свиту.
- Я надеюсь, конечно, что до этого не дойдёт, - заметил Кенни, вертя в руках клюшку.
- Ага! – подал голос Реджи. – А ежели таки дойдёт, то что с Королевой ихней будем делать?
- Что, что… Договариваться! Объясняться в любви и клясться в вечной дружбе! – ответил Кенни. – Нам самим Королева не помешала бы. По крайней мере, пока нашего командира где-то носит.
- Интересное решение, - тут же подхватил Алекс. – Но тогда ТЕБЕ придётся её охмурять.
Кенни поморщился: опасное это занятие - кадриться к чужой Королеве, когда рядом крутится её фаворит. Можно в рыло получить. А то, что Шоун ходит у Королевы в фаворитах, Кенни не сомневался. Командирами ульев и ведущими специалистами по научной части просто так не становятся. Всем, например, известно, каким макаром Тоддушка просочился на командную должность. Только этот интимный момент тоже остался за кадром.
Одно расхолаживало: Королева могла попасться старая, тёртая и с норовом. А у Кенни мозгов не хватало, чтобы манипулировать старой и тёртой Королевой.
- Ладно, я поработаю над этим вопросом, - сказал он и поставил клюшку в угол.
Реджинальд к тому времени облачился в кроссовки, которые в сочетании с фильдекосовыми чулками на его отнюдь не женских ногах смотрелись, мягко говоря, экзотично.
- Тьфу, срамота! – плюнул он, полюбовавшись на себя в зеркало.
- Не срамота, а креатив, - поправил неунывающий Алекс. – Ни @уя-то ты не понимаешь в высокой моде.
- Это новый тренд, - изрёк Кенни. – Только юбку опусти пониже, чтобы их маленечко прикрыть.
Реджи, конечно, всё равно дулся и шипел от злости. Остаток дня девки муштровали его в тронном зале, прививая женские манеры. Плыть аки лебедь белая он довольно быстро научился. И даже ногами в подоле не заплетался: всё-таки, опыт ношения длинного плаща сказывался. Самым сложным оказалось отучить его задирать юбку, чтобы засовывать руки в карманы.
Тем временем Кенни в своём кубрике оттачивал перед зеркалом великосветские ужимки и вспоминал приёмы, при помощи которых Тодд охмурял покойную Королеву. Нет-нет, да и косился на клюшку, которая стояла в углу. А весельчак Алекс, на долю которого в случае форс-мажорных обстоятельств выпадало устранение шоуновой свиты, поставил к пульту управления ульем второго пилота и уметелил в спортзал. И там ожесточённо лупил боксёрскую грушу, отрабатывая удары…


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 19:55 | Сообщение # 13
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
6.09. Санитары общества
(Автор просит прощения за то, что до сих пор не определился с жанром. Глава получилась не позитивная.)


Знал бы я, что так выйдет неказисто,
Я убрал бы руку пальцастую…
А. Лаэртский, «Верзила»

Но вдруг из темноты раздался рёв,
Затем с петель слетела в доме дверь.
За шумною толпой
Бежал огромный страшный зверь.
Охотник…
Король и Шут, «Охотник»


…Тем временем за сотни миль от города-героя Атлантиды, в городе-герое Лас-Вегасе, снабдив Вегаса инструкциями и отеческими наставлениями, Женя Хватов приготовился к наихудшему. Наихудшее не замедлило свершиться: Билли вручил ему рабочий комбинезон и сказал, что не@уй время терять, пора заняться починкой передатчика.
Как говорится: жопа в мыле, рожа в грязи – появилась рота связи. Оперативная починка передатчика была в интересах Хватова: чем быстрее он разберётся с устройством, тем быстрее сможет произвести обратный обмен телами. Жентос старательно гнал мысль о том, что процесс может быть необратимым.
Забрав линялый комбез, Евгений Петрович удалился в спальню Скруджа переодеваться. Через двадцать минут Билли, устав ждать, отправился на его поиски. Обнаружил Хватова, вертящимся перед зеркалом в форме одежды «голый торс» и самозабвенно изучающим как своё отражение в зеркале, так и свою новую анатомию в реале.
- Ты почему ещё не одет? – взорвался Билли.
- Сука, бля, - весело хрюкал Жентос, разглядывая грудь, – у меня сосков нет! А где они? Колись: ты их отвинтил и выбросил?
- А тебе они нужны? Ты кому-то титьку давать собрался? – кипятился Билли.
- Не, ну если член есть, то и соски должны быть, - заливался смехом Женя. - А чё, у ваших баб их тоже нету? А как вы размножаетесь, если не секрет?
- Я тебе расскажу. Потом. Если захочешь! – рявкнул Билли. – Одевайся! Считаю до трёх!
- Тьфу, ну совсем юмора нет у че… рейфа, - ухмыльнулся Женя, скосив глаза и пытаясь заглянуть через левое плечо. Очень уж сильно заинтересовал его собственный хребет: позвонки округлой формы выступали примерно на полтора – два сантиметра. Предплечья и спина в районе лопаток были испещрены замысловатой вязью татуировок. Последние два благоприобретения Хватова решительно не устроили: он не был фанатом нательной живописи. А позвонки, по его разумению, придавали ему сходство с крокодилом. Хотя, положа руку на сердце, при сравнении своего родного тела с телом рейфа, Евгений Петрович горько констатировал, что Вегас набирает очки с гигантским отрывом.
- Ты меня слышал? – зарычал Билли, подкрадываясь сзади. – Одевайся, убью!
Хватов резко обернулся и рявкнул на него так, что Билли отскочил метра на два. Два рейфа, ощетинившись и злобно сверкая глазами, несколько минут гипнотизировали друг друга и скалились.
Билли первый взял себя в руки.
- Жду тебя в гостиной, - буркнул он и удалился.
Хватов оделся, не совсем понимая, что на него накатило. Откуда повадочки такие странные взялись? Если это - остаточные явления рейфской натуры, то данная тенденция – есть повод для беспокойства. Как бы по тихой грусти свою собственную личность не утратить…
…Билли терпеливо ждал в гостиной, сидя на каком-то металлическом ящике. Вдвоём они - Билли с Женей - разобрали поверженные приборные панели, распутали кабеля и отсоединили их от пульта. Билли руководил, а Хватов, чертыхаясь, усердно работал отвёрткой, вывинчивая из покорёженных металлических конструкций блоки и платы неизвестного назначения и складируя их на полу аккуратными стопками.
- Ну? Дальше что? – спросил Хватов, когда в гостиной был наведён относительный порядок.
- Дальше, - ответил Билли, - проверим состояние аккумулятора.
- Это как?
Вместо ответа штурман кивнул на ящик, на котором сидел перед приходом Жени. Аккумулятор (на вид – точная копия автомобильного, только увеличенная раз в десять) казался громоздким и неудобным для захвата. Весил он центнер, если не больше. В этом Хватов успел убедиться раньше, когда отодвигал его к стенке, расчищая плацдарм для работы.
- Внутри находится радиоактивное вещество. Поэтому работать будем не здесь.
Билли велел нести аккумулятор из гостиной в гараж (прямо из дома в гараж вёл отдельный выход, поэтому соседи не могли видеть манёвры рейфов). В гараже находился погреб. У аккумулятора не было ни ручек, ни выемок, чтобы ухватиться, но пытливый русским ум быстро скумекал, как дотащить его до гаража с минимальными усилиями: Хватов просунул под аккумулятор кусок брезента, после чего они с Билли упёрли массивный прибор волоком.
В гараже Билли не без труда поднял утяжелённую свинцом крышку погреба и велел Хватову спускаться вниз.
- Только после тебя, дружище, - шаркнул ножкой Женя. Плох тот полицейский, который показывает спину потенциальному преступнику.
- Не дури, будешь принимать! – зашипел Билли.
Женя, войдя в роль, зашипел в ответ. Игра «Кто кого перешипит» походила на мартовские склоки двух котов: те тоже сначала друг на друга орут. Видимо, Женя шипел убедительнее, потому что Билли неожиданно примолк, дал ему подножку, и Хватов кувыркнулся в погреб.
Хватов-человек при падении с высоты двух метров на неизвестную поверхность вполне мог свернуть себе шею и переломать конечности. Хватов-рейф перегруппировался в воздухе и приземлился как кошка на ноги.
Билли стоял возле люка и фыркал. Видимо, фырканье символизировало смех.
- Ну, козлячья рожа, я тебе отомщу, - пробормотал Евгений Петрович. – Ох, дождёшься у меня…
В погребе не было освещения, однако Женя обнаружил, что свет ему не нужен: он прекрасно видит в темноте. То, что Билли тоже видит в темноте, он понял, когда заметил, что его вертикальные зрачки расширились и стали круглыми. «Что ж, неплохо, - одобрил Жентос. – Полезное приобретение. Его можно и оставить».
- Принимай подачу, - сказал Билли, схватив брезент за края и спуская аккумулятор вниз на полотнище.
Но полотнище оказалось слишком коротким и не доставало до пола каких-то паршивых три фута.
- И чё? – спросил Жентос, задрав голову.
- Ничё! Бери и ставь на пол!
- Ты с дуба рухнул? Он же весит сто кило!
- Бери, я сказал, не хнычь! Сто кило для тебя - не вес.
- Хе! Не вес, да?
Тем не менее, Хватов попробовал перехватить аккумулятор. К вящему его удивлению, тот не показался тяжёлым. Женя снял его с брезента, перенёс к стенке и поставил там, не прилагая заметных усилий.
После чего Билли спустился в погреб, походя, задраив за собой люк.
Стены и потолок погреба были обиты свинцовыми пластинами. Под ногами валялся подозрительный хлам органотехнического происхождения.
- Чем займёмся? – спросил Хватов, стряхивая с ноги какие-то то ли счупальца, то ли провода.
- Диагностикой и восстановлением аккумулятора, - объяснил Билли, расхаживая вдоль стен, дёргая и соединяя между собой омерзительные на вид корешки, торчащие меж свинцовых пластин. Корешки были все одинаковые. Как в них Билли разбирался? Женя стоял и смотрел на него во все глаза – дерево деревом.
Затем Билли снял с аккумулятора крышку. Она крепилась четырьмя щеколдами, похожими на оконные «шпингалеты». Внутри аккумулятор оказался органическим, отчего у Жени возникла аллюзия на «Видеодром» Дэвида Кроненберга: ящик был заполнен красновато-коричневой плотью с синими прожилками сосудов. «Это свинство» (как тотчас нарёк его Женя) ритмично пульсировало, явно дышало и, очевидно, обладало неким интеллектом. Билли приложил ладонь к мягкой бугристой поверхности, закрыл глаза и замер.
Хватов ждал, от нетерпения барабаня пальцами по стене.
Внезапно Билли заурчал, как кот, и с нежностью – ну надо же! - погладил живую плоть аккумулятора. Хватов перехватил мысли рейфа, и его нижняя челюсть стала медленно отвисать до тех пор, пока не притормозила в районе поясницы: Билли утешал прибор, который жаловался на многочисленные неисправности.
- Ну, чего уставился? – проворчал Билли, правильно истолковав женино изумление. – Он частично органический. Внутри – мини-реактор, снаружи – живая ткань. Она поглощает радиацию, передаёт мне сведения о состоянии системы и служит проводником для соединения с пультом управления.
Билли продолжал поглаживать аккумулятор, пока в ткани не образовалась преотвратнейшая с виду, точно открытая рана, щель с ярко-алыми краями. Билли погрузил в неё руку (раздалось утробное «чммммок!»; Хватова передёрнуло) и вытащил из внутренностей прибора покрытую слизью цилиндрическую ёмкость из блестящего металла, наполненную радиоактивным топливом.
- Внутренние повреждения минимальные, - констатировал Билли. И пристально посмотрел в глаза детективу. – Он сможет залечить их без хирургического вмешательства. Тебе повезло, иначе бы я тебя точно прибил. Ты не представляешь, с каким трудом мы его вырастили.
- Вырастили? – переспросил Жентос, нервно потирая правое ухо. В ухе звенело. Значит, кто-то его вспоминал... Шеф? Может, Люся? - А почему это... тово... если он поглощает радиацию, вы не зарастили весь дом?
Билли вздохнул и терпеливо объяснил:
- Вырастили из образцов собственных клеток. Как выращиваем свои космические корабли. Но для выращивания крупных сложных организмов нужно время, нужны подходящие лабораторные условия, а не этот сарай.
Говоря, Билли встал и отошёл в центр погреба. Пошарил на земле, отыскал металлическое кольцо, дёрнул. В результате его манипуляций в полу открылся ещё один люк, прикрывающий неглубокую нишу. В нише находился свинцовый контейнер. Билли вынул из него ещё один цилиндр – точную копию того, который извлёк из аккумулятора. Старый цилиндр он обтёр от слизи и положил в контейнер. Потом поставил контейнер обратно в нишу и закрыл люк. Вернувшись к аккумулятору, снова сунул руку в «рану» и вытянул из неё шершавый проводок, сильно смахивающий на дохлого земляного червя. Только проводок был более чем живым. Стоило Билли поднести к нему цилиндр, как проводок ожил и обвил его, присосавшись к соединительной клемме на крышке.
- Отлично, детка, - хмыкнул Билли, опуская цилиндр в «рану», края которой моментально затянулись. – То, что доктор прописал. Сейчас, - добавил он, косясь на Хватова, - пара минут, аккумулятор получит энергию и начнёт залечивать повреждения. И тогда можно приступать.
- Угу, - кивнул Женя. Он чувствовал, что воздух в погребе становится спёртым. Довершая дискомфорт, церковные колокола били уже и в левом ухе.
Аккумулятор заряжался медленнее, чем предрекал Билли. Штурман нервничал и поглядывал на часы: нахвататься лишних бэров неприятно даже рейфу. В подвале, определённо, был сильный радиационный фон. Восприимчивость Хватова к различным природным катаклизмам повысилась, поэтому он прямо-таки кожей чувствовал, как в тело врезаются нейтроны.
Вместо двух минут пришлось ждать пять. Эти пять минут показались Хватову пятью часами, потому что с каждой секундой воздух становился тяжелее и тяжелее и, в конце концов, дышать стало вовсе невмоготу. А попроситься наверх он не решался из гордости. Женя начал грешить на кислородное голодание, особенно, когда его внезапно качнуло в сторону, а в ногах и руках появилась противная слабость. Но он посмотрел на Билли: тот выглядел свежо и бодро. Хватов заволновался, не понимая, что творится с его организмом. Пока он пытался разобраться в симптомах, возникла неприятно-сосущая пустота в желудке. От этой сосущей пустоты ответвлялись маленькие протуберанцы изжоги, которые расползались по пищеварительному тракту, а оттуда, как казалось, по всему телу. Они буквально выворачивали Хватова наизнанку, провоцируя рвотные позывы, едва не сгибавшие его пополам. Минута – и Женя точно огнём горел изнутри; а снаружи его колотил озноб; сердце билось так, словно пыталось выскочить из грудной клетки. Хватов с трудом сдержался, чтобы не рухнуть на колени и не прижать руки к животу. Помимо мучений чисто физиологического характера, нарастала немотивированная агрессия в отношении всего рода людского и не только, перемежавшаяся припадками острой, щемящей тоски.
- Плохо, да? – Голос Билли звучал как из могилы, с трудом пробиваясь сквозь колокольный звон.
- Я в п-полном п-п-порядке. – Чтобы выдавить эту фразу, Хватову пришлось приложить титанические усилия. В желудке полыхал пожар – как будто термит подожгли. «Да хрен я тебе признаюсь, что щаз сдохну…»
- А мне кажется, тебе плохо…
Жентос отрицательно мотнул головой (зубы разжать уже не мог) и тотчас пожалел о содеянном. Его качнуло в очередной раз, повело в сторону, сознание начало уплывать... Борясь с подступающим обмороком, Хватов опять мотнул головой и…
...кто-то выключил солнце.

…Евгений Петрович очнулся от того, что у него намокало лицо.
Он разлепил отяжелевшие веки и увидел Билли. Билли возвышался над ним и поливал его холодной водой из душа. А сам Евгений Петрович возлежал в душевой кабинке в ванной Скруджа. Во всей своей зелёной красе, в чём мама родила.
- Кто меня раздел? – мрачно пробасил Хватов, сдвигая колени и прикрывая руками стратегическое место.
- Ты видишь здесь кого-то третьего? – съехидничал Билли, заворачивая кран.
- Что со мной произошло?
- Ты вырубился.
Хватов попробовал встать, уцепившись за бортик ванны, но ноги отказались его держать. Доселе храброму служителю закона не приводилось позорно брякаться в обморок, и Хватов истерически засмеялся: «Ну, с почином, Женя!»
Билли захлопал ресницами, не понимая его веселья.
- Не вижу ничего смешного. Может, заткнёшься?
Билли засучил рукава, влез в кабинку, подхватил детектива подмышки и силой поставил на ноги. Невзирая на протесты: «Я сам дойду!» - Билли дотащил Хватова до спальни, уложил на кровать и заботливо прикрыл одеялом. Женя натянул его до подбородка, стащил с прикроватной тумбы одежду и начал одеваться под одеялом. Проклятая изжога сделалась просто нестерпимой, от неё хотелось рычать и лезть на потолок.
- Почему я от… ключился? – Хватов икнул.
- Ты потратил все силы на регенерацию после того, как в тебя стреляли. Теперь, чтобы восстановиться, тебе надо покормиться.
Вот оно что, догадался Жентос. Изжога – это голод. Значит, ТАК эти твари чувствуют голод… Он вспомнил, как «эти твари» питаются и помрачнел.
- Намекаешь, что мне надо высосать из кого-нибудь жизнь?
- Не намекаю, а прямо говорю. Если ты не покормишься в ближайшее время, ты умрёшь.
Слово «умрёшь» было сказано серым будничным тоном, но заставило Евгения Петровича мгновенно отбросить одеяло и сесть. Теперь он понял, на что так грязно намекал Тодд в своём послании: чтобы выжить, Хватов должен был питаться, как рейф. И Билли, зная, что его организм ослаблен огнестрельными ранениями (10 пуль калибра 5.45 всё-таки вредны для здоровья), умышленно завлёк его в радиоактивное помещение. Умные рейфы попросту свяжут его кровью, чтобы ему обратной дороги не было. И возвращение Евгения Петровича в свою шкуру будет вымощено трупами.
«Ай, молодцА! - безрадостно подумал детектив. Несмотря на 9 полновесных лет жизни в Америке, Хватов всегда думал по-русски, чтобы родной язык не забыть. – Тут они меня обставили. Очко в их пользу».
Билли не без злорадства следил за его реакцией.
Хватов собрал волю в кулак. Заставил «серое вещество» работать с полной отдачей. Он недооценил врага, но и враг пусть не думает, что такой пустяк, как необходимость кормиться людьми, ввергнет его в пучину чернейшего отчаяния. Честно говоря, Евгений Петрович ни щепетильностью, ни брезгливостью себя не запятнал. Потому как если шибко заострять внимание на этических проблемах, вытекающих из самого характера полицейской службы, то можно спиться или застрелиться с горя. Граждане с повышенной совестливостью и обострённой порядочностью в полиции/милиции долго не задерживаются. Настоящий коп/мент должен быть беспринципным в пределах разумного. Кто думает обратное, тот глубоко заблуждается.
Женя Хватов был достаточно толстокож и достаточно умён. А в критических ситуациях соображал вдвойне быстро. И своей гигантской жаждой выживания не уступал рейфам. В его голове тотчас родился план, как сделать, чтоб и овцы были целы, и волки сыты.
- Ну что же… - сказал он, плотоядно разминая пальцы. – Кстати, как тебя звать-величать?
- Нам не нужны имена. Но люди с Атлантиды называли меня «Билли». Можешь звать меня так.
Билли говорил с таким видом, словно делал Хватову величайшее одолжение.
- О’кей, Билли. Что нужно сделать, чтобы поесть?
- Загоняешь добычу. Можешь пугануть фантомами: очень действенно. Ловишь. Одной рукой удерживаешь за шею. Второй присасываешься к груди, - Билли предъявил на обозрение присоску на правой руке. - Впрыскиваешь фермент и кормишься. Всё просто и незатейливо.
Хватов посмотрел на свою правую ладонь, слабо представляя, как функционирует кормовая щель. «Просто и незатейливо, гм…» Ладно, если что, Билли подскажет.
- Ясно. Ну, чё, пошли тогда, порубаем. Закусон с меня. Пиши адрес…
Билли не сдержал изумления, даже рот приоткрыл: такого поворота событий он не ожидал. Хватов с улыбкой водворил его челюсть на место и продолжал спокойно, как будто обсуждал вкусовые качества нового сорта пива, а не вступал в предварительный сговор, направленный на убийство двух или более лиц:
- На этой хате будут кантоваться два х@ирыги. У них, правда, есть «стволы», но, думаю, это не критично. Мы их зажуём на пару. Только, чур: я жру черномазого. Рыжего упыря можешь оставить себе.
- Провалиться! – восхищённо присвистнул Билли. – Слушай, человек, я тебя прям зауважал. Честно говоря, всегда считал людишек жалкими нытиками. Хотя командир меня уверял, что вы – хищники похлеще нас. Теперь вижу, что он был прав.
- Дык! А ты сомневался, - согласился Хватов, облокачиваясь на подушку. - Люди – те ещё гады и сволочи. Да мы по сравнению с ними – просто плюшевые зайки.
- Сам-то понял, что сказал? – Билли, прищурившись, с ехидцей наблюдал за попытками Жени встать.
Хватов долго силился принять вертикальное положение. Не получалось. Ноги отказывались повиноваться, общая слабость укладывала его обратно на койку. Голова по-прежнему кружилась, и Евгений Петрович начал осознавать, что с предложением выйти на охоту погорячился: в данный момент он был нетрудоспособен.
- Нет. Так не пойдёт, - покачал головой Билли, склоняясь над ним и одной рукой легко припечатывая его к кровати. – Ну-ка, не дёргайся. Да лежи ты смирно!
Последнюю фразу он выкрикнул, когда Хватов попытался треснуть его кулаком в ухо, узрев над собой занесённую руку с присоской.
- Э-э-э, морда зелёная! Прибери сучки!
- Ох, кто бы говорил! - парировал Билли, удерживая Хватова на одном месте.
Как тот ни елозил и ни брыкался, пытаясь отвратить неизбежное, ладонь с присоской легла ему на грудь, а потом Женя почувствовал довольно болезненный укол. «Щаз схарчит!» - мелькнула паническая мысль. Евгений Петрович схватился за кисть руки Билли, пытаясь оторвать её от себя, но рейф красноречиво зыркнул на него и зашипел:
- Лежать, я сказал! Я не причиню тебе вреда.
Несмотря на банальность обещания, Хватов почему-то поверил Биллу… И перестал сопротивляться. Лежал неподвижно, пытаясь определить свои ощущения. Приятное тепло, эпицентром которого была присоска рейфа, струилось по венам, растекалось по мельчайшим кровеносным сосудикам, как будто Хватов принял дозу энергетического напитка. Сначала прошло головокружение, затем пропала слабость в конечностях. Настроение резко поменяло полярность, сделавшись из уныло-депрессивного благодушным, беззаботным, даже беспечным. Жентос сказал бы: патологически повышенным. Судя по симптоматике, рейф ввёл ему какое-то вещество, которое быстро проникло в кровь и обеспечило энергией мышцы, мозг и другие жизненно важные органы.
- Ну? Полегчало? – спросил Билли, убирая руку с груди детектива. От присоски там, где она проколола кожу, остался продолговатый разрез. Впрочем, ранка быстро затянулась, не оставив следов.
- Угу.
- Как стимулятор. Три - пять часов продержишься на ногах и даже сможешь поохотиться. Но поесть тебе надо обязательно.
Хватов встал с постели и начал натягивать брюки, бурча под нос:
- Три – пять? Ну, тогда чего стоим? Кого ждём?
Рейфы убивают людей только для того, чтобы питаться: закон джунглей! Как следствие, они не заинтересованы в уменьшении численности людского поголовья. Планомерно они отстреливают только переболевших хоффанской чумкой, ибо употребление таких бациллоносителей на обед чревато летальным исходом. (Впрочем, Тоддушка за определённые услуги выклянчил у атлантийцев противоядие и привил экипажи своих ульев, поэтому рейфы в команде Тодда, нарвавшись на товарища с хоффанским вирусом, отделывались лёгким испугом.) Пока Хватов одевался, Билли красочно живописал проблемы питания рейфов, связанные с бурной деятельностью землян в Пегасе, отчего у Жени возникло подозрение, что Билли проводит банальную психологическую обработку, пользуясь его временным чувством признательности и пытаясь выставить соплеменников в наилучшем свете. Подозрение укрепилось, когда Билли упомянул, что если бы рейфы всерьёз охотились на Беглецов , то Беглецам карачун приходил бы уже на пятой минуте погони. Ибо главное в охоте на Беглецов – не результат, а сам процесс. Вот почему беглянчецкий стаж иных Беглецов исчислялся десятилетьями. Когда Хватов задолбался слушать излияния рейфа, он саркастически заметил, что может понять закон джунглей, но не может усвоить факт, что кто-то спихнул гомо сапиенса с вершины пищевой цепочки. Билли пожал плечами и заметил, что если уж придираться по полной программе, то по отношению к «братьям нашим меньшим» люди тоже ведут себя достаточно фривольно. Это был серьёзный аргумент, но Хватов быстро нашёлся и заявил, что человек при его всеядности всегда имеет шанс заделаться вегетарианцем. Билли показал ему обворожительно-зубастую рейфскую улыбочку и хитро поинтересовался: а у картошки никто не спрашивает, каково ей, когда с неё живьём сдирают шкурку и кладут в кипяток?
- Слышь, умник, кончай п@#деть, - раздражённо бросил Хватов, который, пока Билли философствовал, успел одеться и наложить грим. – Я жрать хочу, айда йисть.
Единственное, что Женя не смог сделать – это вставить контактные линзы. Мысль о том, что к роговице надо прилепить чужеродный предмет, вызывала острое отторжение. Поэтому он поступил проще: надел солнцезащитные очки. С его ночным зрением очки в темноте были не помеха.
Если Вы подумали, что Хватов намеревался облапошить Билли и каким-то образом выкрутиться – попали пальцем в небо. Выхода у него не было. Жентос не хотел погибать во цвете лет. Поэтому на охоту за человечинкой собрался на полном серьёзе. А кто узнает, кого он приметил на ужин, тот поймёт, что угрызения совести его не мучили.


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 19:59 | Сообщение # 14
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
Ужин рейфов, не ведая об уготованной ему участи, сидел в подполье. А так как настоящее подполье должно быть очень глубоким, то для него приспособили подпол дома Ла-Кейши Моррисон, известной в криминальной среде как «Мамаша Мо» или, после выхода на экраны одноимённого фильма, «Большая Мамочка». Мамочка на днях отчалила из города, на пару недель избавив квартирантов от своего присутствия.
Большая Мамочка действительно была очень большой: не меньше двух центнеров высококачественного бекона при росте 185 см. У неё было пятеро великовозрастных сыновей от трёх браков. Причём все её мужья кончили плохо: первый загнулся от передозировки героина, второго пристрелили в ходе разбойного нападения на магазин, третий выбросился из окна, когда пережрал «палёного» виски и увидел чертей, вылезающих из шифоньера.
Пятеро отпрысков Мамаши не уронили отцовскую планку: всё по тюрьмам, да по ссылкам. Мамаша Мо только и успевала таскать им «дачки» и нанимать адвокатов. В данный конкретный момент двое её оболтусов мотали срока в местах лишения свободы. Третьего поместили в стационар для производства судебно-психиатрической экспертизы (попытался на предварительном следствии закосить под дурку). Четвёртый сынуля был объявлен в федеральный розыск за совершение развратных действий в отношении несовершеннолетнего, поэтому никто не знал, где он залёг на дно. И только пятый сын – младшенький – находился на свободе. Да и то, видно, ненадолго.
Указанный индивидуум - Калеб Моррисон – двадцатипятилетний детина почти двухметрового роста, с лицом дегенерата и повадками урук-хая – в детстве подавал какие-то смутные надежды. Он посещал спортивную секцию, занимался боксом и каратэ. Даже в общеобразовательной школе пытался учиться. Но есть такая старинная русская поговорка: «С волками жить – по-волчьи выть». Общество, в котором Моррисон-младший вращался с колыбели, и пестовавшая его маман, сама имевшая три судимости, наложили на его морально-психологический облик свой отпечаток. Калеб быстро потерял интерес к школе, а спортивные таланты приложил по назначению: вступил в банду рэкетиров. Правда, выше пехоты не поднялся.
Один из его «подвигов» на уголовной стезе закончился плачевно: потерпевший оказался не робкого десятка и успел отоварить Калеба по башке бейсбольной битой. Десять дней неудачливый рэкетмен провалялся в коме под капельницей. Мамаша Мо уже подготовилась к расходам на похороны. Однако череп у Калеба оказался крепкий, хотя докторам пришлось закамуфлировать пробоину металлической пластиной. Зато отныне у Калеба появился повод орать на каждом углу: «Я дурак, у меня и справка есть!» И впрямь, некоторые поступки юного дарования давали повод усомниться в его адекватности. Даже товарищи по банде старались его не нервировать. Силушки-то у Калеба было ой, как много, да и боксёрские навыки он не растерял…
Управление полиции Лас-Вегаса взяло Калеба Моррисона на карандаш в ходе разработки ОПГ «Чёрный коготь». Группа была небольшая, но контингент в ней подобрался такой, что даже сатана не пустил бы ребят на ПМЖ в свои угодья, опасаясь конкуренции. Промышляла братва разбоями и вымогательствами. С потерпевшими не чикалась: в ход шли утюги, свёрла, паяльные лампы... Руководил ОПГ конченый отморозок: ушибленный на всю голову транссексуал Уильям Каррерас по прозвищу «Билли Бой». Благодаря особым отношениям с ним, Моррисон быстро дорос до «первой торпеды», что стало наглядным свидетельством неправильного подбора и расстановки кадров, а также откровенного кумовства и демонстрации личных симпатий и антипатий. Соратники по преступному бизнесу с прохладцей отнеслись к повышению Калеба, справедливо полагая, что этот полудурок – не самая лучшая кандидатура на вышеуказанную должность. И, конечно, как в воду глядели. Почуяв власть, Калеб рьяно взялся оправдывать доверие и укреплять авторитет, отчего слава о жестокости банды загремела громче, чем хотелось бы остальным её членам. Вдобавок, выколачивая из потерпевших деньги и ценности, Калеб допустил несколько фатальных ошибок, которые дали в руки детективам неоценимые улики, способствовавшие благополучному направлению дела в суд.
Наверное, поговорка «дуракам везёт» актуальна не только в России. Во время полицейской операции по задержанию преступной группировки Калебу Моррисону сказочно повезло: взяли его не с поличным, а дома в собственной кровати; свидетели на него прямо не указывали (элементарно боялись); оружия и предметов, добытых преступным путём, в ходе обыска в его квартире обнаружено не было. Моррисон быстро сориентировался (адвокат хороший попался) и, не дожидаясь, пока полицейские сумеют наработать хорошую доказательственную базу, заключил с прокурором сделку о признании вины. То есть, он сдавал своих подельников, а взамен ему предъявлялось обвинение в совершении преступлений меньшей тяжести, чем предполагалось изначально.
Всё это происходило в 2005 году, когда Женя Хватов только-только устроился работать в полицию Лас-Вегаса. Но ему довелось присутствовать при допросе Калеба. Калеб вёл себя вызывающе, дерзко: курил, отпускал сальные шуточки, чуть только ноги на стол не складывал. Через пять минут общения с ним у Хватова появилось жгучее желание пробить черномазому уроду в рыло с ноги. Ещё через пять минут появилось желание пробить в рыло с ноги его адвокату – тоже уроду и тоже черномазому...
…Гуманное американское правосудие проявило к Калебу снисходительность и покарало не слишком сурово, отправив в места не столь отдалённые всего на пять лет. Но остальных членов ОПГ благодаря его показаниям закатали на нары всерьёз и надолго.
В конце 2008 года Калеба Моррисона выпустили из тюрьмы условно-досрочно за примерное поведение. Некоторое время он болтался без дела, пока маменька не намекнула ему, что не желает кормить дармоеда. Тогда Калеб, который ничего другого не умел, кроме как вышибать бабло из коммерсантов, решил взяться за старое ремесло. Он собрал у себя на районе пацанят из неблагополучных негритянских семей, присвоил шайке старое название «Чёрный коготь» и попытался тряхнуть владельца местной чайханы. Да только зря он это сделал: чайхану крышевали суровые арабские парни, которые приехали на разборку с автоматами и разогнали малолетних дебилозавров по всему штату.
Калеб месяц отсиживался в подвале маминого дома, пока страсти не утихли. Зато хоть скумекал, что по-старому работать не получится. А значит, надо придумать новый вид заработка.
И тут как раз случай подвернулся.
По соседству с Мамашей Мо жила белая семья. Каким ветром её занесло в исконно «чёрный» район, никто не знал и не интересовался. Семейка была та ещё: патер фамилиас либо бражничал, либо пропадал на каких-то «левых» заработках, либо сидел в тюрьме. Его жена получала пособие по безработице. На то и существовали. Сынок – погодок Калеба Моррисона – нигде не работал. Подружка его тоже нигде не работала.
Поскольку родительница не желала содержать своего бездельника сынка и его прехехе, а «траву» им хотелось курить каждый день, предприимчивый паренёк (кстати, его звали Стэнли Фишер) оригинально выкрутился. Взяв на себя роль сутенёра, он отправил свою подружку (её звали Луиза Спелман) зарабатывать на панели.
В итоге, когда два одиночества – Калеб Моррисон и Стэнли Фишер – наконец-то встретились, и Калеб узнал о лёгком и безопасном способе добычи денег, который изыскал его друг, он счёл, что передовой опыт надо перенимать. Найдя себе спутницу жизни (довольно симпатичную мулаточку из семьи потомственных лодырей и уголовников, по имени Зои Уоллас), он свёл её со Стэном и Луизой.
В ходе совместного распития спиртных напитков и курения марихуаны по месту жительства Стэна, Калеб сделал своей пассии недвусмысленное предложение. Пассия оказалась с принципами и заниматься проституцией не пожелала. В качестве воспитательной меры Калеб отвесил ей знатную плюху. Зойка вспылила, обозвала благоверного разными «хорошими» словами и вознамерилась покинуть вечеринку.
Выпитое пиво и выкуренный «план» шибанули в покоцанные мозги Калеба. Он сходил в чулан, взял молоток и популярно объяснил подруге, что хамить ему – не только невежливо, но ещё и очень вредно для здоровья. Подруга не выдержала нравоучений, подкреплённых ударами молотком в жизненно важные органы (такие как голова), и имела скромность скончаться – больше от открытой черепно-мозговой травмы, нежели от стыда.
Пока милые ругались да тешились, Стэнли и Луиза с интересом следили за ходом свары и не делали попыток вмешаться. Но как только свара закончилась победой Калеба, в головах двух паршивцев щёлкнула светлая мысль, что теперь они все вместе пойдут по этапу как соучастники. И тогда Стэнли предложил выход: расчленить труп, упаковать в мешки для мусора и ночью вынести на помойку. Калеб идейку поддержал.
Тут же, не отходя от кассы, Калеб и Стэнли оттащили труп Зойки в ванную и, пока они разделывали его при помощи топора и пилы и фасовали в мешки для мусора, Луиза замыла кровь на месте убийства и собрала в один пакет окровавленную одежду и сумочку потерпевшей. В сумочке она нашла 200 долларов и один свёрток с героином, которые оставила себе.
С наступлением темноты Калеб и Стэнли избавились от трупа: распихали по нескольким спортивным сумкам и раскидали по разным городским свалкам. После чего на всякий пожарный решили залечь дома у Мамаши Мо. А то вдруг родственники потерпевшей начнут её искать?
Родственники потерпевшей, однако, палец о палец не ударили, чтобы инициировать полицейское расследование. По-видимому, им было попросту наплевать, что кто-то из их семейки внезапно пропал. Да и Зойка, как выяснилось позднее, несколько раз сбегала из дома, поэтому её исчезновение никого не удивило, не огорчило и не напугало. Ну а раз заявления нет, и труп не найден, кому вообще есть дело до нераскрытой «мокрухи»?
Как оказалось, кое-кому дело всё-таки было, и этим кое-кем оказался детектив Евгений Петрович Хватов. Его агент подбросил ему информацию для размышления по поводу пропавшей девушки, а заодно подсказал, где надобно ловить Калеба и его подельника. Соблазн раскрыть убийство был очень велик, но для этого требовалось провести обыск по месту жительства Стэнли Фишера, надо было организовывать масштабные поисковые мероприятия с целью установления местонахождения трупа… А значит, получить у руководства добро на производство расследования. Хватов довёл информацию Брассу и тот честно спросил, каковы шансы довести дело до суда. Хватов столь же честно ответил, что не знает. «Тогда есть ли смысл этим заниматься?» - подвёл черту Брасс.
Возможно, смысла действительно не было: поезд давно ушёл. И Хватов оставил мысль вплотную заняться Моррисоном и Фишером. До сего вечера…
…А сим вечером его подстёгивал ГОЛОД. Тем не менее, Хватов решил пожертвовать скоростью и настоял, что надо дойти до адреса пешком. Мотивировал тем, что номера скруджевского авто уже засвечены. Билли согласился, что лучше не рисковать.
По дороге Хватов выяснил одну интересную деталь: Билли очень любил поболтать. Люди считают рейфов неразговорчивыми, но это неверно: сколько рейфов – столько и характеров. Среди них попадаются как молчуны, так и весьма словоохотливые. Просто рейфы редко снисходят до общения с людьми – считают это ниже своего достоинства. Общаются они в основном телепатически, поэтому, если рейфы просто молчат, это не значит, что они не ведут между собой мысленный диалог.
Билли был трепачом и сплетником. В его родном улье с ним никто не соглашался вахту стоять: все уши прожужжит. Или весь мозг вынесет. Только с Вегасом они нормально сработались. Вегас в нашей реальности в отличие от Вегаса из параллельной реальности тоже любил почесать язычок. И вот теперь, когда Вегаса рядом не было, Билли начал хандрить. Когда Хватову надоело слушать его недовольное сопенье и фырканье, он рассказал Билли пару анекдотичных случаев из своей милицейской практики. И сразу в масть попал: Билли зафыркал веселее. Слово за слово – получился диалог. Даже темы общие нашлись:
- Ненавижу детей!
- Ты просто неправильно их смакуешь!
Со стороны их телепатический разговор выглядел странно: двое взрослых, здоровенных парней брели по улице, изредка обменивались взглядами и многозначительно молчали.
- Так чем эти двое тебе насолили? – спросил проницательный Билли, когда они добрались до дома Мамаши Мо и спрятались рядом с ним в живой изгороди. В доме на первом этаже горел свет, а значит, были посторонние.
Хватов как на духу сознался, что ЕМУ лично - ничем.
- Так бы сразу и сказал: тебе их образ жизни не нравится.
- И это - тоже... А что? Что-то не так?
- Наверное, нет. Я тоже в первую очередь съем того, кто мне больше насолил.
- Очень правильный подход. Вот то, что мы сейчас делаем, на языке уголовного судопроизводства называется «crime prevention» , - объяснил Женя доступным языком. – Ибо предотвратить преступление – такой же долг полицейского и законопослушного гражданина, как и раскрыть его. Усёк?
- То есть, если мы их сейчас не съедим, в ближайшем будущем они кого-нибудь укантрапупят, - скорее утвердительно, нежели вопросительно произнёс Билли. – Вот я и записался в санитары общества... Ура мне. А много у тебя таких людей на примете?
- Список длинный, обожраться можно, - ощерился Хватов, снимая перчатку с правой руки. Есть хотелось невыносимо. Кормовая щель начала открываться, и по её краям выступили капли субстанции красного цвета – фермент. – Я начал с самых злостных, коим не место на этой грешной земле.
- Вы, люди, странные: сами друг друга убиваете почём зря, а рейфам предъявы кидаете, что мы, типа, гады такие, вас едим, - заметил Билли, понимая, что из всех зол Хватов выбрал наименьшее. – Лучше бы всех, кого в своих войнах за все годы истребили, отдали нам. Было б больше пользы.
- Я чегой-то не пойму, ты к чему этот разговор затеял?
- Интересно понаблюдать за эволюцией сознания и ломкой принципов. Неужели тебе не жалко своих… э… соплеменников?
- Себя мне жальче, - процедил Жентос.
- Что ж, по крайней мере, честно... Только как на эдакое самоуправство посмотрит закон?
- А с каких пор тебя засмущал уголовный кодекс?
- Отлично сказано. Аплодисменты в студию. Homo homini lupus est .
- Тит Макций Плавт, - определил Женя.
- Он самый, - хмыкнул Билли.
Хватов словил себя на мысли, что подлюга-рейф начинает ему импонировать. Умный, зараза, явно книжки читает. Значит, ему это интересно. Покажите среднестатистического американца, кто знает латынь и тов. Плавта по номену и преномену…
Свет в окне на первом этаже погас. Через минуту он зажёгся на веранде. Скрипнула дверь, из дома вышла женщина и быстрым шагом направилась вдоль обочины, стараясь держаться в свете фонарей уличного освещения. Похоже, это была подружка Стэна – Луиза. Хватов пригляделся повнимательнее: точно, она. Судя по наряду, на заработки поп@#дячила: в мини-юбке, колготках в сеточку, туфлях на «шпильках»… А может, наоборот: сдала Стэну выручку и пошла домой - баюшки.
- Пора. – Хватов выбрался из кустов и неторопливо зашагал к дому. – Hinter mir.
Билли вразвалочку двинулся следом.
- А если в доме будет кто-то ещё?
Жентос ничего не ответил: этого он боялся больше всего. Даже если он проявит снисходительность, Билли свидетелей не оставит. Впрочем, нормальные люди у Мамаши Мо не столовались, а ненормальных не жалко. Всё равно в перспективе каждого из них ждёт тюрьма или «вышка».
Подойдя к входной двери, Хватов припал ухом к филёнке, прислушался к тому, что творилось в доме. В шкуре рейфа его слух сильно обострился. «Тоже полезная вещь…» Билли приник рядом. Из подвала шли сигналы жизненной активности: шуршание, звук работающего телевизора, мелодичный звон пивных бутылок… Стэн и Калеб смотрели футбольный матч. Нет, секунду, что-то не так… Хватов прижался к двери сильнее, закрыл глаза, глубоко вздохнул и (тут Автор скатывается в пошлую банальность) раздвинул границы сознания. Его разум словно заострился и приобрёл всепроникающую способность воспринимать чувства и эмоции других живых разумных существ. Так, он явственно фиксировал в подвале присутствие не двух, а трёх человек. И животного.
- Ёлки! – тихо и удивлённо сволочнулся Жентос, усилием воли спустив себя обратно на землю. – Это что такое?
Билли затаил дыхание, тоже закрыл глаза и замер. Застыл, как умер. Хватов уже начал беспокоиться, когда Билли открыл глаза и подмигнул ему.
- Трое.
- Ну.
- И собака. Бля буду: здоровый, злющий ротвейлер или питбуль.
Билли сердито фыркнул: у него тоже пробудились аппетит и охотничий азарт. Тем более, когда еда так близка. Хватов поддержал негатив коллеги, издав то ли рычание, то ли шипение. Голод сводил его с ума, под его натиском рушились моральные устои, стиралась жалость к людям, оставался только здравый смысл: если я не поем, я умру. Вовремя, ей-же-ей, вовремя он спровадил Вегаса от греха подальше! Сейчас, например, Женя был не уверен, что сумел бы удержаться от соблазна сожрать Вегаса даже при условии, что тот арендует его собственное тело.
- Ладно, разберёмся.
Хватов достал из кармана джинсов свой знаменитый набор отмычек. Поковырялся немного в замке, открыл дверь и вошёл. Следом вошёл Билли и аккуратно притворил за собой дверь, повернув фиксатор ригеля три раза до упора.
Хватов нашёл распределительный щиток, недобро сощурился, показал клыки и вывернул пробки.

Пёс, дремавший на коврике у телевизора, встрепенулся и навострил уши. Потом издал тихое рычание.
- Что? – спросил Стэнли. – Что-то учуял?
Внезапно во всём доме погас свет. В том числе в подвале. Телевизор звонко щёлкнул напоследок и скромно затих в углу.
Как раз намечалось пенальти, которое могло решить исход матча!
- Ё@аный покос! – взревел Калеб Моррисон, в сердцах швыряя в стенку недопитую бутылку пива. – Вовремя!
Удар был так силён, что бутылка разлетелась на куски.
Стэнли вскочил, потому что осколки стекла едва не попали в него.
- Ты чё, ох@ел?
Пёс вскочил, залился оглушительным лаем, метнулся к двери и, встав на задние лапы, передними начал царапать филёнку. На диване заворочался братван Калеба – Хусейн Моррисон. Тот самый, который находился в федеральном розыске за развратные действия в отношении несовершеннолетнего. Прошлой ночью он вернулся домой, потому что у него закончились деньги, и присоединился к обитателям подполья.
Подвальчик дома был небольшой и состоял из одной комнатушки размером 3х3 м. Окон в нём не было, потому что он находился на полтора метра ниже уровня земли. Свет давали лампочка под потолком и бра над телевизором. Вход в подвал осуществлялся через одностворчатую деревянную дверь, усиленную металлическими набойками. На двери имелись два накладных сувальдных замка, металлическая цепочка и металлический засов. Всю мебель в подвале составляли обшарпанные диван и тумбочка, на которой стоял телевизор. Диван оккупировал Хусейн, воспользовавшись правами старшего братца. А Стэнли и Калеб спали на матрасах прямо на полу среди пустых пивных бутылок, пепельниц, окурков, использованных шприцов и тары от фастфуда. Поскольку помещение почти не проветривалось, воздух в нём был густо насыщен самыми невообразимыми ароматами, начиная от застарелого запаха табака и заканчивая запахом нестиранных носков. «Носкаин» - самое страшное боевое отравляющее вещество! Неподготовленный человек, попав в эту душегубку, рисковал умереть от ядовитых испарений в течение минуты. Но три друга привыкли к запаху притона и не обращали на него внимания. К уже имеющемуся амбрэ мог бы добавиться дух собачьего говна, если бы Стэнли не выпускал пса гулять на улицу. Пёс – злобная скотина породы ротвейлер, по кличке Гитлер – был призван отпугивать посетителей. Впрочем, хозяева его тоже побаивались: Гитлер и Калеб Моррисон в плане неадекватности стоили друг друга. Но Гитлер честно отрабатывал сожранное мясо: службу нёс чётко; как чуял постороннего – сразу начинал лаять, рычать и скрести дверь. Тогда братва хватала пистолеты, спрятанные в диване, и вылезала из подпола разбираться.
Доныне все тревоги были ложными: кроме почтальона и Луизы к дому никто не приближался. Но на Луизу пёс уже реагировал спокойно.
- Кого-то черти принесли, - сразу догадался Калеб.
- Может, почтальон?
- В два часа ночи?
Стэнли признал, что на время он как-то не посмотрел…
Калеб сунулся в диван за пистолетом, проверил магазин, снял пистолет с предохранителя, передёрнул затвор, дослал патрон в патронник, потом вытащил магазин и вставил в него ещё один патрон. Чтобы противник выстрелы посчитал и ошибся.
- Схожу, проверю. Заодно посмотрю, отчего лепездричество вырубилось.
Что-то в поведении пса не понравилось Хусейну. Его пупковая интуиция, как у всякого обвиняемого, скрывающегося от следствия, была чрезвычайно развита и отточена постоянным чувством опасности. Он встал, тоже взял пистолет и ещё – электрический фонарик.
- Я с тобой.
Братья подошли к двери и прислушались. Но подпол располагался слишком глубоко, а дверь была слишком толстой. Звуки извне в подвал не проникали. Точнее, проникали, но услышать их мог только Гитлер. Он уже не лаял, просто глухо рычал, обнажая клыки, дрожал и пускал слюну. Хусейн положил руку ему на загривок. И тут же её убрал, озадаченный: он ещё ни разу не видел, чтобы у ротвейлера шерсть стояла дыбом.
- Тихо, малыш. Тихо.
Пёс мотнул головой, издал тонкий пронзительный скулёж и опять зарычал.
Братья Моррисоны без слов поняли друг друга: в доме кто-то был. Свет погас не просто так. У матёрых уголовников, живущих в постоянном напряжении, чутьё – звериное.
От того, кто находился наверху, исходила угроза.
Стараясь не лязгать, Калеб отодвинул засов, снял цепочку, открыл замки и отворил дверь.
- Фас.
Гитлер тут же выскочил из подвала и побежал вверх по лестнице, стуча когтями. Когда ротвейлеру давали задание оторвать чужакам яйца, он старался подобраться к врагу незаметно, напрыгнуть, повалить и схватить за глотку. Лаял лишь в исключительных случаях. В неисключительных его пасть была всегда занята чьей-нибудь частью тела. Если у врага в руке были палка, нож или пистолет, Гитлер хватал его за эту руку и дробил кость своими здоровенными, как комбайн, челюстями.
Сейчас псина чуяла в доме двоих. Двуногие, прямоходящие, но пахнут не так, как люди. Собака улавливала запах фермента и запах одежды, потому что сами-то рейфы не пахнут. Кто не ест и не пьёт привычным образом, тот и не выделяет продукты жизнедеятельности, которые может унюхать пёс. Рейфы могут собрать на себе только чужие запахи. Поэтому выследить рейфа с помощью специально обученных животных практически невозможно.
Рейфы, в свою очередь, учуяли собаку: и услышали и унюхали и запеленговали волны собачьей злобы, концентрически распространявшиеся от точки местонахождения Гитлера по периметру дома. Хватов оперативно скинул куртку и намотал на правую руку, готовясь к баталии, но Билли отрицательно покачал головой и отодвинул его в тыл, а сам выступил вперёд, одновременно вытаскивая из-за поясного ремня станнер.
Гитлер напал неожиданно, из-за угла. Наскок из-за угла был его коньком. Его стокилограммовая туша полетела вперёд как снаряд, и целью был тот враг, который стоял впереди.
А дальше случилось нечто неправдоподобное. Билли, стоящий впереди, уклонился и поймал Гитлера в полёте за ошейник, не дав ему толкнуть себя лапами в грудь и завалить на пол. Гитлер обалдел и поперхнулся собственным лаем. Хватов чуть не зааплодировал: ну и силушка у напарника – взрослого ротвейлера держать на вытянутой руке… Браво . А реакция – просто на пять с плюсом!
Не откладывая дело в долгий ящик, пока собакин пребывал в недоумении, Билли вышвырнул его на веранду и отправил в мир сновидений, произведя несколько прицельных выстрелов из станнера. Деревянный стук бесчувственного тела об пол сигнализировал, что Гитлер на некоторое время – вне игры. После чего Билли запер дверь, ведущую с веранды в дом.
Калеб и Хусейн, выглядывая из подвала, слышали наверху какую-то непонятную возню. А потом их неприятно покоробила наступившая тишина. Братья сделали правильный вывод, что незваный гость нейтрализовал собаку. Калеб забрал у Хусейна фонарик, включил его и поднялся на первый этаж, стараясь переступать бесшумно, с пятки на носок.
Его попытки ходить неслышно изрядно позабавили двух рейфов, притаившихся между холлом и гостиной. А когда на стенах заплясал луч фонарика, они мысленно поздравили друг друга с приближением такой глупой добычи. (Автор полагает, что Женю Хватова в данный конкретный момент можно не причислять к отряду «человек разумный»).
- Этот – твой! – мысленно благословил Билли. Сосредоточившись, он внедрился в сознание Калеба, спроецировал фантом в виде белёсого вихря и заставил жертву его увидеть.
Моррисон-младший встал как вкопанный, вскинул пистолет и начал пугливо озираться по сторонам.
Рейфы обладают способностью воздействовать на психику людей, вызывая зрительные и слуховые галлюцинации высокой степени реалистичности. Обычно призраки – фантомы – используются, чтобы дезориентировать и запугать людей во время «сборов» и не дать им скрыться в лесах или пещерах. Расстояние, на котором влияние на человеческую психику максимально эффективно, зависит от количества привлечённых для этой цели рейфов: чем их больше, тем галлюцинации будут ярче и радиус их распространения шире. Опять же, многое зависит от врождённых способностей и развитых талантов. Например, бывают рейфы, которые не могут долго удерживать контроль над людьми, да и призраки у них получаются какие-то блеклые, ненатуральные, аляповатые. А попадаются настоящие асы (в первую очередь - Королевы), которые могут в одиночку напугать до обморока целый посёлок. У Билли таланты были средние, зато воображение богатое. В будущем он надеялся дорасти до рейфа-лидера, недаром же ушёл из снабженцев в штурманы.
Женя успел увидеть фантом, порождённый воображением Калеба под ментальным натиском Билли на мозг последнего, но увидел и воспринял его именно как иллюзию, примерно как человек видит и воспринимает кинопроекцию, заведомо зная, что перед ним всего лишь кино. А вот для Калеба Моррисона фантом был пугающе реален; он не осознавал, что пал жертвой гипноза. Но всё же инстинкт самосохранения оказался сильнее: Калеб подавил чувство страха.
А Гитлер тем временем валялся на веранде в полном и безоговорочном беспамятстве. Калеб явно озадачился: куда пропал пёс? Поэтому он пошёл к входной двери, держа пистолет в правой руке, опирая её о левую руку, в которой держал фонарик.
Хватов подождал, пока он подойдёт поближе, вывернул из-за угла и одним ударом выбил у Калеба фонарик и пистолет. Фонарик укатился под сервант, пистолет улетел в неизвестном направлении.

Хусейн Моррисон и Стэнли Фишер услышали стук падающих фонарика и пистолета и шум борьбы в районе холла.
- Что там происходит? – испуганно зашептал Стэн. Он был трусоват по натуре.
- Есть ещё фонарь? – спросил Хусейн, жопой уловив намёк, что кому-то наверху сейчас влупят по самые помидоры. И этим кем-то будет явно не тот, кто вломился в дом.
- Есть.
- Тащи. Быстро, нах!
Стэнли нырнул в темноту подвала. Хусейн слышал, как он выгребает барахлишко из тумбочки под телевизором.

Калеб – спортсмен-разрядник – успел встать в боксёрскую стойку и нанести пару или тройку ударов, которые не достигли цели: Жентос от них благополучно увернулся. В темноте у него было преимущество: он Калеба видел очень хорошо, а Калеб видел только смутную тень. Пока Моррисон махал кулаками, почём зря рассекая воздух, Хватов поднырнул у него под рукой, очутился сзади и ребром ладони саданул ему по почкам. Моррисон загнулся рачком. Жентос схватил его за шиворот и со всей своей русской дури припечатал спиной к стенке, удерживая левой рукой, чтоб не сполз на пол.
- Чёрт! – только и успел выдавить Калеб, узрев в опасной близости пару зелёных кошачьих глаз. В следующий момент Хватов отвёл назад правую руку и с силой ударил его ладонью в грудь, присасываясь. Сука Билли был прав: всё очень просто и незатейливо инстинкт.
Прицепиться и удерживать Калеба на одном месте было непросто – по крайней мере, первые несколько секунд – потому что когти в целях конспирации пришлось состричь, да и здоров бугай попался: начал дёргаться и орать. Не будь Хватов рейфом, Калеб точно вырвался бы и удрал. Но вскоре фермент сделал своё дело (он не только не даёт жертве умереть раньше времени, но ещё и парализует волю ): Калеб сдался, обмяк и больше не делал попыток сопротивляться. А Евгения Петровича накрыла волна блаженной сытости и удовольствия. И в этом море гастрономических радостей он с восторгом утонул.
Жизненных сил у Моррисона-младшего было много – хоть отбавляй! Женя и отбавлял: тянул их, чувствуя, как они струятся по его венам, как оживает его собственный находящийся на грани голодной смерти организм. Процесс насыщения по мере протекания вызывал у него эйфорию, сравнимую разве что с известным химическим процессом в мозгу, подробно описанным во всех учебниках по сексологии . Кормиться было приятно, чертовски приятно, и от избытка положительных эмоций Жентос запрокинул голову и громко, довольно заурчал, дав Билли повод для дурацких шуточек на тему: «Ну а я – дитя природы. Хоть дурное, но дитя» . Впрочем, Билли, убедившись, что напарник не нуждается в его инструкциях, довольно быстро ретировался: пошёл искать других обитателей подполья.
А Хватов между тем кормился и Калеб Моррисон на его глазах быстро старел и дряхлел, пока, наконец, поток жизненной энергии не оборвался вовсе. Наблюдать за метаморфозой было даже интересно: как будто смотришь кинохронику в ускоренном темпе. Как только источник пищи иссяк, присоска с мягким чмоканьем отделилась от груди жертвы. Хватов опустил руку, и к его ногам свалился иссохший труп.
«Начало положено», - подумал Жентос не без иронии, глядя на мумию Калеба. Никакой жалости к негодяю он не испытывал. Наоборот, в довесок к ощущению сытости и лёгкости во всём теле примешивалось злорадство: не сумел я тебя достать законным путём, так на: получи и распишись.
Отрезвили его крики людей, рёв рейфа и выстрелы. Палили на цокольном этаже, где находился подвал. Судя по грохоту – всенародно любимый калибр .45 (11,4 мм). Жентос насчитал пятнадцать выстрелов (как выяснилось позднее, у Хусейна была «Беретта Px4 Storm» с магазином на 17 патронов). Упс. Кажись, Билли лажанулся: бандиты встретили его во всеоружии.
Хватов рванул туда, где стреляли. От холла до входа на лестницу цокольного этажа было метров пять. Он одолел их в два прыжка. Уже на ступеньках увидел распростёртого в позе морской звезды Билли (бедняга! похоже, поймал все пули) и три красные точки прицела.
- Убью! Гад! Сволочь! – орал Хусейн. Он прятался за открытой дверью подвала, как за щитом. Поэтому Билли не смог быстро до него добраться.
«Пятнадцать выстрелов, значит, осталось максимум пять патронов, ну, шесть, если один в стволе», - думал Хватов, зная, что у пистолетов этой модели бывает магазин и на 20 патронов. Мысль сия промелькнула в голове медленнее, чем он слетел вниз по лестнице, перемахнув через тело Билли, схватился за дверь и звезданул ею Хусейна так, что тот отлетел к стенке. Выстрелить Хусейн не успел. В дверном проёме подвала стоял Стэнли Фишер, который целился в Женю, держа пистолет двумя трясущимися руками. Хватов рыкнул на него и мимоходом уложил апперкотом в челюсть, оглоушив Стэна до того момента, как займётся им всерьёз. А потом набросился на Хусейна Моррисона. Тот приподнимался по стеночке, морщась и потирая затылок. Пистолет он потерял, пока падал, и теперь шарил рукой по полу. Жентос откинул пистолет ногой подальше. Засим, схватив Хусейна за ворот рубахи, придал ему вертикальное положение. У Хусейна глаза сделались размером с блюдца, когда он разглядел Хватова в упор. Он пару раз дёрнулся, но понял, что противник намного его сильнее, и приутих.
Евгений Петрович был деловит и весел. Пинок по правой ноге, пинок по левой. Задержанный встал на раскоряку. Из такой позиции невозможно пробить с ноги – падение обеспечено.
- Послушайте, сэр, я не при делах! – залепетал Хусейн. – Я ничего не знаю! Я не виноват!
Такой здоровый лоб и ноет, как баба. Тьфу! Женя чуть «бе!» не сказал от отвращения. Дальше – ещё хлеще. Свершилось как в песне: «Отвисли шортики, запахло экскрементом». Что-то зажурчало, как весенний ручей. Сааааавсем хорошо! Значит, мы только маленьких мальчиков растлевать умеем. А как нарвался на взрослого мужика – сразу потекло из штанов.
- «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать», - процитировал Хватов отрывок из басни Крылова и поднял правую руку в позицию: «На старт!»
- Может, договоримся?..
- Нет.
- Ааааааа! – заорал Хусейн, когда рейф присосался к его груди.
Он сдался намного быстрее, чем брательник. Только булькал и похрюкивал, пока Хватов наедался им, тщательно смакуя каждую высосанную единицу жизненной энергии (интересно, никто не знает, в чём её измеряют: в джоулях? калориях? не важно). Честно признаться, он был уже сыт, но очень сильно жаждал наказать педофила. Жентос считал, что любой взрослый, совершеннолетний человек волен предаваться тем извращениям, которые ему нравятся, но при условии, что в этих играх не задействованы дети. Подофилов же надо давить, как клопов. Когда он прикончил Хусейна, то сам чувствовал себя, как клоп: впору завалиться в шезлонг, взять коктейльчик и устроить сиесту.
Стоп! Билли…
Пошатываясь с непривычки, Хватов подошёл к нему и опустился рядом на корточки. Билли сделал над собой запредельное усилие, разлепил веки и посмотрел ему в глаза твёрдо, не мигая.
- Жив, слава тебе, господи. – Евгений Петрович облегчённо вздохнул.
Жив-то жив, но выглядел Билли очень хреново. Примерно как без пяти минут покойник. Крови под ним натекла не просто лужа, а целое озеро Байкал. А самое поганое: Хватов с трудом нащупал его сознание: оно висело на тоненькой ниточке, готовой оборваться в любую секунду.
- Ты как… в целом?
- Добивай, - телепатически ответил Билли.
- Эй! Эй! Эй! – забеспокоился Жентос. – Ты мне тут только дуба не врежь!
Билли паскудно ухмыльнулся, и каких трудов стоила ему ухмылка, оставалось лишь догадываться. Кажется, именно дать дуба он и собирался – сам или с помощью Жени. Билли сделал всё, чтобы сломать человека, стереть его «я» и поставить в безвыходное положение, поэтому справедливо рассчитывал на ответную негативную реакцию. А глупый человек вместо того, чтобы припомнить рейфу всё «хорошее», проявляет необоснованное благородство: извольте, сидит, переживает над его полумёртвым телом и гадает, как вытащить его из могилы. Ни дать, ни взять - рыдательный момент, взятый напрокат из первой серии «Властелина Колец»: впору доставать ежедневник, делать записи последних просьб умирающего и давать страшные клятвы продолжить «наше общее дело».
Всё это было бы смешно, кабы не было так грустно. Хватову стало искренне жаль проклятого жизнесоса, чтоб ему... Вот братцев-дегенератцев Моррисонов – не жалко. А Билли жалко. Хотя, будь Хватов человеком, Билли бы его сожрал. Хватов иллюзий на сей счёт не питал. И лишь стоило ему раскиснуть от жалости, как мысль Билли хлестнула его, точно плетью:
- Не смей меня жалеть! Слюнтяй!
Вот чем рейф внушал Хватову уважение – своим бойцовским характером: не ноет, не боится трудностей, никогда не отступает, никогда не сдаётся. И гордый, мерзавец... И Билли был ему нужен. Без Билли он не починит энергонакопитель с передатчиком, а значит, не вернётся в своё тело.
Боже, что делать-то? Все медицинские знания, привитые в полицейской академии, резко улетучились из жениной памяти. Билли умирал на его глазах, а он понятия не имел, как ему помочь. Искусственное дыхание делать? Прямой массаж сердца? Дефибриллятор искать? «911» набирать? Отличные варианты – все четыре!
«Лопух, болван, осёл! – подсказал внутренний голос. – Вспомни, что он с тобой делал!»
Хватов чуть по лбу себя не хлопнул: эврика! Правда, ему никто не объяснял, как и чем надо делиться. Да и Жентос, честно говоря, в момент обратного кормления был так напуган, что не сразу осознал произошедшее.
- Придётся наобум, - пробормотал Хватов. – Смог взять, смогу и дать…
Он разорвал ворот футболк


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 20:00 | Сообщение # 15
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
Пока Билли страдал, Хватов поднялся с колен и подошёл к подвальной двери. Стэнли уже зашевелился, приходя в себя. Женя взял его за ноги и волоком оттащил к лестнице.
- Помнишь уговор? Рыжий упырь – твой!
…Когда Билли наелся до отвала, Хватов сел рядом с ним на ступеньку лестницы. У него был вид кота, обожравшегося сметаны. У Билли – аналогичный; осталось начать вылизываться и мяукать для полного сходства.
- Злой ты, Петька.
- Угу. И голодный.
- Шо? Опять? – голосом Джигарханяна просипел Хватов, подражая Волку из небезызвестного советского мульта «Жил-был пёс…»
- Да я пошутил, - промурлыкал Билли и процитировал Акелу: – Это была славная охота...
Хватов сыто жмурился, прокручивая в голове последние минуты братцев Моррисонов.
- Какая приятная штуковина этот ваш способ кормления, он даже круче секса.
Билли мечтательно закатил глаза, старательно пряча тёплые воспоминания о феерическом интиме с д-ром Келлер, и кивнул:
- Согласен.
- Кстати, Билл. Смотри. – Хватов широким жестом обвёл хоромы. - Бухта удобная. Есть где кинуть якорь. Предлагаю сменить штаб-квартиру и передислоцироваться сюда.
- Зачем?
- Гм… Такое дело… Номера вашей машинки один пассажир записал. В полиции ж тоже не дураки работают. Рано или поздно они его найдут и номера узнают. А значит, проверят место жительства Скруджа… ну, это тот чел, чьи номера.
«Найдут, проверят адрес, поймают вас, Евгений Петрович, и упекут в зоопарк на всю оставшуюся жизнь. Или пристрелят. Или казнят за два убийства и соучастие в третьем. Нет, такой финал меня не устраивает».
(Внимательный читатель наверняка отметит, что эта мысль слегка противоречила первоначальному плану возбудить подозрение у коллег по цеху и навести их на рейфскую квартиру. Впрочем, Женя допускал возможность отступлений от плана. Пока он не придумал, как подготовить почву для своего триумфального выхода, с возвращением в родные пенаты следовало повременить и в тёплые дружественные руки полицейских не попадаться.)
- Я знаю. Он представился.
В этот момент в кармане куртки Билли зазвонил сотовый телефон. Он достал его. На дисплее высвечивался абонентский номер Вегаса. (Хватов отдал Вегасу свой мобильник, но сим-карту оставил себе.)
- Я слушаю, - сказал Билли.
- Вы где? – спросил Вегас.
- Не дома. А что?
- Валите из дома. Быстро! Похоже, мы засветились. Я вроде не вызвал подозрений, но не знаю, сколько ещё смогу пудрить копам мозги.
- Дай нам сутки, чтобы замести следы, - прошипел Билли в трубку.
- Я попробую, но ничего не обещаю.
И связь прервалась.
Хватов вскочил, подобрал «Беретту» Хусейна, проверил магазин и сунул пистолет за ремень штанов.
- Ну, Билл, давай, мозгуй: как нам закамуфлировать ядерный полигон, который вы там с корефаном сотворили.

6.10. Их поменяли местами


Я-то знал, в чём тут дело, потому что капитан поделился со мной своей тревогой.
Р.Л. Стивенсон, «Остров сокровищ»

- Ты, Зин, на грубость нарываешься,
Всё, Зин, обидеть норовишь.
Тут за день так накувыркаешься,
Придёшь домой - там ты сидишь...
В. Высоцкий, «Диалог у телевизора»


Снабжённый необходимыми инструкциями и пояснительными записками, чувствуя себя придурком, с мучительной болью в затылке и подкрадывающейся мигренью, около 20 часов 30 минут по местному времени рейф Вегас прибыл в полицейское управление. С собой в полиэтиленовом пакете он принёс злополучную электрогитару и патлатый паричок.
Вегас кипел от злости. Во-первых, при попытке перебежать улицу перед близко идущим транспортом, он едва не остался под колёсами автобуса в виде горки фарша. Не рассчитал скорости, с которой могло бегать его новое тело. Во-вторых, даже после столь короткой (хоть и интенсивной) пробежки его замучили одышка и сердцебиение. (Женя давно мечтал бросить курить и походить в спортзал, дабы скинуть несколько лишних кило с животика и боков.)
Рабочий день закончился. В здании Управления осталась только дежурная смена.
Вегас попытался незаметно прошмыгнуть мимо дежурки. Не получилось.
- Юджин! – окликнул его дежурный.
Мысленно проклиная свою невезучесть, Вегас притормозил и обернулся, тщетно силясь убрать с морды выражение «ах, как хочется всех покусать!»
- Тебя шеф весь день искал. Готовься, п@#ды получишь.
- За что? – спокойно спросил Вегас, который неоднократно получал п@#ды по прежнему месту службы, поэтому не сильно испугался. Вряд ли люди придумали выволочку страшнее, чем могла придумать Королева улья.
- Как за что? Да сегодня целая хунта нагрянула с рабочим визитом. Военные понабежали, как тараканы. Шеф всех в пять часов погнал на совещание, там довёл информацию, что в городе орудует какой-то призрак, который высасывает из людей жизнь. Бред, короче. Но с ним военные были, они там какие-то учебные кинофильмы показывали. Так что, ребята говорят, вроде и не бред…
Вегас вспотел, как кот, пойманный за хищением рыбопродуктов. «Призрак» - это, разумеется, «wraith». Ну что ж, рано или поздно людишки всё равно бы догадались.
- А что там ещё говорили? – спросил он с искренним интересом.
- Не знаю, я не был на совещании. Но здесь Сэм Ортис, если хочешь, спроси у него.
Кто такой «Сэм Ортис», Вегас не знал. В такие тонкости Женя его посвятить не успел то ли умышленно, то ли по недосмотру. Сейчас он был озабочен только тем, как найти кабинет Хватова, напечатать рапорт о проделанной работе и отправиться домой. А то человеческое тело начало донимать его капризами: хотело жрать, хотело спать, хотело помыться и ещё очень хотело пи-пи и а-а. Да и носки не мешало бы сменить. Такие необоснованные наезды на психику убили даже здоровое любопытство «а чо там на совещании?» И ещё Вегас не мог отделаться от чувства, что от него ПАХНЕТ! Живятиной.
- Ладно, спрошу, - кивнул он и сделал попытку слинять, но тут дежурный заметил поломанную гитару, торчавшую из пакета, и присвистнул, в ужасе прикрыв ладонью рот.
- Н-ни х@я… Ты что со спецтехникой сделал?
- А? – Вегас взял гитару за гриф и вытащил из пакета. – Уронил. Нечаянно.
- Уронил? Не, парень, ты на ней, наверное, кадриль плясал. Ну, ты это шефу объясни. Ещё раз п@#ды получишь.
Вегас, не дослушавши перечень грехов, за которые он будет получать п@#ды от руководства, развернулся и пошёл искать кабинет № 111 – этот номер назвал Хватов, показав притом, каким ключом его открывать. По дороге Вегасу пришлось пройти мимо кабинета с табличкой: «Начальник отдела - капитан Джеймс Брасс». Вегас вспомнил, что так зовут его нового босса. В кабинете у кэпа горел свет, а стены на высоте примерно полутора метров от пола были прозрачные, но с жалюзами изнутри. Сейчас жалюзи были подняты. Не желая объясняться с шефом, Вегас благоразумно опустился на четвереньки и пополз, стараясь держаться ниже прозрачной переборки. Однако когда он дополз до двери кабинета, она неожиданно распахнулась, едва не зарядив ему по лбу.
На пороге стоял Джим Брасс и смотрел на Вегаса сверху вниз, как бог Саваоф на Содом с Гоморрой. И такое у него было выражение лица, что даже неслабый нервами рейф икнул. Женя не сообщил Вегасу, что в коридоре стояла камера наблюдения, и шеф видел всё, что творилось рядом с его кабинетом.
- Хватов, япономать! – зарычал Брасс. – Что за х@йня? Детство в жопе заиграло?
Вегас расторопно вскочил и отряхнул брюки.
- Да я это… тово… пуговицу потерял.
- Ты где был? Почему телефон отключён?
- Я «симку» поменял.
- Почему меня не уведомил?
- Забыл.
- Да? А мозги свои дома ты не забыл?
Тут Брасс пристально вгляделся в его лицо и перешёл на зловещий шёпот, от которого у Вегаса мурашки побежали по хребту:
- Хватов, а что у тебя с глазом?
- В темноте на столб налетел, - нашёлся Вегас и с видом полной покорности судьбе уставился в потолок. «Когда я вернусь в своё тело, я тебя обязательно съем, пень носатый…»
- Дурку не гони! Я же коп! Я даже могу сказать, как тебя ударили! Говори, кто тебя бил?!
- Никто меня не бил… - Подумав, Вегас прибавил: - …Сэр.
Тупые пререкания: «Говори, кто тебя бил?!» - «Никто меня не бил», - продолжались минут пять. Пока из соседнего кабинета не высунулась любопытная мордочка детектива Ортиса, привлечённого громким разговором. Заметив мордочку, Брасс сердито буркнул: «Зайди ко мне», - и скрылся в кабинете.
Вегас послушался. Вошёл. О чём незамедлительно пожалел. Следующие двадцать минут прошли весьма энергично и насыщенно в эмоциональном и познавательном плане. Брасс последовательно обрушил на него громы, молнии, угрозы кар небесных, «неполного стакана» и лишения квартальной премии на десять лет вперёд. От рыков и криков, достойных глотки брутального смерть-металлиста, сотрясались хлипкие стены кабинета, мебель ходила ходуном, мелко дребезжала люстра, а по столу бодро скакал бронзовый бюст Авраама Линкольна. Вегас (в те моменты, когда не уворачивался от брызг слюны и не лепетал что-то невразумительное в своё оправдание) позволил себе ностальжи по прошлой жизни: воспитательные методы Архистратига Стратилатовича, в принципе, ничем не отличались от воспитательных методов капитана Брасса. Видимо, трудов Макаренко оба не читали. Главное, что пред лицом начальствующим отговорки у рейфов и людей были схожие. Вегас использовал стандартный приём: «Виноват, дурак, исправлюсь, разрешите идти?» Как и в случаях с Архистратигом, в случае с Брассом этот номер не сработал. Брасс только ещё пуще завёлся. Но – что есть зер гут – человеческая сила всё-таки не сравнится с силой рейфа. Архистратиг мог разоряться час без роздыху, а Брасса хватило ровно на четверть этого времени. Мораль: общаться с Брассом в четыре раза приятнее, чем общаться с Архистратигом. И в сорок раз приятнее, чем общаться с тандемом «Тодд – Кенни», потому что пока один честит, второй отдыхает. Потом они меняются ролями.
Когда Брасс выдохся, он резко присмирел и подобрел, прекратил бегать по кабинету и топать ногами, плюхнулся в кресло, предложил Вегасу сесть и отрывисто бросил:
- Что там по делу?
- По которому? – наивно спросил Вегас.
Кэп издал шипение на зависть любому рейфу. Вегас заподозрил, что они с людьми – гораздо более близкие родичи, чем в учебниках по биологии написано. Потом кэп издал звук, как будто вылетела пробка из бутылки шампанского. Вегас удивился: это было что-то новенькое, раньше ему такое слышать не доводилось. Видимо, выражение милого удивления появилось на его лице (он ещё не до конца сориентировался, как управлять лицевыми мускулами, хотя мимика рейфа не отличается от мимики человека ну нисколько), потому что босс взорвался, как вулкан Эйяфьятлайокудль:
- Хватов, что ты мне глазки строишь, как святая простота? Докладывай по делу об убийстве Генри Свонна!
Вегас облегчённо вздохнул. Кто такой Генри Свонн, он помнил, потому что собственноручно выпотрошил его портмоне, забрав наличные. Разумеется, он прочитал имя на кредитных картах, которые лежали в портмоне. Любопытство – не порок. А рейфы очень любопытны.
- Никакой информации по существу, - сказал он, стараясь не сболтнуть лишнего. Ибо ловить будут на деталях.
- Совсем никакой? А что тебе сторож рассказал?
«Какой ещё, в рот мне ноги, сторож?»
- Ничего стоящего.
- А Сандерс говорит, вы с ним очень мило ворковали, а потом ты на какой-то адрес поехал. Что за адрес ты проверял, в таком случае?
«Какой ещё, в рот мне ноги, Сандерс?»
- Адрес? Нет, я адрес не проверял. Я обошёл прилегающую территорию в поисках каких-нибудь следов. Но ничего не нашёл.
На лице Брасса крупными буквами было написано: «П@#дишь».
На лице Вегаса крупными буквами было написано: «Не п@#жу».
- Слушай, Юджин, ты лучше честно признайся: «Сэр, я просто тупо прое@ался». Я пойму. Только не надо мне лапшу на уши вешать. О’кей?
- Сэр, я просто тупо прое@ался, - сознался Вегас и облегчённо вздохнул: лучше так, чем врать напропалую, рискуя засыпаться. – Разрешите идти?
- Нет. Сначала расскажи, где ты проё@ывался и по какой причине?
«Чё ж придумать-то?» - озадачился Вегас. Сказать, что выпивал в баре? Так за распитие спиртных напитков в рабочее время можно получить взыскание и за ним начнут тщательно следить во избежание рецидивов. Сказать, что был с дамой? Но насколько он помнил из курса психологии человека, люди, которые «женатые», если и ходят на б@#дки, то никогда в этом не признаются, ибо в человеческом обществе блудодейство не поощряется. А может быть… Точно!
- Я спал, - сказал Вегас. Практически не соврал. – Устал очень сильно.
- Я звонил тебе домой, жена сказала, что ты на работе.
- Она меня покрывает.
Брасс хитро прищурился. Женечка Хватов и Люсенька Хватова жили как кошка с собакой. Это довольно быстро пронюхали коллеги из отдела внутренних расследований и полицейские психологи, озабоченные моральным климатом в коллективе. Хватов потому и пропадал на работе сутками, что дома его ждали ненавистная супруга и тёща – диктатор в юбке. «Неужто помирились?» - мелькнуло в голове у капитана.
- Объяснение напишешь, - сказал шеф, встал, отошёл к стене и, заложив руку за спину, начал изучать портрет Президента. – И мне занесёшь.
- Разрешите идти? – почти умоляюще произнёс Вегас.
- Обожди, я не закончил.
Вегас оскалился и сердито зашипел. По старой памяти. Брасс повернулся, и его брови удивлённо поползли вверх.
- Не понял?
Вегас поспешно прикусил язык.
- Извините. Что-то я… э-э… задумался. Я сегодня… э-э… не в форме.
- Я заметил. Странный ты какой-то. Ты вообще здоров? – Брасс включил тон заботливого отца-командира. Вегас чуть не подпрыгнул от его внезапного сходства с Тоддом. - Может, тебе психоаналитику показаться?
- С удовольствием бы, - согласился Вегас. Хотя, тут впору к психиатру обращаться. А то в голове не укладывались все события, произошедшие с ним за пол-дня.
- Ну, так сходи.
Вегас начал вставать.
- Обожди. Присядь. Я вот что хочу сказать. Сегодня у меня были гости из Пентагона. А точнее, руководители некоего секретного проекта под названием «Звёздные Врата». У них имеется информация, что эти четыре убийства с мумифицированием жертв…
«Ага! – возликовал Вегас. – Значит, других они не нашли!»
- …совершили пришельцы из другой галактики, которых называют рейфами. Ты за подлокотники держишься? Это правда, рейфы существуют. Они даже видеозаписи показывали. Я скинул их на флэшку, можешь взять, посмотреть.
- Оч-чень интересно, - промямлил Вегас. – И чего они от нас хотят?
- Они хотят подключиться к расследованию, предоставить силы и средства… Юджин, а ты даже не спросил, как рейфы попали на Землю.
- Я… э-э… перевариваю эту сногсшибательную новость. Признаться, верится с трудом.
- Да, да, я понимаю. У меня тоже сначала была такая реакция. Но факты, Юджин, факты… Так что, ты меня прости, конечно, но когда ты так внезапно исчез, я начал волноваться. Господа из Пентагона рассказали, что эти рейфы – чертовски опасные существа.
Брасс вкратце пересказал Вегасу свой разговор с генералами Лэндри и О’Ниллом, заодно поведал о том, что (тут Вегас действительно вцепился в подлокотники) завтра - послезавтра в Управление доставят пленного рейфа, который содержится на секретном военном объекте. «Атлантида», - догадался Вегас, хотя Брасс по просьбе высоких гостей пообещал не называть адресов, паролей и явок. В общем, Вегас получил от капитана ценнейшую информацию. Зае@ись! А если завтра привезут Тодда, то вообще сладко. Он найдёт способ подобраться к Тодду поближе и всё ему объяснить. Командир умный, подскажет, как починить энергосборник и произвести обратный обмен телами.
Через пару секунд Брасс вручил ему бланк подписки о неразглашении и велел заполнить. Вегас послушно заполнил все графы и сообразил, что не знает, как расписывается Хватов. Подумав, просто написал фамилию. Брасс внимательно изучил бланк и вернул его, постучав пальцем по графе «подпись»
- Распишись.
Вегас нарисовал что-то нечитаемое. Брасс опять внимательно рассмотрел бланк.
- Что у тебя с почерком? Я не помню, чтобы ты раньше так расписывался.
- А у меня с детства почерк неустоявшийся, - опять соврал Вегас. – Я могу по-разному расписываться.
Брасс закинул бланк в папку с аналогичными бланками. Видимо, содрал подписки со всех сотрудников своего отдела.
- Ладно, иди. Все материалы по убийству Свонна мне занесёшь. Радуйся: я тебя освобождаю от расследования. Управление буду представлять я.
- Почему? Я тоже хочу поучаствовать. Мне интересно.
- Нет. Пусть этим делом военные занимаются. У них есть технические средства, есть опыт общения с рейфами. Они знают врага, а мы его не знаем.
- Кто? Эти тупые солдафоны? Я бы мог…
- Нет, я сказал, нет! Приказ обжалованию не подлежит.
Вегас попытался спорить, но быстро понял, что это бесполезно: всё решено на высшем уровне, и Брасс – такой же исполнитель. От него мало что зависит. Но уже одно хорошо: Тодд будет здесь.
«И будет воспринимать тебя, как пищу», - съехидничал внутренний голос.
Осознавать это было, мягко говоря, неприятно. Ибо Вегас хорошо знал себя и сотоварищей. Здравый смысл нашёптывал ему, что сейчас от бывших соплеменников надо держаться подальше, потому как ЧРЕВАТО! Можно из охотника превратиться в добычу. Хотя есть робкая надежда, что человечек в его теле окажется более понятливым и лояльным, чем урождённые рейфы. «Ха-ха! – невесело усмехнулся Вегас, когда вышел от Брасса и уныло поплёлся в кабинет Хватова. – Будет лояльным, пока не проголодается».
Кстати, поесть бы не мешало. В желудке сосало и бурчало, но мерзейшего чувства внутреннего сгорания не было. «Хоть какой-то положительный момент…»
- Юджин!
Вегас чуть не выпрыгнул из собственной шкуры! Задумался и не обратил внимания, что за ним кто-то идёт. Определённо, у людей сильно не развиты органы чувств.
Оказалось: детектив Сэм Ортис.
- Юджин. – Ортис догнал его и попридержал за локоть. – Тебе тут целый день названивал секретарь помощника окружного прокурора. Какая-то Бренда Мэдисон второй раз не явилась на судебное заседание. Прокурорский просит явку обеспечить. Иначе грозится кляузу накатать.
- Ага, - устало кивнул Вегас, записав очередной пунктик в длинный перечень своих новых обязанностей.
- И ещё. Вот, - Ортис вручил ему пачку листов формата А4, испещрённых какими-то кабалистическими знаками. – Это то, что я просил перевести. Только, - тут он молитвенно сложил руки, - плиз, срочно! Мне надо завтра сдать работу, иначе меня порвут. С меня пиво.
- Ага, - устало кивнул Вегас, забирая листы.
- Ну, бывай, я побежал! – Сэм хлопнул его по плечу (Вегас скособочился) и умчался вдоль по коридору, на ходу накручивая на пальце ключи зажигания от автомобиля.
Вегас открыл кабинет Хватова, включил компьютер, выгреб документы из сейфа и ящика стола и занялся полезным делом: их перлюстрацией. Надо было хоть немного войти в курс дела, чтобы не погореть на мелочах.
Через полчаса он почувствовал, что в голове у него каша, глаза слипаются, а рот самопроизвольно исторгает зевание, грозясь разъехаться до ушей. Вегас поковырялся в памяти, вспомнил, как вели себя люди в казино, сходил в коридор и нацедил из автомата горячего кофе. С сахаром. Проглотил два стакана. Спать захотелось ещё сильнее (у Жени Хватова было не очень хорошее артериальное давление, поэтому кофе оказывал на него снотворный эффект). Вегас попытался почитать бумаги через силу. Через пару минут он уткнулся рылом в столешницу и отвязно захрапел.
…Вегасу снился страшный сон. Как будто он болтается на вертеле, привязанный к нему за руки и за ноги, и свирепые Бола Каи , раскрашенные под цвет британского флага, натирают его чесноком и салом и пытаются разложить под ним костёр. А вокруг костра как сайгак прыгает маленькая девочка в коричневом платьице и белом фартучке, с октябрятским значком на груди. Она заливисто смеётся и звонит в колокольчик, перевязанный огромным красным бантом.
Вегас вздрогнул и проснулся. Оказывается, звонок ему не пригрезился: над ухом разрывался городской телефон. Вегас, не поднимая голову со столешницы, протянул руку, снял трубку и подтащил к уху.
- Евгений! – резануло прямо в мозг. Верещала какая-то тётка. От её вопля у Вегаса мучительно закололо в висках. – Евгений, где ты пропал?!
Вегас озадаченно захлопал ресницами: говорили по-русски, а русского языка он не знал.
- Чего? – переспросил он по-английски.
Истеричка тоже перешла на английский:
- Евгений, я понимаю, что у тебя работа, но время уже – два часа ночи! Ты понимаешь, что я места себе не нахожу? Я уже пачку успокоительного выпила! О чём я должна думать? А? Я тебе целый день звоню, а у тебя телефон недоступен! Ты что, издеваешься? Ты меня в гроб загонишь! Так жить нельзя! Подумай о детях! Мама тоже волнуется, а ей вредно волноваться!
Вегас поморщился и отодвинул трубку на полметра от уха.
- Ты вообще меня слушаешь? – не унималась бешеная баба. – Неееет, ты меня не слушаешь! А потому, что тебе наплевать на меня, на детей и на маму! Ты совсем чокнулся со своей работой! Что молчишь? Скажи хоть что-нибудь!
- Я был в засаде, - ответил Вегас в трубку, следуя инструкциям Хватова.
- И как? Засадил? Не ври мне, пожалуйста! Твой начальник звонил и сказал, что на работе тебя нет. Скажи честно: ты завёл любовницу, да?!
«Если эта мымра так его пилила, странно, что не завёл», - подумал Вегас, в душе которого зародилось сочувствие к несчастному женатому детективу. Почитательницы, с которыми он путался, даже на положении эрзац-супружниц не позволяли себе качать права. Иначе бы враз вылетели из улья без выходного пособия. А это хуже, чем угодить на камбуз, ибо люди – суть твари мстительные и озлобленные. Вмиг припомнят, что когда-то ты была подстилкой у рейфа...
- Немедленно домой! Слышишь? НЕ-МЕД-ЛЕН-НО!
В трубке раздались короткие гудки.
- Да пошла ты… крыса язвенная, - пробормотал Вегас, душераздирающе зевнул, положил трубку на рычаг и опять уронил голову на стол.
Второй раз он проснулся от того, что его теребили за плечо. Вегас инстинктивно подпрыгнул, в полёте развернулся и выбросил вперёд левую руку, стараясь схватить человека за горло. Точнее, попытался это сделать, потому что организм просыпаться не захотел, ноги заплелись, и Вегас с грохотом свалился со стула, по пути перевернув стул на себя и стащив со стола клавиатуру и «мышь».
Перепуганный дежурный отшатнулся.
- Хватов, ты чего? Кошмары замучили?
Вегас разлепил распухшие веки и с трудом проснулся.
- Упс… Извиняюсь. Заработался.
Дежурный помог ему подняться, всем видом выражая сочувствие.
- Нельзя ж так себя насиловать. Работа – не волк, в лес не убежит. Шёл бы ты лучше домой.
«Чегой-то не сильно хочется идти домой», - подумал Вегас. У него не было ни малейшего желания встречаться с неуравновешенной миссис Хватовой. А потом он подумал, что миссис Хватова теперь, можно сказать, ЕГО жена. Которая вполне может потребовать исполнить супружеский долг: сходить в магазин, например, присмотреть за детьми, сделать дома уборку… Про секс, наверное, придётся забыть. Судя по такой «ласковой» беседе, пригреться на мягкой женской груди не получится. Но скорее всего, эта тётка - такая кобра, что на неё и не встанет. А если и мамочка такая, то впору «караул» кричать.
С такими невесёлыми думами Вегас прибрал бумаги, выключил комп, переоделся в цивильный костюм, запер и опечатал кабинет и попылил домой, по пути отметившись в дежурке и сдав в оружейку многострадальную электрогитару. Машину Хватова – подержанный «бумер» - он оставил на автостоянке возле Управления. Пока Вегас преодолевал расстояние от дверей до машины, на стоянку зарулили два тентованых армейских грузовика цвета хаки. Оттуда как горох посыпались солдатики в пятнистой «камуфляжной» форме. Командовал ими брито-стриженый хам с крокодильей челюстью, перекачанной мускулатурой, оловянными глазами и капитанскими погонами. Повинуясь его зычным понуканиям, служивые начали выгружать из автомобилей окрашенные зелёной краской зелёные ящики, явно очень тяжёлые. Дежурный по Управлению открыл им дверь, и солдаты стали затаскивать ящики в здание. Командир деловито курсировал от порога Управления до грузовиков и обратно, время от времени площадной руганью придавая бойцам бодрости.
Вегас, резко поменяв траекторию движения, подошёл к командиру, представился и поинтересовался, кто они такие и какого дьявола здесь делают. Ещё не услышав ответ, догадался, что из командного пункта Звёздных Врат завезли оборудование для поимки рейфа. А ответ был получен примерно следующий:
- Вали отсюда, это секретная информация.
Вегас немного поухмылялся, наблюдая за суетящимися людьми, потом увидел, что из здания Управления выходит капитан Брасс с чашкой кофе в руке и нахмуренным челом, перепугался, что кэп опять начнёт к нему приставать, запрыгнул в машину и дал газа так, что покраснел движок, а от покрышек повалил дым.
Да, серьёзно люди к делу подошли… Пока Вегас ехал к месту жительства детектива Хватова, озадаченно поглядывая на GPS-навигатор, он мысленно анализировал свои похождения за последние дни. Пока не добрался до инцидента в парке Фонтейн, когда их с Билли при попытке скинуть трупик м-ра Свонна «попалил» охранник. «Вооооот про какого сторожа говорил шефулька. А ведь сторож мог записать номера, - озарило Вегаса. – И ведь сторожа могут завтра же найти и допросить». Он набрал номер сотового телефона Билли и велел ему сматываться. Лучше перебдить, чем недобдить. Позиция Вегаса и позиция Жени относительно финала встречи с представителями силовых структур совпадали по всем пунктам. А Вегас очень, очень хотел заполучить назад своё единственное и неповторимое тело. И желательно без лишних дырок и заплат.

У Жени Хватова в собственности имелся частный дом (правда, купленный в кредит). Без бассейна, зато с премиленьким садиком, отданным на откуп тёще. И в тихом, благополучном районе. У каждого из членов семьи было по машине. Была машина и у сынишки – пятилетнего Вадика. Педальная, разумеется. А ещё у Жени Хватова были престижная работа, стабильная зарплата, уважение сограждан, счёт в банке и уверенность в завтрашнем дне. Его дочка Танечка ходила в хорошую школу. Ему было по силам оплачивать её образование. Он даже мог себе позволить съездить с женой в отпуск за границу.
Ах, да. Жена у него была красавица и умница. А тёща – доктор наук.
И была у Жени Хватова голубая мечта: достать семьдесят метров фанеры и сто килограммов тротила, взорвать дом, сколотить аэроплан и улететь отсюда к чёртовой матери!
Почему – Вегас понял, едва переступил порог.
Таких предосторожностей он не соблюдал даже тогда, когда пьяный из самоволки в улей возвращался. Замок открывал минут пять, стараясь не звякнуть ключом. Дверь отворял минут десять, стараясь не скрипнуть петлями. Прокрался в дом, стараясь ступать неслышно. Получалось плохо: человеческое тело производило непростительно много шума.
Кукушка на часах в холле три раза сказала «ку-ку», потом уставилась на Вегаса, в ужасе прикрыла клюв крылом, пробормотала: «Ё@ твою мать!» - и спряталась обратно в домик.
Дома было темно, как у негра в желудке. Вегас побоялся включить свет, чтобы не разбудить Людмилу Дмитриевну и Маргариту Аристарховну. (Имена родственниц ему любезно сообщил Женя.) В темноте Вегас – увы! – теперь видел неважнецки, как и подобает среднестатистическому гомо сапиенсу. Он достал из кармана джинсов зажигалку, щёлкнул кремнием, высек пламя и начал подсвечивать себе, продвигаясь в ту сторону, где предположительно находился санузел.
Полосатый котэ сиганул с тумбочки для обуви, пал ему в ноги и, обняв передними лапами за щиколотку, громко потребовал любви и жрачки. Вегас решительно отверг необоснованные домогательства животинки, неделикатно поддав оной «леща» под брюхо. Разочарованный отказом котэ метнулся в кухню, откуда спустя секунду раздался грохот опрокинутого табурета.
Неожиданно яркий свет залил весь первый этаж. Вегас на миг ослеп и встал столбом.
- Тааааак…
Вегас погасил зажигалку и медленно обернулся на голос, при развороте растягивая губы в приветственной улыбке. Улыбка вышла заискивающе-кривоватой. Примерно такой, когда крадёшься в свой кубрик в обнимку с двумя укуренными почитательницами, распихав по карманам бутылки с трофейным вином и бокалы, и в полутёмном коридоре натыкаешься на старпома Кенни, потрясающего «Моральным кодексом рейфа».
В дверях супружеской спальни, уперев руки в боки, стояла Людмила Дмитриевна в шёлковом пеньюаре, сеточкой на волосах и физиономией ещё более искривлённой, чем улыбка Вегаса.
- Тааааак, - повторила она, демонстрируя некоторую склонность к домашней тирании. – И где тебя давили черти, муженёк? Что у тебя с лицом?
Вегас ожидал встретить этакую Медузу Горгону, взглядом в камень обращающую, посему был приятно удивлён, рассмотрев миссис Хватову поближе. Люсенька была весьма хороша собой. Среднего роста, блондинка с голубыми глазами, она чем-то походила на актрису Любовь Орлову. После рождения двух детей она не располнела и не превратилась в толстозадую матрону с обвисшим выменем. И в свои тридцать два выглядела едва ли на двадцать пять – двадцать семь.
Но ангельская внешность Людмилы Дмитриевны заметно портилась её склочным характером. Это Вегас незамедлительно почувствовал на своей шкуре.
- Не находишь, что твои поздние возвращения стали системой? – страшным голосом продолжала Люся. – Вчера ты явился в час ночи, сегодня - в три! Скоро ты вообще дорогу домой забудешь! Ты работаешь даже в выходные! Дети тебя видят только на фотографии!
- Золотце, умоляю, не сердись, - попросил Вегас, мучительно морщась. У него жутко болела голова, ему не хотелось выяснять отношения.
- «Золотце, не сердись»! – завизжала Люся на высокой частоте. Вегас аж вздрогнул. – Да я каждый раз слышу от тебя это «золотце, не сердись», а толку – фиг! Я с тобой говорю, и всё – как о стенку горох!
Вегас начал заводиться и почувствовал, что ещё пара обвинений - и он зашипит. Он был голоден, он хотел помыться, он хотел спать! Ему завтра рано на работу! А какая-то чучундра на него варежку разинула. Да, бедный, бедный Евгений Петрович Хватов! Надо же, как не повезло человеку…
- Ты просто забил на свою семью! Хоть бы раз сводил меня в бар! Хоть бы раз сводил детей в парк! Ты хоть помнишь, что завтра приезжают дядя Фридрих с тётей Симой? Мы запланировали эту встречу ещё месяц назад! А у меня такое чувство, что ты и её проигнорируешь!
Терпение Вегаса лопнуло с оглушительным треском. Уж на что рейфы терпеливы и непрошибаемы, но Люся Хватова, видимо, обладала уникальным даром любого рейфа загнать в бутылку за пять минут.
- И зудит, и зудит, и зудит! - взревел Вегас, быстрым шагом приближаясь к ней. – Не зли меня, женщина! Забыла, кто в доме хозяин? Заткнись и марш в кровать! Иначе я тебя!..
И вскинул правую руку в «щаз сожру» позицию. На почитателей этот жест действовал, как душ Шарко.
Люся, вообразив, что супруг решил залепить ей пощёчину, удивлённо пискнула. Потом перехватила взгляд, которым её прожигал Вегас, малодушно ойкнула и попятилась.
- Жень, ты чего?
- Бегом! – прикрикнул Вегас. - Считаю до трёх! Раз!
- Ты на меня руку поднял? – ахнула Люся, стряхнув оторопь. – Да что ты себе позволяешь вообще?!
- Два!
- Евгений, ты в своём уме?!
- Три! – подытожил Вегас, сгрёб Люсеньку в охапку, взвалил на плечо, утащил в спальню, скинул на кровать и с головой накрыл одеялом. Потом вышел из спальни и захлопнул за собой дверь.
Да, точно: про секс можно забыть.
Из другого коридора как Кентервилльское привидение выплыла Маргарита Аристарховна. На её лице было написано всё, что она думает о своём непутёвом зяте.
- Спать, я сказал! – рявкнул Вегас, увидев её боковым зрением.
Тёща оперативно дематериализовалась.
Вегас прошёл на кухню, включил свет и сунулся в холодильник. В холодильнике мышь повесилась. Яблоко какое-то, упаковка сырых яиц и пакет с кукурузными хлопьями... Котэ таскался за Вегасом по пятам, вытирал ему ноги шерстистыми боками и настырно требовал кормёжки. Нецензурно выругавшись по-английски и по-рейфски (оказывается, в этом хамском семействе ещё и не кормят!), Вегас съел яблоко и кукурузные хлопья и с трудом подавил желание выблевать их обратно. Пища немножко поворчала на него, но вняла мольбе и оставила попытки выбраться наружу. Но дала знать о себя другая проблема: кишечник деликатно намекнул: «Братван, а, братван, слышь… давай тово… посрём». Внезапный позыв был так силён, что Вегас задохнулся и, дабы не упасть, схватился рукой за угол холодильника.
- Вспомни детство, дружище, - прошептал Вегас и тут же сцепил зубы: второй позыв едва не вывернул его наизнанку.
Что в этом случае делать, он, конечно, знал: во-первых, человеческая физиология не является для рейфов террой инкогнитой. Во-вторых, рейфёныши лет до 14-15 питаются как люди и избавляются от пищевых отходов тем же способом. Да и некоторые взрослые рейфы с возрастом не теряют интереса к человеческой еде (Шоун – не единственное исключение из правил) и могут побаловаться вкусненьким чисто ради сиюминутного эстетического наслаждения.
Пошатываясь и цепляясь за стены, Вегас добрёл до туалета, дрожащими руками нащупал выключатель, путаясь в ремне, стянул штаны и рухнул на фарфорового пони.
…Кажется, никогда доселе ему не было столь хорошо…
Отправив естественные надобности как в незначительном, так и в крупном размере, Вегас прокрался в ванную и залез под душ. Открутил краны и чуть не заорал благим матом: оказалось, домочадцы уже израсходовали всю горячую воду. Пришлось мыться в ледяной воде, и по завершению помывки у Вегаса зуб на зуб не попадал. Попробовал бы с ним в улье кто-нибудь такой фокус проделать, - поехал бы под фанфары на камбуз.
Почистив зубы (зубную щётку отца семейства опознал сразу: она стояла в отдельном стаканчике одинокая, как Останкинская телебашня), Вегас с чистой совестью отправился на боковую. Люся, разумеется, презрительно повернулась к нему спиной и всё одеяло перетянула на себя. После недолгой борьбы Вегас сумел отбить половину одеяла, тоже повернулся к Люсе спиной и мгновенно провалился в тяжёлое, без сновидений, забытье.


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 20:03 | Сообщение # 16
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
6.11. S`est la vie
(Внимание! В этой главе зашкаливает уровень йада. Поэтому, прежде чем рискнуть её прочесть, хорошенько подумайте!)


Он даже хотел развестись,
Но что-то его держало.
Может быть, двое детей…
Чиж и Ко, «Вечная молодость»

Тёща моя злая свинья,
Тёща моя коростовая,
Харя злая вот такая, хочется плевать,
На хера нужна вторая мать.
Сектор Газа, «Тёща»


О семейной жизни Евгения Петровича aka Юджина Хватова можно написать роман, а в эпиграф вынести набившее оскомину изречение: «Что такое «не везёт», и как с этим бороться». Но Автор удовольствуется кратким пересказом его брачно-семейной эпопеи, лишь для того, чтобы читатель не задавался вопросом, почему Женечка с такой поразительной легкомысленностью допустил в свои пенаты рейфа.
Вроде бы Женя обладал необходимым набором положительных качеств: не урод, неглупый, деловой; экономный, но не жадный, и даже – страшно подумать! – почти непьющий, насколько это возможно для мента. (Почему-то считается, что все «мобовцы» - патологические колдыри, а начальник МОБ – вообще запойная должность.) И руки у него росли, откуда надо. И маменькиным сынком он не был. К жено- и детоненавистникам себя не причислял. А поди ж: не везло на любовном фронте, хоть умри!
Можно было винить что угодно: женино равнодушное отношение к штампу в пачпорте, его любовь к одиночеству, старомодные взгляды (на первом свидании в койку не тащил), несовпадение жизненных интересов у него и его подружек (всё-таки, мент – это диагноз). Факт оставался фактом: Женя долгое время не мог завязать с кем-либо длительных отношений.
Он как бы сильно не сокрушался. Напротив, весьма разумно полагал, что жениться надо, когда имеешь состоявшуюся карьеру и способен содержать семью не так, чтоб «с хлеба на квас», а чтоб и на бутерброд с колбасой хватало. Настрогать детей – дело нехитрое. А вот как их потом кормить, одевать, обувать, за учёбу платить – вопрос на засыпку. Сколько перевидал он таких парочек: нае@ли дитё (как правило, по «синей волне»), когда обоим едва-едва по двадцать лет стукнуло. «Она» - нигде не работает и не учится, «он» - учится в каком-нибудь мукомольном техникуме или работает неофициально у ЧП без соцпакета и трудовой книжки. Деньги сегодня есть, завтра - нет. В чём изюминка подобного жития-бытия? Хорошо, если папа с мамой что-нибудь подкидывают, а если папа с мамой сами без работы мыкаются (ситуация в современной России – вполне обыденная)? А хуже, когда «она» начинает вопить: ай, я такая молодая, я ещё на дискотеках не наплясалась и пива не напилась. И – хоп! – ребятёнок уже сидит на шее бабки с дедкой.
Нет, разумеется, к Женьке девки клеились. Особенно, когда Женька появлялся в милицейской форме: форма была ему на удивление к лицу. В форме он сразу приобретал вид солидного, надёжного мужа. Да только клеилась к нему всякая шушера: синюхи пэтэушницы или малолетние прошмандовки с окраин города, которые летом сползались в центр, чтобы нахлебаться пива на лавочках, зассать все окрестные кусты и полночи пугать обывателей истерическим визгом и хохотом. Женя был слишком разборчив, чтобы заводить с такими гражданочками отношения. Даже потискать их желания не испытывал. Ну их к лешему: намотаешь на винт какую-нибудь дрянь, и ходи потом в КВД, красней… Поэтому Женя искал девушку из интеллигентной, порядочной семьи. Не возражал, если девушка будет с ребёнком. Однако после развала СССР времена резко изменились и в унисон им изменились нравы. Девушки из приличных интеллигентных семей не разменивались на молодых милиционеров с нищенской зарплатой. Они искали юношей с обеспеченными родителями, со связями в коммерческих структурах или госаппарате. Или охотились на мужчин постарше, можно разведённых, но непременно при деньгах. Упс, поправочка: при больших деньгах. Участковый инспектор в звании лейтенанта, на подержанной «семёрке», не пользовался спросом на ярмарке женихов.
С Люсенькой Василевской Женя познакомился случайно. Точнее, его познакомили. Точнее, умышленно свели. Потому что вращались они в совершенно разных кругах и не сошлись бы без интенсивного давления сзади: он – коренной сибиряк, мент во втором поколении, она – девочка-колокольчик из старой питерской интеллигенции. Отец Люси, Дмитрий Борисович, приехал в Сибирь: а) в погоне за длинным рублём; б) законфликтовал с руководством своего вуза. Он был доктором наук, преподавал физику. Его жена, Маргарита Аристарховна тоже была доктором наук, преподавала государственное и муниципальное право.
Познакомила Женю и Люсю какая-то общая знакомая Василевских и Хватовых. Причём Женьку заманили на смотрины хитростью, под предлогом то ли кабачки завезти, то ли телевизионную антенну наладить. С тех пор Женя эту общую знакомую иначе как «старой сводней» не называл.
…Евгений Петрович Хватов и Людмила Дмитриевна Василевская жили счастливо двадцать два года. А потом… Потом они ВСТРЕТИЛИСЬ.
Свадьбу сыграли быстро. Можно даже сказать, скоропостижно. Причём инициатива скрепить дружбу узами Гименея исходила не от самих брачующихся, а от родителей Люси. Вернее, от Дмитрия Борисовича, потому что Маргарита Аристарховна отнеслась к идейке индифферентно, не выказывая ни одобрения, ни недовольства.
Люся и Женя нормально общались как друзья и собеседники, но дальше слов… Ну, не пара они были, не пара. И оба это понимали, поскольку с головой и у того и у другого было всё в порядке. Поэтому, внезапно очутившись в ЗАГСе, на вопрос, желают ли они стать мужем и женой, дружно закричали: «НЕТ!» - и сию же секунду их брак был зарегистрирован.
Насколько изумительные отношения сложились у Жени с тестем, Дмитрием Борисовичем, настолько не заладилась у него любовь с тёщей, Маргаритой Аристарховной. Как упоминалось выше, Дмитрий Борисович и Маргарита Аристарховна происходили из старой питерской интеллигенции. Двадцать раз «спасибо», тридцать раз «извините, вы позволите», ещё сорок – «благодарю вас, всегда пожалуйста», а здесь расшаркиваемся; ах, театр, Виктюк, Немирович-Данченко, силь ву плэ, миль пардон, натюрлих, вот это фотография моей бабушки – оперной дивы, она пела в Мариинке при Николае II, завтра мы идём в филармонию, у нас абонемент на весь сезон, а это настоящий Малевич, оцените шЫдевр!
Женю аж тошнило от этого псевдо-аристократизма. Слово «опера» он произносил исключительно с ударением на последний слог. Балет на дух не переносил, предпочитал футбол. Театр любил, но лишь с приставкой кино-. Общих тем для разговоров с родственниками не находил. Новости богемы, студенческие вечера а-ля Challenge Cup и литературные посиделки были нужны ему, как пятое колесо в телеге. А «родственников» столь же мало интересовали милицейские будни. А уж когда Л.Д., Д.Б. и М.А. на званых приёмах начинали общаться между собой, непринуждённо перескакивая то на французский, то на немецкий, Хватов терзался жгучим желанием выхватить табельный ПМ и устроить недобитой белогвардейщине «красный террор».
Более того, сойдясь с Люсей, Женя напрямую столкнулся с полным пренебрежением к комфортабельному устройству быта, что весьма характерно для коренных петербуржцев. Питерец будет упорно мёрзнуть в холодной квартире, навьючивая на себя пятьдесят свитеров, но никогда не законопатит окна, как это сделает сибиряк. Петербуржец будет считать напольные ковры мещанством, предпочитая звонко цокать тапками по паркету, ведь ПАРКЕТ возведён во главу угла! «Тьфу!» - в очередной раз плевался Жентос, выслушав сентенцию тёщи, что паркет можно «лентяечкой» подтереть, а потом и в театр сходить. А что на голых полах ногам холодно – кого это волнует… Тюлевые шторы? О чём вы говорите, от них столько пыли! Ковёр на стенку? Не понимаю, зачем, это так по-плебейски, а ведь мы культурные люди! Гвоздь прибить? А что такое гвоздь? Кран потёк? Ну, так не пользуйтесь этим краном, давайте лучше обсудим линию Платона Каратаева в романе «Война и мир», это очень познавательно…
А уж о манере коренных питерцев одеваться можно сочинять анекдоты. У Жени сложилось впечатление, что Люсе и её мамочке наплевать, что на них надето, и что эти вещи введены в моду ещё Галиной Брежневой и морально устарели. Он-то привык к сибирячкам, которые тщательно следят за своим внешним видом и отслеживают все тенденции мировой моды, несмотря на смены власти, дефолты и безденежье. Дело дошло до того, что мать Жени один раз украдкой шепнула ему на ухо:
- Жень, ну ты чё как маленький, ты хоть жену бы приодел… Посмотри на её сарафан, у нас в деревне в семидесятых годах в таких сарафанах коров пасли…
Женя мог бы примириться с обстоятельствами, если б общение с тёщей свелось к минимуму. Но тёща обожала вмешиваться в их с Люсей личную жизнь, точнее, молчаливо присутствовать рядом, всем видом выражая холодное презрение. А Люся ей в том потворствовала. Люся хотела, чтобы Женя перебрался жить к ней и её родителям, но Женя проявил мужскую власть и настоял, чтобы они сняли квартиру. Эта вынужденная мера ежемесячно сжирала половину его зарплаты, а тёща начала смотреть волком.
Люся не работала, училась в университете на (вы сидите? лучше присядьте) теолога. Какую работу она думала найти с теологическим образованием – сие было для Жени неразрешимым ребусом. Когда он поинтересовался у Люси напрямую, она обиженно наморщила носик и сказала, что будет поступать в аспирантуру и писать кандидатскую диссертацию. Что, кстати, не мешало бы сделать и ему (Женя закончил «вышку» с «красным» дипломом). Женя, который получил «красный» диплом не по блату, а потому, что действительно учился, в отличие от многих курсантов юридического института МВД, чуть не покрутил пальцем у виска, поражаясь люсиной наивности. Ни для кого не секрет, что в адъюнктуру института МВД поступают только те его выпускники, родители которых имеют «связи» в данном учебном заведении. И для этого необязательно (хотя желательно) иметь «красный» диплом. А Жентос попал в «вышку» по направлению от райотдела. И по выпуску пошёл работать в этот райотдел. На должность участкового его поставили по остаточному принципу, потому что и в райотделах места потеплее (в ГАИ/ГИБДД, штабах, отделах кадров, отделах административной практики, отделах лицензионно-разрешительной системы, отделах по борьбе с нарушениями в сфере потребительского рынка и т.п.) держались для «блатных». Те, кто были не сильно «блатные», распределялись в криминальную милицию, отделы следствия и дознания. А те, кто шли совсем без блата, пополняли личный состав самых непрестижных подразделений, работа в которых считалась самой тяжёлой и грязной, но на которых держались основные показатели по линии МОБ: это отделы участковых инспекторов (позднее – участковых уполномоченных) и отделы по делам несовершеннолетних.
Несмотря на сумасшедшую работу, Женя не хотел увольняться из «органов», потому что государственная служба гарантировала стабильный доход. Люся постоянно пилила его за поздние возвращения домой. Она не могла уразуметь, что он действительно до часу ночи поквартирный обход делал, потому что у него на участке нераскрытое убийство, а не пиво пил с друзьями в «опорке». Ей было решительно невдомёк, почему Жентос работает в выходные. Его объяснения про план, который надо выполнить, и сложную систему показателей она не желала слушать. Гражданскому человеку понять милиционера сложно, но можно. Было бы желание. У Людмилы, похоже, такого желания не было. Жентос тихо подозревал, что она как попугай повторяет слова своей мамаши. Но тёща в его присутствии молчала, лишь строила физиономию: «Я вас, мизерабль, в упор не вижу».
Когда Хватова достали эти поглядушки и сердитое сопение, он поставил вопрос ребром:
- Хорошо. Допустим, завтра я пишу рапорт на увольнение. Через две недели будет готов приказ. А теперь вспомни, родная, сколько мне лет? Правильно: двадцать два. То есть, на следующий день после увольнения меня в подъезде будут ждать бравые ребята из райвоенкомата. И поедет твой милёночек с почестями куда-нибудь на Дальний Восток в войска РВСН в звании рядового срочной службы. На два года. Устраивает такой вариант?
Претензии на время отпали. Армия казалась Маргарите Аристарховне ещё большим Злом, чем милиция, причём Злом, возведённым в энную степень. Все её родственники из старой питерской интеллигенции предпочли откосить от армады, отсиживаясь на конспиративных квартирах. В отличие от родственников из Западной Сибири, которые не сочли зазорным отдать Родине долг в виде обязательной воинской службы.
…С переводом Жени в уголовный розыск ситуация не изменилась. Работа оперуполномоченного – те же яйца, только в профиль, и форму одеваешь лишь на дежурство да на День милиции 10 ноября. А остальное – рутинная нервотрёпка, особенно если ты «зональник» - топчешь территорию.
Люся между тем закончила университет, однако искать работу не спешила. И с диссертацией у неё обламывалось. Похоже, Борисыч не мог сойтись в цене с руководством кафедры философии, на которой доча хотела бы подвизаться в роли аспиранта. Поэтому Люся нервничала, а когда она нервничала, в квартире висела грозовая туча. Поэтому Женя под предлогом того, что надо раскрывать серию квартирных краж, начал пропадать на работе сутками. Появлялся он дома только чтобы помыться, закинуть в «малютку» грязную одежду и бельё, наскоро пропылесосить квартиру и перемыть горы посуды, скопившиеся на кухне. Люся демонстративно игнорировала его, сидя в лоджии и обложившись умными книжками: Моэм, Золя, Мопассан, Бальзак, Толстой, Тургенев, Чехов… Женя, к слову, не удосужился прочесть ни того, ни другого, ни третьего, ни …дцатого, и ничуть не комплексовал по поводу своего невежества. Комиксы про похождения капитана Донки в аду ему нравились больше.
- Люсь, сходила ты бы хоть в магазин, - стенал Жентос, с грустью заглядывая в пустой холодильник. В холодильнике загнездилась паутина. – Дома жрать нечего.
Ответом было гробовое молчание. «На х@я я вообще женился? - злился Хватов. – Всё, на х@й, развожусь!»
Однажды Женя вернулся с работы пораньше, по пути зарулил в магазин, взял бутылку вина, букет цветов и тортик, чтобы подсластить пилюлю. Пришёл домой, накрыл на стол, позвал Люсю, разлил вино, расчленил тортик и начал:
- Люсь, я вот тут подумал…
Люся пригубила винцо и ответила:
- Я «за». Кстати, тебе звонил Фридрих Иванович, оставил номер телефона и просил перезвонить.
…Фридрих Иванович Хватов был родным дядей Жени, младшим братом его отца. Работал в режимном НИИ, которое скончалось в страшных судорогах после распада СССР. Его жена, Серафима Семёновна, была наполовину еврейкой. Родственники по линии жены, сориентировавшись в сложной оперативной обстановке, едва границы открылись, стремительно иммигрировали в Израиль. Оттуда перебрались в Соединённые Штаты. После чего устроили Фридриху Ивановичу и Серафиме Семёновне вызов в США, сначала, якобы, на временную работу. А через некоторое время тихо и незаметно Хватовы-младшие получили американское гражданство. В отличие от российских властей, забивших длинный болт на своих профессоров, учёных и инженеров, американские власти были готовы обеспечить рабочими местами перспективных научных сотрудников.
Никто из русских, не говоря уж о евреях, «за бугром» не прозябает. Фридрих Иванович и Серафима Семёновна не бедствовали. В то время как у их родичей в России - Петра Ивановича и супруги его Елены Геннадьевны - дела складывались не лучшим образом. Батя Жени, выйдя на пенсию в звании подполковника и с должности начальника отдела уголовного розыска районного УВД, работу «на гражданке» найти не смог. Бывших милиционеров трудоустраивают крайне неохотно, ведь мент – это не искоренить, не вытравить никаким дихлофосом. Мент – это пожизненно. Менты – это особая каста со своим жаргоном, со своеобразным юмором и специфическими темами для разговоров. А главное, ментов никто не любит. Что характерно, вояки и «фобосы» их тоже не любят. А менты недолюбливают «фобосов» и вояк. В конце концов, отец с приятелями (тоже ментами в отставке) учредил какой-то ЧОП. К счастью, мать Жени ещё с Карасука работала бухгалтером в одном из подразделений Западно-Сибирской железной дороги, в то время ещё принадлежащей Министерству путей сообщения . Так и крутились. Картошку с капустой, опять же, выращивали…
Надо отдать Фридриху Ивановичу должное, он не забыл родственников. Звонил, писал, регулярно слал передачки и даже деньги. Отец, конечно, бычил: ему было стыдно, как он выразился, «принимать подачки», но Женя с матерью отличались меньшей принципиальностью. На свадьбу Жени дядя приехать не смог, но поздравил и перевёл неплохую сумму на общий супружеский счёт в банке. Женя попридержал деньги на счёте (он мечтал накопить на собственную квартиру), в связи с чем нарвался на скандал с тёщей, которая вообразила, что зятёк пожадничал, деньги зажал, а ведь её Люсеньке так нужны новые учебники. (Что за учебники такие дорогущие – не спрашивайте, сие есть тайна за семью печатями.) Скандал выразился вполне в духе питерской интеллигенции: надутая морда + бойкот. Но Жентос оказался крепким орешком и на испуг не поддался, поэтому пришлось тёще оставить только надутую морду, а бойкот отменить.
Звонок Фридриха Ивановича Женю не удивил. Он перезвонил на указанный номер, однако Иваныч сбросил вызов и перезвонил уже сам. И сделал предложение, выслушав которое, Женя растерялся.
Фридрих Иванович сказал, что есть возможность перебраться на ПМЖ в Штаты.
Женя думал два дня. Советовался с родителями, которые сказали, что он взрослый мальчик и волен сам решать, как жить дальше. Советовался с женой, которая велела ему не дурить и соглашаться, ибо это ШАНС зажить по-человечески. Советовался с сослуживцами, задроченными расейской действительностью, которые дружно поддержали мнение супруги.
И Женя согласился.
Но тогда о разводе не могло быть и речи. Женатым отдавалось предпочтение при выезде в США. Да и Люсенька, узнав, что впереди забрезжила перспектива покинуть «немытую Россию», резко передумала разводиться. Люсина маменька с неизменно брюзгливым видом изрекла, как будто сделала мировое открытие:
- Это единственная умная мысль, которая пришла ему в голову за всё время, сколько я его знаю.
Фридрих Иванович готов был подсуетиться даже при наличии балласта в лице людоедки Людочки. Он прислал какого-то юриста, который взял на себя организационные вопросы и быстренько оформил для Жени и Люси нужные документики.
Юрист – молодой ещё мужчинка, а главное, русак, - узнав, что Евгений Петрович женат, сочувственно покивал головой:
- Женатик, да?
- Йес, ит из, - хмуро сострил Жентос.
- Ох… Ну, брат, ты встрял.
- В смысле?
- Ну… будь готов, что через полгода, год она тебя бросит.
«Только рад этому буду!» - подумал Женя.
- Да ты не радуйся, - обломал его юрист. – Потому что если жена тебя кинет, другую бабу в Пиндосии ты себе не найдёшь.
Жентос не поверил.
- Ничего, - усмехнулся юрист. – Приедешь, посмотришь, какие там леди-гамбургеры ходят, поймёшь… Они только в кино худых и красивых показывают, а на самом деле ихние бабы страшные, как моя жизнь, и толстые - аж сало с загривка капает. Чё, думаешь, амеры просто так на русских западают? Да любая русская по сравнению с американкой – фотомодель и краса ненаглядная. И учти: это в России баб больше, чем мужиков, поэтому мы привыкли, что бабы за нами бегают, а не мы за ними. В Пиндостане – ситуация прямо противоположная. Поэтому, если ты чуть не так на кого-то посмотрел, тебе светит реальный срок за сексуальные домогательства. И это не шутка.
…Женя быстро понял, что юрист не шутил, когда с головой окунулся в новую жизнь. Американской мечтой эта жизнь не пахла, но Хватов не жаловался, так как, подобно всем русским, умел выживать в таких экстремальных условиях, в которых изнеженный житель Европы или Северной Америки повесился бы, не раздумывая. Вопреки опасениям, языком он овладел очень быстро, потому что разговорной практики было много, а сам по себе английский язык довольно тупой. Просто в России иностранные языки преподают плохо (как, впрочем, везде). А у подавляющего большинства населения нет возможности выезжать в Европу и тренировать разговорную речь, в то время как европейцы и американцы делают это без проблем. Неделя, другая – и Жентос бегло «спикал» по-американски. С акцентом, конечно, но на акцент в Штатах никто не обращает внимания, потому что государство многонациональное, территория огромная, в каждом штате свой говор, а приезжих – до чёрта.
Люсенька ассимилировалась ещё быстрее. Учитывая, что она отлично владела английским, французским и немецким, да ещё имела диплом по теологии, она быстро нашла себе должность преподавателя в каком-то институте. (Американцы просто помешаны на религиозной тематике). Деньги ей платили хорошие, а главное, регулярно. И у неё появился повод обзывать мужа неудачником.
А вот у Женьки с работой возникли проблемки... Так называемое юридическое образование с уголовно-правовой специализацией, которое преподаётся в милицейских вузах, не котируется даже в матушке-России. Чего уж говорить о Штатах: там совсем другая правовая система.
Жентос не хотел сидеть на шее жены, а обращаться с челобитной к родичам ему не позволяла гордость. (Рейфы сказали бы: «Браво!») Потому он как сумасшедший кинулся искать работу. Хватался за всё, что подворачивалось, последовательно сменил амплуа дальнобойщика, разносчика пиццы, менеджера в ресторане, водителя школьного автобуса, мойщика окон, почтового курьера, строителя-ремонтника… Какое-то время даже (страшно сказать!) в death-металлической группе подвизался в роли соло-гитариста и бэк-вокалиста, а попутно подрабатывал репетитором. Зря он, что ли, семилетнюю повинность отбыл в музыкальной школе?
Шёл 2002-й год…То был критический период, когда Жентос всерьёз боялся, что его семейный баркас даст трещину и затонет, аки «Лузитания», в мутных водах быта. Так и случилось бы (Люся уже настраивалась разводиться, у неё наклёвывался романчик с университетским коллегой), не получи Хватовы печального известия из дома. На пятьдесят пятом году жизни ушёл из жизни любимый тестюшка Дмитрий Борисович Василевский… О чём уведомила в электронном письме безутешная вдова Маргарита Аристарховна.
Люсиль выла в голос – их с отцом связывали очень крепкие семейные узы. Женьке тоже было не по себе: то ли оттого, что уважал Борисыча, то ли патологически не выносил женских слёз. Чтобы успокоить Люсю, пришлось накормить её валерьянкой и приголубить…
В итоге пятиминутная слабость обернулась девятимесячной нервотрёпкой.
«Лапочка-дочка» стала понтоном, удержавшим брак Люси и Жени на плаву и, одновременно, жирной красной линией, перечеркнувшей чаяния Люси на мирное расставание с супругом. Лупоглазая длинноносая Танечка была точной копией Женьки и, как позже выяснилось, унаследовала его характер. Женька млел, любуясь на своё чадо, и в ясных, недвусмысленных выражениях давал понять, что при разводе будет драться до последнего, лишь бы Танечка осталась с ним. Чего, собственно, Люся не желала ни под каким соусом: ребёнок был гарантом алиментов на случай, если с американским супругом житьё не заладится.
Тот же вездесущий юрист, к которому Жентос обратился за консультацией, сокрушённо покачал головой, почесал фэйс, повздыхал и ответил:
- Больно тебя огорчать, дружище, но твои шансы отвоевать ребёнка колеблются от «нулевых» до «абсолютно хреновых», принимая во внимание твой нынешний образ жизни, место работы и должность. Я понимаю, запиливать по тридцать нот в секунду – это круто, но судье твои музыкальные достижения, поверь, до лампочки.
Жентос мельком взглянул в зеркало, в котором отражалось нечто небритое, длинноволосое, в потёртых джинсах и мешковатой футболке. И содрогнулся. Чудовище, взирающее из зазеркалья, ничем не напоминало молодого щеголеватого офицера, которым он был два года назад.
- Ммммм… - Хватов с трудом отвёл глаза от зеркала и поскрёб щетинистый подбородок. – Здесь в ментовку реально устроиться?
- Реально, - без обиняков ответил юрист. – Годика через три, когда гражданство получишь . И то, без связей соваться туда не советую. Что пока могу порекомендовать: потрись где-нибудь при участке добровольным помощником полиции, чтобы тебя заметили... А дальше действуй по ситуации...
…Три года ожидания, казалось, длились бесконечно. Хватов устроился работать в морг охранником, во время долгих ночных смен штудировал законодательство США (федеральное и местное), разбираясь в хитросплетениях англо-саксонской правовой системы. Знание английского языка оттачивал, читая вслух книжки подотчётным покойникам. Благо, те ни возразить, ни сбежать не могли. Словом, изо всех сил стремился к светлому будущему, увитому лаврами и устланному пальмовыми ветвями. Но когда давал присягу на верность, чувствовал себя, натурально, предателем Родины. В голове крутилась назойливая мысль: «А чего мне, спрашивается, дома не сиделось?» Некстати вспоминался родительский огород… В чувство приводили мысли о Танечке – гражданке США по праву рождения – и перспектива устроиться работать в полицию.
Но чтобы получить заветные погоны, пришлось поступиться принципами и идти на поклон к родственникам Серафимы Семёновны. Кабы не очередная беременность Люси, Жентос никогда не решился бы просить и умолять.
Что Женю всегда восхищало в евреях: они друг за друга горой. Если кто-то из них попал в неприятности, вся еврейская община за него впрягается. А главное, среди евреев дураков нет. Жене, во всяком случае, дураки-евреи не попадались. А вот на дураков-русских он насмотрелся достаточно. Батюшка Жени, к слову, был ярым, но глубоко законспирированным антисемитом; слава богу, у него хватало такта не выказывать свой антисемитизм при тёте Симе. Женя был более политически выдержанным: он одинаково дружелюбно относился к евреям, китайцам, выходцам из Средней Азии и Кавказа, если они не нарушают законы страны, в которой живут. Если нет, то простите: ваша национальность ни при чём, всё дело в уголовном кодексе…
Если бы не помощь еврейских родственников, не видать Жентосу работы в полиции, как своих ушей. Впрочем, в его пользу сыграл ещё один фактор: после падения «железного занавеса» западные страны всерьёз заговорили о проблеме так называемой «русской мафии». К эффективной борьбе с нею буржуи оказались не готовы… Отчасти потому, что умом понять русского может только русский. А языковой барьер – это вообще тема для диссертации. Если русские быстро обучаются буржуйскому языку, то ещё ни один буржуй не научился лопотать по-русски без чудовищного акцента, разве что только с раннего детства жил в России и обучался в русской школе. А всеми тонкостями «великого и могучего» не овладеть, хоть всю жизнь учись. Поэтому выходец из России, имеющий милицейскую подготовку, имеет неплохой шанс устроиться работать в полицию и обслуживать кварталы, где живут эмигранты.
…Полицейская карьера Жени начиналась с должности простого патрульного. Окунувшись в знакомую стихию, он по старой ментовской привычке начал «рубить палки» и «делать показатели». А когда получил первую зарплату – в десять раз больше той, которую получал дома в должности оперуполномоченного – возрадовавшись, стал ураганить втройне усерднее. Материальный аспект более всего грел женину неприкаянную душу, потому что больше на работе его ничто не грело. В полиции штата он был единственным русским, соответственно, собратьев по разуму не нашёл. Говорить с американцами было не о чем: во-первых, тупки они, чего с них взять? Что гражданские, что копы: никаких мыслей, одни инструкции. Во-вторых, американцы всегда рады настучать на ближнего своего. Поэтому с коллегами-полицейскими никогда не соберёшься в неофициальной обстановке попить в кабинете водочку, предварительно выключив свет и заклеив замочную скважину куском газеты. Тоскуя в баре, в гордом одиночестве за стаканом виски с содовой (даже выпивки приличной нет!) Женя с теплотой и грустью вспоминал, как в рабочее время гонял из райотдела до пивного ларька, непременно с портфелем, чтобы начальство ничего не заподозрило, набивал портфель пивом и нахально проносил мимо дежурной части… А потом незаметно избавлялся от пустых бутылок, а это целая наука, неподвластная американскому уму…
С другой стороны, руководство положительно оценило рвение новоиспечённого сотрудника. На фоне других патрульных Жентос выделялся в лучшую сторону: он не боялся думать головой, находил нестандартные решения, умел, если что, проехаться по ушам, а главное, раскрывал преступления. После того как Хватов на тяжёлой патрульной колымаге загнал в подворотню лихача на «бентли», за которым пол дня безрезультатно носилась вся дорожная полиция Невады, коллеги рукоплескали ему стоя. Жентос скромно пожимал плечами:
- Тоже мне, достижение… А вот у нас в ГОМе «Солнечный» пепсы на «уазике» «беху» загнали...
Не прошло и трёх месяцев, как начальник Управления вызвал Хватова к себе и сказал:
- Сынок, я к тебе давно присматриваюсь. Показатели у тебя отличные, сослуживцы тебя хвалят. У нас есть вакансия детектива. Как ты на это смотришь?
Хватов смотрел на это крайне положительно. Через несколько дней он убыл в Полицейскую Академию на курсы переподготовки…
Значок детектива и, как следствие, улучшение материального положения, позволили Хватову оформить кредит на дом. Люся после рождения Вадика уволилась из университета, так как посчитала, что воспитанием детей должны заниматься родители, а не приходящая няня. Тут она была, несомненно, права, и Жентос проголосовал за её решение двумя руками. В то же время он понимал, что в ипостаси домохозяйки Людмила Дмитриевна умрёт от скуки. В своём сочувствии он переусердствовал и в какой-то момент дал слабину, чем жена, хорошо его зная, незамедлительно воспользовалась…
…Так в супружеской обители поселилось Абсолютное Зло в лице вдовствующей императрицы Маргариты Аристарховны. Пока Люсю с маменькой разделяли два океана, она была вполне сносной женой, но стоило Маргоше взять её под плотную родительскую опеку, как началось всё по-старому. С той лишь поправкой, что теперь тёща столовалась у Женьки дома и ежедневно портила ему кровь. Хватову оставалось лишь молча скрипеть зубами. Он понимал, что развод с Люсей невыгоден: это, во-первых, автоматически влечёт судебные тяжбы из-за детей и совместно нажитого имущества, а во-вторых, он сильно сомневался, что найдёт в Америке лучшую спутницу жизни, чем русская баба. Если вообще найдёт. В-третьих: начнись бракоразводная процедура, его же на работе ко всяким дебилам-психологам затаскают. А те начнут лезть в загадочную русскую душу, нарываясь на посыл лететь на лёгком катере к такой-то матери. Приятель юрист сразу предупредил, что Жентосу, яко выходцу из недружественной державы, будет уделяться повышенное внимание.
Жентос, не обостряя со сладкой парочкой отношения, вновь применил старую тактику и буквально поселился на работе, уходя из дома как можно раньше и возвращаясь как можно позже. Тёща и жена понимали, что Женька от них просто скрывается, а возразить не могли: тот всегда находил кучу неопровержимых доводов, почему должен находиться на работе. Но в отличие от России, в США сверхурочная работа хорошо оплачивалась, поэтому претензий возникало на порядок меньше, чем во времена, когда Жентос был опером и участковым.
Так что, по сути, дома Хватова ничто не держало, и судьба родичей не волновала его никоим образом. Хоть целая эскадрилья рейфских ульев припаркуйся у него во дворе. С женой его связывали отношения воинственного перемирия. Тёщу он искренне ненавидел. Сынуля Вадик – «наше всё» - оказался трудновоспитуемым, недалёким и капризным ребёнком, а Люся умудрилась его ещё и разбаловать. Фридрих Иванович и Серафима Семёновна (которых Женька за глаза величал «ФИ» и «СС») считали, что племяш им по гроб жизни обязан и напоминали об этом при каждом удобном случае. Люся и Маргарита Аристарховна им поддакивали, а Жентос медленно зеленел, скалил зубы и шипел, приобретая яркое сходство с рейфом. И только Танечка как-то скрашивала грустное женькино бытие. Но за неё он тоже не беспокоился. Доча была второй линией его обороны после Джима Брасса. Умница Танечка слишком хорошо знала своего папу и могла с ходу раскусить кошмарную импровизацию Вегаса.
Подводя итог: Вегас просто не представлял, в каком серпентарии рискнул причалить. Первый вечер его пребывания в шкуре отца семейства был лишь разминкой. Самое страшное ожидало его впереди…


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 20:05 | Сообщение # 17
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
6.12. Всё дальше в лес


- Меня матушка называла магнитом для уродов.
Героиня Джулии Робертс
из х/ф «Красотка»


Похоже, этой ночью не спал никто, кроме Вегаса. Последний, измочаленный негативными впечатлениями, дрых, как полено, и вряд ли проснулся бы, даже начнись Третья мировая война.
Билли с Хватовым, разумеется, не сомкнули глаз. Сразу после звонка Вегаса они начали действовать. Перво-наперво, Билли посетил гараж Моррисонов, в коем обнаружил подержанный автомобиль марки «развалюха». Когда он сунулся в «бардачок», оттуда хлынул водопад упаковок с презервативами, то есть, стало ясно, для каких целей преимущественно использовалось данное авто.
Тем временем Жентос пытался ликвидировать следы недавнего злодеяния, замывая лужу крови на ступенях подвальной лестницы. Извёл пачку стирального порошка за неимением другого моющего средства. Хотя прекрасно понимал, что впустую тратит время: кровь – такая субстанция, что её ничем не отмыть, не уничтожить. Даже паяльной лампой. Ещё больше возни было с трупами. «В конце концов, - рассуждал Хватов, - поди докажи нашим умникам правоведам, что убийство было совершено мною во временном аномальном состоянии». А следовательно, треба було схоронить убиенных граждан так, чтобы их не нашли камрады-полицейские. Вот тут Жентос и озадачился, хотя, вроде, по долгу службы знал о всевозможных ухищрениях преступников-убийц. Перебрав несколько мест возможного сокрытия трупов и ничего в итоге не придумав, Хватов побрёл испрашивать совет у профессионала. Попутно проверил, как там Гитлер на веранде почивает. Судя по тишине, пёсик ещё не очнулся от гостеприимства рейфов. Хватов решил, что не стоит выяснять то воочию: есть риск, что ротвейлер измыслил кровавую мстю и тихо караулит под дверью, дабы при появлении обидчика схватить его за бейцы.
- Закопать, - заявил Билли, внимательно выслушав вопрос.
- Где? Ты где обычно закапывал?
- Хитрый какой, - ухмыльнулся рейф. – Всё тебе скажи… А потом ты туда корешков приведёшь?
Хватов гневно опроверг столь наглую инсинуацию, одновременно на закодированной волне поздравляя Билли за смекалку: молодец, не попался на самую старую в мире уловку. Сильный противник. (Позже Хватов выяснил, что среди рейфов слабых противников не водится.)
- Ты подумай сам, - продолжал Билли. – Выбери местечко потише. Лопату в руки и - вперёд.
«Прикопать бы их у тёщи в цветнике. Вот будет скандал, если она их найдёт», - подумал Евгений Петрович и тут же выругал себя за неуместную весёлость.
- Ладно, - буркнул он. – Пущай пока тут полежат, пока я чё-нить не придумаю. Авось не протухнут.
- Как скажешь, - согласился Билли, шаря за солнцезащитными козырьками в салоне машины. И спросил сам себя задумчиво: – Где они ключи держали?
- Я бы сказал, что эта братия обычно не пользуется ключами, - усмехнулся Жентос, взглядом указывая на раскуроченный замок зажигания. – И вряд ли это вообще их «тачила».
После чего он развернулся и ушёл в подвал. Оттащил братцев Моррисонов и Стэнли Фишера в их кильдим, сложил «валетом» на диванчике, стыдливо прикрыл какой-то тряпицей и присоединился к Билли в его творческих муках. Тот, отчаявшись отыскать ключи от машины, изображал угонщика, демонстрируя при том изрядную сноровку. Едва Билли вытащил из кармана куртки «паука» - соединённые между собой коммутатор и катушку зажигания – Хватов сразу понял, что фокус с запуском двигателя рейф проделывает не впервые. Билли открыл капот, прицепил на аккумулятор два «крокодила», соответствующий разъём «паука» подключил к трамблёру вместо штатного, после чего выдернул реле стартера, а колодку замкнул заготовленной перемычкой. Двигатель заработал.
- Готово, - констатировал Билли, убирая перемычку и закрывая капот. Потом задумчиво похлопал ладонью по капоту и признался: - Смотрю на вашу чудо-технику и рыдаю. Как вы с такими технологиями в чужую галактику сунулись?
- Кстати. – Этот вопрос давно мучил Хватова, с самой первой минуты, как он стал рейфом. – Ни в прессе, ни в Интернете, ни в других СМИ ни слова не было о том, что наши летают в другую галактику. Это, типа, государственная тайна?
- Правда? – изумился Билли. – Ты ничего не знаешь? Вообще-то, проект «Звёздные Врата» запущен аж в 1994 году по вашему летоисчислению.
- Да ну?!
- Не «да ну», а точно.
- Что такое «Звёздные Врата»? Расскажи.
- Я тебе лучше покажу. Времени меньше займёт.
Хватов на всякий случай сел в машину на место водителя. Он уже приноровился к телепатии, ему нравились эффективность и максимальная информативность этого способа общения, но он догадывался, что Билли покажет ему нечто такое, что лучше присесть.
Действительность превзошла самые смелые ожидания. От картин, которые продемонстрировал Билли, захватило дух. Жентос словно погрузился в псевдо-реальность четырёхмерного кино, которая полностью поглотила его и заставила окунуться в круговерть пегасских событий за последние пять лет. Сгинули безвестно грязный гараж, занюханный притон и родная планета Земля; Хватов пронёсся сквозь пространство и время, оставляя за тысячи световых лет позади галактику Млечный Путь. Его окружала бескрайняя синяя пустота, пронизанная светом звёзд, искажённым эффектом Доплера. «Гиперпространство…» - У Хватова возникло ощущение, что он проделывает подобное путешествие не впервые… Затем последовала яркая вспышка, и вот он увидел город посреди океана, с высоты полёта самолёта; и откуда-то в памяти всплыло название «Атлантида». Шесть «лучей» Атлантиды и белые стены городских зданий придавали ей сходство со снежинкой, дрейфующей по зеркальной поверхности воды. Казалось, что дома сияют в лучах местного солнца. Внимание Хватова заострилось на высоченной башне-шпиле в самом центре Атлантиды. В ней явно располагался центр управления городской инфраструктурой. Миг спустя Жентос находился уже внутри башни и увидел Врата: огромное двойное кольцо из тёмно-серого материала, не имеющего земных аналогов - («наквада», - незнакомое слово быстро скомпилировалось в мозгу), - по внешней окружности которого были установлены девять шевронов трапециевидной формы, с кристаллом внутри. На внутренней окружности Врат Хватов насчитал 36 прямоугольных ячеек, похожих на экранчики. В каждой ячейке просматривались символы созвездий галактики Пегас в виде фиолетовых точек, соединённых линиями. Внезапно символ в одной из ячеек стал ярче и, перескакивая из одной ячейки в другую, описал полный круг по часовой стрелке по периметру Врат и замер под одним из шевронов. Кристалл шеврона тотчас вспыхнул голубоватым светом. И почему-то Хватов знал, что так происходит набор адреса планеты, на которой есть аналогичные Врата. Когда последний шеврон был раскодирован, в пустом пространстве внутри кольца образовалось возмущение, и оттуда резко выплеснулся бурлящий водоворот энергии. Но он быстро втянулся назад, и «горизонт событий» затянула подёрнутая рябью светящаяся бело-синяя пелена…
А Билли не унимался и всё показывал и рассказывал… О Древних, направивших эволюцию рейфов в нужное русло, и великой войне с ними, разразившейся более 10000 лет назад. О бегстве Древних и последовавшем после этого периоде относительного спокойствия. О визите землян, нарушивших тысячелетиями установленный распорядок жизни в Пегасе. О внезапном незапланированном пробуждении всех рейфов на 50 лет раньше положенного срока. О гражданских войнах и отчаянной грызне за источники питания. О хоффанской вакцине. О репликаторах. О ретровирусе. О Майкле… И, наконец, о бегстве атлантийцев из Пегаса в попытке разрубить гордиев узел свалившихся на их головы проблем.
Не стоило отрицать того, что Билли трактовал события в пользу рейфов и грешил некоторой пристрастностью и избирательностью. Зато он был последователен в своём повествовании и донёс до Хватова печальный итог пегасской эпопеи землян, в результате которой коренное население галактики – как рейфы, так и абсолютно ни в чём не повинные люди – были обречены на постепенное вымирание. Первым грозила смерть от голода, вторым была уготована участь блюд для рейфского пира во время чумы.
…А потом всё кончилось. Выход из состояния гипнотического транса был резким, как пробуждение от ночного кошмара. Жентос вздрогнул и пришёл в себя. Несколько мгновений он сидел неподвижно, потом машинально взглянул на наручные часы и поразился: как, прошла всего минута? А такое впечатление, будто прожил в Пегасе всю жизнь…
- Во время кормления перенимаешь знания и опыт своей пищи. Некоторые из нас кормились атлантийцами. А наш командир даже снизошёл до сотрудничества с ними, - пояснил Билли. – Поэтому нам известно многое.
- А мы, простые земные обыватели, даже не в курсе, – после непродолжительной паузы с кислой миной произнёс Хватов. – Да… Каких же дров там в Пегасе наломали…
- Надеюсь, вопрос не ко мне?
- Вопрос ко всей нашей правительственной тусовке. Что ж они, черти драповые, творят?
Несмотря на годы, прожитые в США, Хватов не избавился от исконно русской привычки злорадствовать, когда заокеанские «друзья» наступали на грабли, и возмущаться, изобличив их в явном, не законспирированном беспределе. Язык не поворачивался сказать что-либо хорошее и тёплое как о программе «ЗВ» вообще, так и о «ЗВА» в частности. Ничего, кроме глупого разбазаривания бюджета, Жентос в них не видел. Какая польза от прожекта, коли не наблюдается положительных результатов от сотрудничества с пегассцами? Где инопланетные технологии, используемые на благо гражданского общества, а не военщины? Особенно Женьку «повеселил» факт, что три месяца назад Земля едва не стала полигоном для военных действий. Улей рейфов готовился к атаке, а правительства всех стран не только не удосужились произвести массовую эвакуацию своих граждан, но даже не сочли нужным оповестить людей об опасности.
Эту мысль сменила другая, и Хватову стало страшно. Ведь история может повториться, и финал будет иной, если они с Билли таки починят аккумулятор, доделают передатчик и пошлют рейфам весточку.
«Нельзя этого допустить, - украдкой подумал Жентос. – Передатчик не должен заработать!»
На жену, тёщу и придурка-сыночку ему было начхать с высокой колокольни. Но на дочку Танечку и родственников, оставшихся в России, было далеко не начхать…
«Но если мы не починим аккумулятор, - продолжал Хватов развивать терзавшую его мысль, - мы с этим рейфом никогда не обменяемся телами назад. И я навеки останусь в его шкуре, причём действительно навеки».
«А что тебе дороже? – съехидничал внутренний голос. – Собственная шкура или жизнь всего населения Земли?»
«Своя шкура мне, несомненно, дороже, - честно признался Хватов, мельком отметив, что дошёл до ручки: извольте, уже сам с собой разговаривает. – По правде говоря, если рейфы съедят негров, арабов и китайцев, я не обрыдаюсь. Но вот очень не хотелось бы, чтобы они кушали братьев-славян».
«А я догадывался, что к такому финалу дело движется, - не унимался внутренний голос. – В своё тело ты не вернёшься. НИ-КОГ-ДА. Точка. Смирись с этим».
Жентос уныло вздохнул. Как ни странно, идеальным выходом в такой ситуации казалась добровольная сдача атлантийцам. Если удастся убедить их, что никакой он не рейф, а вполне себе детектив полиции Лас-Вегаса Юджин Хватов, можно уговорить их ввести ему штамм ретровируса, который вытравит из его ДНК ген жука-иратуса и вернёт ему человеческий облик.
Но есть и минусы. Это:
1) полная зависимость от инъекций;
2) амнезия;
3) имеется риск превратиться в нечто, подобное Майклу.
К тому же не факт, что атлантийцы ему поверят. А главное, на нём висят три трупа. Родная юстиция не посмотрит на это сквозь пальцы.
Хватов обдумал другой вариант: он не скажет, кто он на самом деле, просто сдастся и попросит атлантийцев, чтобы его подвергли генной терапии и избавили от необходимости кормиться людьми. И попросит разрешения остаться на Земле. Но эту мысль он практически сразу отверг: он не хотел быть рейфом ВООБЩЕ, а не просто не хотел быть кормящимся рейфом. Да и где гарантии, что «добренькие» атлантийцы не депортируют его на «историческую родину» в Пегас? А как он будет выживать в Пегасе один да без присоски? Свои ж схомячат за здорово живёшь. Кроме того, пресловутая генная терапия убила весь экипаж Тодда, а сам Тодд выжил, как говорится, не благодаря, а вопреки.
Так что, нет.
«Ну, чувачок? – Внутренний голос вновь напомнил о себе. – Что делать будешь, а?»
Усилием воли Хватов взял себя в руки.
«Так, старлей! Не раскисать! Отставить упаднические мысли! Мы соберём этот растреклятый передатчик, обменяемся с рейфом телами, но тогда… тогда тебе надо сразу и, главное, быстро «мочить» обоих. До того, как они тебя сожрут и пошлют сигнал в Пегас».
Он кинул оценивающий взгляд на Билли: двухметровый рост, литая мускулатура, сила и ловкость, намного превосходящие человеческие… И всегда - готовность драться и побеждать. В сражении с рейфом, а тем более, с двумя рейфами, шансы Хватова-человека падали до отметки абсолютного нуля.
Билли же, не замечая косых взглядов детектива, вскинул голову и внимательно вслушивался в звуки окружающей среды. Хватов почувствовал беспокойство, исходящее от него.
- Что? – безмолвно спросил он.
- Кто-то подходит к дому, - ответил Билли.

Луиза Кэролайн Спелман, 22.08.1983 года издания, имеющая в определённых специфических кругах кличку «Луизон», была ходячей иллюстрацией к поговорке «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о знакомствах в Интернете» (с). Луизка родилась и взросла в славном граде Уэйнрайт, штат Аляска, расположенном на южном бреге Северного Ледовитого океана. Этот край географии знаменит в первую очередь военной базой Fort Wainwright; кто предположит, что луизин папка был военнослужащим, не ошибётся. Причём батюшка был военнослужащим из той породы, про которую по ту сторону Берингова пролива говорят: «Чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона». Батюшка в свободное от службы время усердно реализовывал два хобби – охоту и рыбалку. Мамаша с тоски пыталась руководить клубом офицерских жён. Луизка, подрастая, взирала на своих крокодителей со всё возрастающим отвращением, как будто те дали ей выпить невыносимо горькой микстуры. Родной городишко был уныл, как зимняя тундра. Короче, дома девушку ничто не грело, кроме Интернета. Всемирная паутина блазнила видами далёких и не очень городов и стран, ненавязчиво намекая на атрибуты «красивой жизни», коих море разливанное по ту сторону границы штата…
Идея удрать подальше из отчего дома начала донимать Луизон годков эдак с четырнадцати. Но, к сожалению, реализация идеи была сопряжена с определенными трудностями. Первой и основной было отсутствие самостоятельного дохода. Второй – боязнь гнева тирана-папочки. Таким образом, единственной реальной перШпективой вкусить свободы виделось замужество с иногородним. А вот с замужеством как раз всё складывалось очень непросто. Ловить в городишке было некого, окромя «военных, красивых, здоровенных». Но кандидатура мужа-военнослужащего Луизку меньше всего привлекала: не любила она эту братию. Ждать Принца на Белом Коне тем более было бесполезно: до её малой родины даже кони не доходили, не говоря уж о принцах. Кроме того, Луиза Спелман и Женя Хватов оказались единомышленниками в одном щекотливом вопросе: они оба ухитрялись притягивать к себе всяких сомнительных типов, менее всего подходящих для матримониальных комбинаций. По этой причине «добрая» родительница называла свою дочу исключительно «магнитом для уродов». Если на территории округа появлялся один-разъединственный урод, Луизка в него непременно влюблялась, чтобы в итоге оказаться в ситуации, которую известный пошляк и острослов рейф-лидер Шоун элегантно поименовал «а-ля мафор де п@#дюшанс».
С последним своим уродом Луизон сконнектилась по Интернету; урод зазвал её на ПМЖ в Лас-Вегас, убедительно наврав о любви до гроба и замужестве.
Не внемля робкому голосу разума, Луизон послала крокодителей далеко и надолго, собрала свой нехитрый скарб в папин армейский рюкзак и под покровом ночи свинтила из дома, держа курс на юг, в тёплые края.
Урод Луизку не обманул. Действительно встретил в аэропорту. Задарил букетик цветов. Препроводил в мотельчик. Правда, мотельчик оказался далеко не «пятизвёздочным», но для девчонки с далёкой северной периферии и он показался верхом роскоши.
…А наутро урод исчез, как испарился. Вместе с ним испарились луизины деньги и вещмешок. Чтобы рассчитаться за номер, Луизе пришлось неделю вкалывать в этом мотеле в качестве посудомойки и уборщицы.
Тут бы нашей паве пошевелить извилинами и сделать выводы. Ан нет – яд большого города уже отравил луизину душу, а виды игорной столицы выгодно отличались от заунывных сопок родной Аляски. Поэтому на варианте «а не вернуться ли домой», Луизон сразу поставила крест. Она решила остаться в Вегасе.
К чести Луизы, она несколько лет старательно удерживалась от соблазна пойти на панель. Работала официанткой в разных забегаловках, санитаркой в больницах… Но в какой-то момент её скорбный путь на Голгофу пересёкся с маршрутом Стэнли Фишера, двигавшегося в аналогичном направлении. И Луизон по старой памяти втрескалась в очередного урода. Стэнли вёл, мягко говоря, паразитический образ жизни. Он подсадил Луизу сначала на марихуану, потом – на более суровые наркотики. Под тлетворным влиянием Стэна и наркоты Луиза бросила работу и начала медленно, но верно деградировать. Из съёмной квартиры её выставили за неуплату, и она перебралась жить к благоверному. Но благоверный сам жил с родителями, и его матушка поставила условие, что либо он ищет работу, либо пусть выметается из дома вместе со своей подружкой.
Стэнли очень не хотел покидать дом, где всегда мог разжиться деньгами. Но душа его к работе не лежала. А Луиза была довольно симпатичной… Хотя с течением времени её внешность сильно поистрепалась, даже в потасканном виде она ещё могла кого-то впечатлить. Ей часто ставили в упрёк: сдался, мол, ей этот страх@ительный Фишер - жирный ноль без палочки. Луиза только вздыхала: любила она его, подлеца. Автор выдвигает гипотезу, согласно которой Луизон была мазохисткой и находила извращённое удовольствие, путаясь с отбросами рода человеческого.
И Стэнли усугубил луизино грехопадение, уговорив её заняться второй по древности профессией (первая – это стукач). После чего его финансовые проблемы временно утряслись…
…В тот злополучный день (вернее, ночь), когда Билли и Хватов решили устроить налёт на штаб-квартиру семейки Моррисон, Луиза, как обычно, отправилась на заработки. Как помнит читатель, она покинула гнездилище порока непосредственно перед визитом рейфов.
Ей бы, сердешной, вообще забыть дорогу назад. Но судьба-индейка распорядилась иначе.
Работа у Луизы, что называется, «не пошла». Для начала, всех клиентов как корова языком слизнула. Потом к Луизе прицепился полицейский патруль. За это следовало шаркнуть ножкой перед Пинчером, который вовремя вспомнил о таком мощнейшем правоприменительном механизме как «профилактика уличной преступности» и распорядился усилить наряды полиции на улицах Лас-Вегаса. Усиление вводилось в надежде на поимку рейфов, поэтому всем сотрудникам был дан приказ стрелять на поражение - («Если что не так, извиняться потом будем…») – и на маршруты патрулирования менее чем вдвоём и при автоматах не выходить. В ближайшее время к полицейским должны были присоединиться подразделения Национальной Гвардии.
Луизе было наплевать, что государство о ней, дуре, печётся. Поэтому, проклиная всех и вся, она решила вернуться домой. А точнее, в притон, где временно обитал её дружок Стэну: «порадовать» известием о вхолостую проведённом вечере и, если повезёт, выцыганить очередную дозу. Уколоться и забыться.
Луиза знать не знала, ведать не ведала, что примаршировала аккурат в западню. Билли ещё на подходе запеленговал её шаги и отправился встречать с почестями. Хватов из чувства товарищества пошёл с ним.
Гитлер на веранде уже начинал подавать признаки жизни: конвульсивно подёргивал лапами, тихо поскуливал, пытался приподнять голову и открыть глаза. Билли выстрелом из станнера отправил его в блаженное небытие ещё на час - полтора. Потом встал у входной двери и замер в ожидании. Жентос пристроился одесную.
Луиза вставила ключ в замок, открыла дверь. Но дверь была заперта на цепочку изнутри: об этом ещё раньше позаботился Хватов. Дверь приоткрылась дюймов на 5-7, а дальше цепь не пускала.
- Стэн, что за шуточки, убью! – прокричала Луиза в густую чернильную темень веранды и нарочно хлопнула дверью, чтобы привлечь внимание жильцов.
Вместе со звуками ночного города и голосом Луизы, в помещение ворвался – тут у Хватова глаза на лоб полезли – ЗАПАХ! Странный, необъяснимый запах, который будоражил его либидо и порождал в голове картины сколь красочные, столь и непристойные. С ним и Луизон в главных ролях. Видения нахлынули так резко и были такими яркими и реалистичными, что Хватов не успел спрятать их от Билли и чуть не сгорел от стыда. Но, к удивлению своему, обнаружил, что мысли Билли легли в той же плоскости.
- Что такое? - недоумённо произнёс Хватов.
- Это феромоны, коллега. У человечек тоже такое бывает. Возьми себя в руки.
- В которую? – Жентос не удержался от пошлости. – В правую или в левую?
- Выбрал время острить! – фыркнул Билли. – Не смешно.
Путана меж тем сотрясала дверь, грозилась ужасными словами и требовала открыть. Покойники, ясное дело, остались глухи к её мольбам. А вот Хватов и Билли всерьёз задумались, как быть: Луизон своими воплями могла перебудить весь околоток.
- Знаешь основной тактический приём при обыске? - мысленно спросил Хватов.
- Говори.
- Всех впускать – никого не выпускать.
- Стэн! – орала Луиза, одновременно роясь в сумочке в поисках мобильника. – Кончай прикалываться! Открой дверь, придурок!
- Открываю, - пробормотал Билли, аккуратно потягивая дверь на себя и снимая цепочку.
Хватов отступил в темноту.
Луиза в очередной раз дёрнула дверь; та, естественно, распахнулась во всю ширь, и дамочка, не удержавшись на «шпильках», полетела с высоты собственного роста, заваливаясь на спину. Она неминуемо приложилась бы затылком об асфальт и завершила своё бренное существование, но Билли поймал её за вырез блузки и втянул в дом, а Хватов сразу захлопнул дверь и закрыл замок на три оборота.
- Ооооо, Стэн, - всхлипнула Луиза, уткнувшись лицом в плечо Билли и обнимая его за шею. – Не надо меня так пугать…
Билли ободряюще погладил её по спине.
Тут до травиаты дошло, что с момента их расставания плюгавый Стэнли Фишер успел подрасти как минимум на тридцать сантиметров. Луизон поняла, что тискается не со Стэном, однако выводы сделала неправильные.
- Калеб, сучара, я тебе всю морду разобью!!! – завизжала она, отпрянув.
Далеко отпрянуть она не смогла, потому что Билли удержал её за талию мягкой, но железной хваткой. Луиза изо всех сил упёрлась руками ему в грудь, пытаясь вырваться; при этом она увидела вблизи лицо рейфа и на миг остолбенела от ужаса. После стычки с Хусейном Моррисоном и последующего «воскрешения» Билли благополучно лишился половины маскировки, поэтому стал похож на выходца из фильма ужасов. Луизины глаза начали расширяться, рот – открываться, лёгкие со свистом закачали воздух. Девица готовилась разразиться громкими призывами о помощи.
- Молчи, убью! – Билли улыбался, демонстрируя чудесную коллекцию острых зубов.
Луиза поперхнулась набранным воздухом, закатила глаза и стала соскальзывать на пол, становясь неподъёмной. Кажется, она соизволила шлёпнуться в обморок. Но как только Билли чуть ослабил хватку, Луиза мгновенно очнулась, завизжала, вывернулась из рук рейфа, бросилась к входной двери и попыталась открыть замок. Жентос – грамотный! – по опыту знал, что разъярённая баба в драке даст десять очков форы любому мужику, поэтому не стал хватать Луизу за мягкое, а применил боевой приём «загиб руки за спину» и сопроводил барышню с веранды. Луиза так залихватски материлась, что семейные фотографии Моррисонов на стенах вспыхивали и сгорали со стыда. Рейфы на оскорбления словами не реагировали, и Луиза, поняв, что серьёзно влипла, сменила тактику: начала заливаться горючими слезами и умолять отпустить её, обещая никому ничего не говорить.
- Цыть! – скомандовал Хватов, продолжая не по-джентльменски загибать дамочку буквой «зю». – Не ори, овца, и тогда тебе ничего не будет.
Билли вразвалочку приблизился к ним.
- Я бы предложил её съесть, но… ээээ… не могу. Рука не поднимается, - телепатически сообщил Хватов, отпуская луизину руку. Но едва Луизон выпрямилась, Жентос опять схватил её за талию и за шею и удержал на месте. Луиза дёрнулась разок-другой, поняла, что вырываться бесполезно, и присмирела.
- Конечно, в такой период глупо кормиться человечками. Есть другое предложение. – Ухмыльнувшись, Билли многозначительно посмотрел на Луизу. И Хватов и Луиза верно истолковали его взгляд.
- Покорнейше благодарю, - вежливо открестился детектив. – Ибо это, несомненно, букет.
- А, так вот что вам надо! – К Луизе постепенно возвращалось самообладание. Работа проститутки сопряжена с серьёзным риском, клиенты попадаются разные, порой – не совсем адекватные, порой – склонные к насилию. Проститутка просто обязана быть хорошим психологом и уметь разрулить любой конфликт. – Не вопрос, мужики. Давайте, я у вас отсосу по-быстрому, и мы квиты.
- Нам от тебя кое-что другое нужно, - сказал Билли, красноречиво воздев правую руку.
Луиза попыталась попятиться и упёрлась спиной в Хватова, который не удержался от искушения уткнуться лицом ей в волосы и сделать глубокий вдох, втягивая ноздрями возбуждающий запах феромонов. А может, он ошибался, и феромоны улавливались рецепторами на щеках? Этого Жентос не знал и, честно признаться, не шибко стремился узнать.
Луизка зажмурилась и нервно пискнула. Горячее, как пирокластический поток, дыхание рейфа обжигало ей шею. Отчего её бросало то в жар, то в холод; сердце громко колотилось о рёбра; противно сосало под ложечкой. А тут ещё рука рейфа соскользнула с шеи на грудь и слегка её сжала…
Определённо, Хватову претило кормиться Луизой. Может, чуть погодя… Изменять жене он тоже не хотел, несмотря на то, что между ними давно пробежала чёрная кошка. Его волновало другое: Луиза была опасным свидетелем и могла выдать рейфов с потрохами.
Жентос нехотя оторвался от луизиных волос, убрал руку с её груди и поднял на подельника глаза, в которых светился немой вопрос:
- Что с ней делать?
Участь Луизы решил повышенный уровень эстрогена в её организме. Инстинкт продолжения рода не позволил рейфам покормиться готовой к оплодотворению самкой. Оба понимали, что поступают неразумно, что от связей людей и рейфов дети не рождаются, но супротив матери-природы пойтиТЬ не могли.
- Вербанём её, - ответил Билли, доставая станнер. – Только позже. Сейчас нет времени.
Он подкрутил регулятор мощности и, кивком попросив Хватова отойти, несколько раз выстрелил в Луизу. Хватов едва успел подхватить её в падении.
- До полудня не очнётся, - резюмировал Билли, убирая станнер. – Но запри её на всякий случай. И собаку - тоже.
Хватов бережно, как невесту, не переставая тащиться от действия коварных частиц, упёр незадачливую жрицу любви в туалет и там закрыл, предварительно убедившись, что в туалете нет предметов, которые можно использовать в качестве оружия или отмычек. По ходу дела усиленно гнал прочь мысль: «А не воспользоваться ли случаем?» Чтоб действительно не воспользоваться, пришлось выскочить на балкон и подышать свежим воздухом. Вроде помогло.
Обустроив гостью, Хватов вернулся на веранду, взял Гитлера за задние лапы, сволок в подвал и запер в кильдиме вместе с мертвяками. И пошёл в гараж, где его ожидал Билли.

…В городе-герое Атлантиде ночка тоже выдалась скверной. Она могла бы стать ещё сквернее, если бы Вулси не проявил начальничий волюнтаризм и не отложил до утра все организационные вопросы.
- Не надо пороть горячку. Отсовещаться мы всегда успеем. А пока я, лично, намереваюсь плотно выспаться перед истерикой, - заявил он трепетно внимающему ему Джону Шеппарду. Шеппард готов был хоть сейчас сорваться с места, сгрести Тодда в охапку и мчаться в Лас-Вегас под покровом ночи, аки всадник на бледном коне.
- Перед какой истерикой? – счёл нужным уточнить тов. п/п-к.
- Юноша, - снисходительно объяснил Плешивый, - поработаешь с моё - у тебя на многое откроются глаза. Ты, главное, не спеши. Поспешишь – людей насмешишь. Вот куда тебе приспичило переться на ночь глядя? Опоздать боишься? Так я тебе джампер дам, долетишь до Вегаса с первой космической скоростью. Только не промахнись паче чаяния и не приземлись где-нибудь в Хабаровске.
- Так когда вылетаем-то? – Шеппард рыл копытом землю и явно стремился совершить Подвиг во благо земной цивилизации.
- Обожди. Я не закончил. Завтра часиков в десять, - Вулси посмотрел на ручной хронометр, - соберёмся в брифинг-зале и распределим должностные обязанности. Пойми, я не могу отпустить всю вашу команду. МакКей, например, нужен здесь. Ведь К НАМ ПРОВЕРЯЮЩИЙ ЕДЕТ! По большому счёту, и ты нужен здесь, ну да ладно… этот вопрос я решу. Могу отправить с тобой Ронона или Тейлу… Стоп! Ронон на больничном. Бери с собой Тейлу. Как-никак, она худо-бедно коннектится с рейфами и последит, чтобы Тодд не навешал вам спагетти на уши.
Шеп минут пять переваривал информацию, пока, наконец, не сообразил, что Вулси прав.
- А… А что? – Он энергично кивнул. – Это хорошая идея.
- Так-то, Джонни, сынок. – Вулси снисходительно улыбнулся и полез за портсигаром в карман пиджака. – Иди, отсыпайся. Будни вам предстоят суровые.
Что сотворил Джон Шеппард, выйдя из кабинета Большого Босса? Вместо того, чтобы тихо отчалить на боковую и предаться крепкому и здоровому сну, сей господин направился прямиком в КПЗ, навестил Тодда и популярно объяснил, что попытки нае@ать команду «ЗВ» чреваты масштабными и кровавыми репрессиями. Чтобы Тодду неповадно было вольничать, с ними поедет Тейла Эммаган, которая будет отслеживать все мысли рейфа и не допускать иных, окромя правильных.
Предупреждён – значит, вооружён. Тодд слушал соло Шепарда и раздумывал, что приличнее: истерически засмеяться или возрыдать от жалости к оппоненту? В душе, с одной стороны, он ужасался тупости Шеппарда, с другой – радовался, что столкнулся с таким безнадёжно предсказуемым противником. Извольте: все карты на стол выложил.
Тодд знал, что на его лице ничего не отражается. Для пущей убедительности состроил глазки Кота-в-Сапогах из «Шрека» - ну ангел, а не рейф: только крылышек и нимба не хватает.
- Принято к сведению, - ответил Тодд, когда Шеп умолк. – Я всё понял.
- И хорошо, что понял, - милостиво кивнул Шеппард и соизволил удалиться.
Когда дверь за Шепом закрылась, Тодд с трудом удержался от соблазна покрутить пальцем у виска и сказать: «Дураков не сеют, не жнут - они сами родятся». Подобный выверт, замеченный операторами камер наблюдения, установленными в КПЗ, мог быть превратно истолкован. Так что, Тодд воздержался от пантомимы, молча лёг на койку, заложил руки за голову и вперился в потолок. Тейлой Торреновной Эммагановой могли пужать кого угодно, только не его. В принципе, думал Тодд, даже лучше, если Тейла будет находиться рядом с ним. Обмануть Тейлу, необоснованно возомнившую себя гением телепатии и асом в рейфских технологиях, не составит ни малейшего труда. Не такая она и супервумен, на самом деле. Зато Тейла обеспечит ему железное алиби.
Размышляя так и расслабившись, Тодд был премного удивлён, когда в его черепную коробку вежливо постучался незваный гость.
- Сезам, откройся. Я знаю, что ты здесь, - сказал пришелец. – Не бойся, я пришёл с миром и предложением сотрудничать.
- Кто такой? Должность, звание? – спросил Тодд, не меняя позы и не отрывая равнодушного взгляда от потолочной плитки.
- Ты сидишь, коллега?
- Я даже прилёг. Говори, не томи.
- Я тот, кого называют Майклом. Я здесь на Атлантиде и, как видишь, жив-здоров.


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 20:08 | Сообщение # 18
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
6.13. Кок, мухоловка и интриги, интриги, интриги…


Есть вариант, что ихний вождь Большая Бука,
Кричал, что очень вкусный кок на судне Кука.
Ошибка вышла, вот о чём молчит наука,
Хотели кока, а съели Кука.
В. Высоцкий, «Почему аборигены съели Кука»


Рабочий день по месту прописки рейфа-лидера Шоуна начался не совсем обычно.
Шоун и его Королева (назовём её, допустим, «Миллисент»; уменьшительно-ласкательно – «Милли»; молодая, гламурная и язвительная особа, известная своими передовыми взглядами) устроились вдвоём в одной ванной. Её Величество изучала суточный рапорт, а Шоун занимался тем, что мыл ей волосы купленным накануне шампунем.
- Это какая-то новая марка, я такую раньше не брал, - заметил он, выдавливая шампунь из бутылки на ладонь и подозрительно нюхая светло-синюю массу.
- Слышь, химик, - подала голос Милли, не отрываясь от рапорта. – Если я, не дай все иратусы Пегаса, облысею, я тебя съем.
- Не бойся, шампунь для людей ещё никому не повредил, - проворчал Шоун, любуясь произведённым эффектом на пышных чёрных локонах владычицы.
Милли свернула рапорт в трубочку и, не оборачиваясь, стукнула им Шоуна по лбу.
- Ты что, больно же! – шутливо скривился тот.
- Кончай паясничать, - буркнула Королева. – Лучше вспомни, что известно о Королеве той фракции, которая предлагает нам сотрудничество.
Шоун внезапно узрел перед собой безоблачную голубую даль. Даже бутылку с шампунем отставил. Этот растаманский пейзаж грезился ему всякий раз, когда речь заходила об очередном нервном поручении или очередном нелицеприятном отчёте.
- Я знаю, что её давно никто не видел.
- Это и я знаю. Есть ещё информация?
- Последней её видела Первая Королева и, как известно, встреча стала для неё роковой.
- Воооот! – Милли назидательно подняла указующий перст. – С этого и надо было начинать. Вывод: наша гипотетическая союзница - непредсказуемая и опасная особь. Мы должны подумать, как обезопасить себя от возможных эксцессов с её стороны.
Милли всегда умела подбирать нужные слова, выражения и интонации, поэтому фраза: «Я не трус, но я боюсь», - в её интерпретации прозвучала: «Всех порвём как свинья фуфайку».
- Моя Королева, - вкрадчиво произнёс Шоун, прижимая левую руку к сердцу, - со своей стороны, как ваш советник и фаворит, я бы не рекомендовал вам являться на «тёрку» лично. Это не трусость – ни в коем случае! – это диктует здравый смысл.
- Но-но! Ничего умнее не придумал? – рыкнула Милли. – Забыл, кто уполномочен заключать союзы? Это – первое. Второе: если мы на этой стадии переговоров дадим задний ход, заработаем не только репутацию трусов, но прославимся ещё и тем, что не держим слово. А я дорожу репутацией своей фракции!
Шоун решительно встал и потянулся за полотенцем.
- Я понял, - хмуро ответил он. – Сейчас что-нибудь придумаю.
- Думай, - подбодрила Милли. – Час даю тебе на раздумья.

…Выйдя из королевской купальни, Шоун без предупреждения нагрянул на мостик, вставил пистон штурману, игравшему за пультом в «крестики-нолики», нашипел на пилота, который делал вид, что управляет ульем, а на самом деле спал с открытыми глазами. После чего вызвал начальника службы безопасности и приказал связисту соединить его с одним из ульев… не то, чтобы дружественным, но, по крайней мере, лояльным. Командир этого улья страдал тяжёлой формой аллергии на атлантийцев и всё, что с ними связано. А все рейфы знали, что Тодд с атлантийцами довольно тесно сотрудничал. Поэтому Шоун рассчитывал на лошадиную порцию негатива, которую мог излить в адрес Тодда страдающий аллергией собрат. Кроме того, сей господин однажды имел удовольствие допрашивать Ронона Декса и, вероятно, успел выкачать из него кое-какую информацию, представляющую оперативный интерес.
Воистину: не задался денёк с утра. Сначала Королева нарычала, потом связь долгое время не удавалось наладить. Скорее всего, один из ульев курсировал рядом с мощным источником космических помех. В итоге, когда телемост таки заработал, связист был ни жив, ни мёртв, а Шоун выпускал пар из ноздрей и грязно намекал на свою любовь к бифштексам с кровью. Полученная картинка «радовала» заметным перекосом по диагонали и монохромным цветом, а звук – запаздыванием в семь секунд и мощнейшим эхо, от которого звенело в ушах. Изображение собеседника так сильно искажалось, что лишь опытный глаз мог опознать в этом тёмном пятне на тёмном фоне рейфа-лидера, числящегося в базе данных атлантийцев под именем «Рис».
- Салю ! – промурлыкал Шоун, помахав ему правой ручечкой. – Экскюзэ муа дё ву дэранжэ .
Ох, зря он это сделал. Риса мгновенно перекосило: свою-то правую ручечку он благополучно потерял в разборке с горячими сатедианскими парнями. Учитывая, что видео изначально было перекошенным, эффект это дало жуткий. Керосина в топку добавила хранцузская мова, употреблением коей Шоун любил вводить условного противника в ступор. Но Рис был не Кенни, и ввести его в ступор было очень сложно. Эквивалентный ответ у него быстро нашёлся.
- Пяйвяя! Онпа хауска тавата! Продолжать, или дальше сам домыслишь? – лучась самодовольством, съехидничал Рис, сполна налюбовавшись на погрустневшие личики оппонентов во время последовавшей за его тирадой немой сценки.
- Пардон? – Шоун приподнял солнечные очки.
- Ещё раз услышу от вас всякую тарабарщину, коллега, не поленюсь записать на диктофончик и широко растиражировать.
В переводе на человеческий язык это означало: «Как же ты меня, сука, зае@ал своими лингвистическими примочками».
«Ясно, - подумал Шоун. – Нахрапом редут не взяли. Попробуем посыпать соль на раны…»
Благо, было на что сыпать: история о том, как Рис оскандалился, вербуя сатедианцев, давно стала притчей во языцех. Истинную подоплёку той мутной темы знали немногие. По большому счёту, туповатый и неуправляемый Ронон понадобился Рису только как замануха для остальной команды атлантийцев. В том, что они всей артелью припрутся выручать своего дружбана из вражьего полона, Рис не сомневался. И снаркоманившегося Тайра оставил в живых не без умысла: тот должен был навести атлантийцев на базу, где содержали Ронона.
Сначала вроде всё шло по плану. Ронона удалось плотно подсадить на фермент. Приманка в лице полузадушенного Тайра выстрелила с такой скоростью, что любо. Атлантийцы во главе с п/п-ком Шеппардом в полном составе явились в ловушку, где были схвачены и водворены в изолятор временного содержания.
Если бы ещё наш комбинатор предугадал, что атлантийская медицина сотворит чудо, и Тайра удастся излечить от наркозависимости, пятый сезон «Stargate Atlantis’а» триумфально завершился бы на третьей серии. Но - увы! Один-единственный прокол потянул за собой череду неприятных для Риса моментов. Во-первых, Тайр выпустил атлантийцев из ИВС, во-вторых, при попытке Риса нашпиговать Джона Шеппарда ферментом, выхватил из ножен саблю вострую и оттяпал незадачливому рейфу кисть правой руки-кормилицы. В довершение конфуза, атлантийцы удрали, базу Риса взорвав на прощание.
Рис понял, что дело в шляпе, и базе можно послать прощальный поцелуй, ещё в тот момент, когда Тайр начал бряцать детонатором, грозя всё порушить. И согласился отвести солдат и выпустить атлантийцев не из желания сохранить имущество и недвижимость, а из расчёта, чтобы, пока атлантийцы бегут к выходу, а он заговаривает Тайру зубы, все рейфы, находящиеся на базе, успели эвакуироваться. Телепатический сигнал сматываться был подан незамедлительно с момента первой высказанной угрозы.
Собой, понятно, пришлось пожертвовать. Зато персонал спасся и, укрывшись в бомбоубежище за пределами базы, грустно наблюдал, как та разлетелась в пыль, предположительно, погребя под собой командира вместе с Тайром. Но только предположительно, ибо тут, наконец, злодейка-Фортуна Рису улыбнулась. Стена, возле которой его удерживал Тайр, на самом деле была стенкой колодца - отводом от артезианской скважины, откуда брали воду для нужд лаборатории. В стенке колодца была дверца для доступа внутрь при производстве ремонтных работ. К этой-то дверце Рис и прижимался кормой, выслушивая претензии Тайра. И, как только первый взрыв прогремел где-то в недрах базы, он быстро открыл её и сиганул в колодец, утянув за собой сатедианца. Под водой между Рисом и Тайром произошла недолгая борьба, закончившаяся победой рейфа, который мог задерживать дыхание больше чем на час. Чтобы Тайр не вынырнул на поверхность, Рис вцепился в него и утащил на дно, поборов искушение просто придушить предателя. Отнююююдь! Тайру суждено было бесславно захлебнуться и труп его уплыл по мутным грунтовым водам в неизвестном направлении. Жаль, что не дожил он до той светлой минуты, когда сослуживцы вытащили своего командира из колодца и по какому-то зловещему капризу судьбы не прикончили, а доставили в улей и выходили. Вывод: уважали.
И уж совсем бы пали люди духом, узнав, что матушка-природа всё предусмотрела: в случае внезапного лишения конечности и невозможности её восстановления, кормовая щель образовывалась на другой руке рейфа. Так что, с голодухи помереть Рис не успел. А вместо отрубленной руки ему вживили биопротез. Больше возни было с потрёпанной репутацией.
После этой мрачноватой эпопеи характер Риса – и без того скверный – испортился окончательно. Но полезные выводы он для себя сделал. Во всяком случае, шаловливые ручонки куда попало больше не совал и взял на вооружение новый приём: сначала бьём, потом разбираемся. Не страшно, если придётся извиняться, помогая вправлять вывихнутые челюсти и сломанные пальцы и собирая в узелок выбитые зубы.
Шоун знал подноготную Риса и пару раз подкалывал его в своей ехидно-куртуазной манере. Тот сперва просто бычил, потом где-то прознал, что атлантийцы успели насолить Шоуну на Олезии и проехался на этот счёт. Куда, мол, приятель, смотрела твоя разведка? Тогда Шоун пустил в ход самый убойный аргумент – французский язык. В отместку Рис (видимо, предрасположенный к мазохизму не меньше Луизочки Спелман) не поленился выучить финский. В общем, два взрослых серьёзных рейфа, не переставая, изощрялись, как могли, стремясь насладиться позором соперника. В этом стремлении, определённо, прослеживалось нечто противоестественное, и невольно напрашивался вопрос: может, их в детстве разлучили? Им бы разойтись по-умному по разным уголкам Пегаса, но нет! От общения друг с другом Шоун и Рис получали колоссальное моральное удовлетворение. Если друг другу за день не нахамили – всё, считали день потерянным. Союзники с обеих сторон уже открытым текстом намекали, что лучше бы им крепко задружить и на том успокоиться.
Автор опять предвосхищает вопрос любознательных читателей: почему Шоун, надеясь раскрутить Риса на откровенность, избрал такую странную тактику, как присыпание солью его старых ран? Опять-таки, ответ лежит на поверхности: заставить рейфа давать показания – это напрасный труд. Он заговорит лишь тогда, когда увидит в том выгоду для себя, причём не сиюминутную. Бесполезно ему льстить и пытаться умаслить. Поскольку Рис не усматривал выгоды в том, чтобы делиться разведданными с Шоуном, надо было убедить его в обратном. А чтобы убедить его в обратном, надо было напомнить, какие атлантийцы мрази и сколько крови попортили рейфам. То бишь, перечислить боевые потери.
- Я вижу, вы практически оправились, коллега? – этаким медовым, искусственным, как у чревовещателя голосом поинтересовался Шоун.
Но отравленная пуля в мишень не попала. Рис хитро покосился на свой протез. Эх, хор-рошую штуковину учёные замастырили! Внешне не отличишь от настоящей, но внутри: штопор, складной стаканчик, часы-будильник, набор швейцарских ножей, портативный диктофон и автомобильный прикуриватель.
- Этот вопрос я слышу в пятый или шестой раз за последний год, - ответил Рис, старательно изображая внимание и заботу о душевном здоровье собеседника. – У вас склероз, коллега?
Сцедив яд, лихие командиры одновременно подсластили его голливудскими улыбами, будто состязаясь: чья шире.
- Что вам нужно? – спросил Рис, руководствуясь мудрым принципом: «Пауза ответа не украшает».
«Молодец, - подумал Шоун. – С ходу сечёт».
Вслух же ответил:
- Гм… Интересный вопрос, коллега. Почему вы решили, что мне от вас что-то нужно?
- Потому что все рейфы делятся на две категории: те, которым что-то нужно от меня и те, от которых что-то нужно мне. Мне от вас ничего не нужно. Следовательно?..
Шоун незаметно взглянул на часы: время поджимало. Через полчаса топать с докладом к Милли. А докладывать было нечего. Такими темпами, как сейчас, они с Рисом могли расшаркиваться и улыбаться друг другу до ишачьей пасхи. Беда в том, что Рис никуда не спешил, а канцелярит его только забавлял. И Шоун, сжигая за собой корабли, пошёл ва-банк. Он резанул ПРАВДУ. Ну… или почти правду.
…Шоун – интриган с многовековым опытом и обладатель острого аналитического ума – сразу просчитал все возможные варианты развития событий, которые могло повлечь соглашение с фракцией Тодда. Кенни в ходе первой встречи намекнул, что намерен предложить «нечто интересное». Шоун сообразно степени своей испорченности сразу подумал о технологиях Древних, на которые Тоддушка наложил лапу и которые его учёные, по слухам, адаптировали к технологиям рейфов. Прибрать их под своё крылышко он не отказался бы... Но такими игрушками с конкурентами добровольно не делятся. Поэтому вторым пунктом в списке «Что-то здесь нечисто» встал вопрос: ЗАЧЕМ понадобилось привлекать его, Шоуна, к какому-то проекту, в суть которого его сразу посвящать не захотели?
Как Шоун ни крутил, как ни вертел, просился один ответ: кое-кто хочет его руками жар загребать. Подкинуть пыльную и грязную работёнку, а то и вовсе убрать с дороги. Не доверял Шоун рейфам, которые запятнали себя сотрудничеством с атлантийцами. Он ничего не имел против выгодных союзов с людьми, но якшаться с командой «ЗВА» – восьмой и самый смертный грех.
Особенно Шоуна тревожила загадочная фигура Королевы Тодда, которую почти два года никто из ныне здравствующих рейфов не видел. Ни на одно общее собрание Королев она не явилась. Всегда присылала извинительную записку. Иначе как вызовом общественной морали и наплевательским отношением к карьере подобное поведение не называлось. «Существует ли вообще эта Королева?» - таким вопросом задавались многие другие рейфы, помимо Шоуна. Но ни подтверждения, ни опровержения этой информации получить не могли: Тодд так ловко прятал концы в воду, что никому не удалось нарыть на него компромат.
Один-единственный раз за два года таинственная особа соизволила вынырнуть из подполья эксклюзивно для Первой Королевы. И ознаменовала своё появление тем, что, не дав Первой и слова молвить, воткнула ей «перо» в сонную артерию и прихватизировала её улей. Так, по крайней мере, гласила официальная версия.
Шоуну эта версия категорически не нравилась. Что-то в ней не состыковывалось. Да и сама идея встречи с Killer Queen пахла могилой. Но Милли настаивала на том, чтобы лично повстречаться с ней. Её разбирало любопытство, и она была уверена, что служба безопасности всесторонне учтёт ошибки Примы. Поговорку «На каждую хитрую жопу найдётся свой х@й с винтом» Милли, похоже, не слыхала. Зато её слыхал Шоун, отчего сильно напрягался и думал, как обезопасить себя, свою Королеву и свой флот от посягательств соперников. По ходу дум выдвинул ряд условий: 1) встреча должна происходить на нейтральной территории, 2) присутствовать на ней должно минимальное количество приглашённых и 3) никакого оружия!
Кенни мгновенно согласился с поставленными условиями. Потому что они совпали с теми, которые он сам хотел предложить, а Шоун их, как говорится, с языка снял. Шокированный такой покладистостью Шоун тотчас заподозрил Кенни в нечестной игре. «Надо держать с этой Королевой и её помощничком ухо востро! Чтоб в один прекрасный момент не обнаружить чужую присоску на своей груди или кусок стали промеж рёбер», – подвёл он теоретическую базу. О том, что вместо Королевы ему намереваются «толкнуть фуфло», Шоун не догадывался. О ТАКОЙ наглости даже он помыслить не мог. При всём его огромном стаже политикана, между прочим. Куда там Шоуну; узнай Тоддушка о пируэтах своего зама, он бы дар речи потерял. Как минимум, месяца на два. Подобное новаторство было рейфам в диковинку.
Нет, Шоун труса не праздновал. Но в загробный мир тоже не стремился. А ещё осознавал, что если его убьют, его преемник не станет ломать копья и лезть в бутылку, требуя сатисфакции. А, скорее всего, поспешит заключить с перспективными союзниками мировую.
Эта мысль Шоуна особенно угнетала. Он бы предпочёл, чтоб за него красиво отомстили. А красиво отомстить за него мог кто? Правильно: Рис. Как на странно сие. Во-первых, Рис органически не переваривал... не самого Тодда, а его политический курс по отношению к Атлантиде. Рис считал, что рейфам надо скооперироваться и прихлопнуть надоедливых землян viribus unitis, аки тараканов. Пожалуй, это был единственный пунктик, при обсуждении которого Шоун и Рис хоронили топор войны и начинали петь в унисон. Они долго и старательно лоббировали свою идею, но умному совету никто не внял. Что касаемо Тодда, то он, не питая добрых чуйств к атлантийцам, пытался развалить их систему изнутри. Но не звонил об этом на каждом углу, а действовал тайно, на свой страх и риск. Плохо, что внешне его труды выглядели именно как сотрудничество с атлантийцами. Отсюда – скрытое недоброжелательство и подозрения в двурушничестве.
Уж кому сильнее невзлюбить пособника атлантийцев, как не Рису! Давненько мечтал он до Тоддушки доковыряться, только повода всё не было. И времени. А в случае незапланированной гибели Шоуна и его Королевы от рук клевретов Тодда, у Риса появлялся отличный casus belli: «Я же говорил, что эти типы хотят нас всех угробить! Я предупреждал! Хули вы меня не слушали?»
Второй немаловажный аспект: и Шоун и Рис знали, что в своё время Тодд работал над вакциной, которая лишала рейфов способности кормиться людьми и способствовала переходу на человеческий рацион. Оба – и Шоун и Рис – восприняли эту идею в штыки. А потом разведка донесла, что один из ульев Тодда бесследно исчез вместе с командиром. Впрочем, сам Тоддушка появился. Только три месяца спустя, и сильно потрёпанный, как будто его пятнадцать лет гнобили в концлагерях. На все вопросы лишь отшучивался. Может, кого-то он и обманул, но только не Шоуна и не Риса. Эти быстро сложили два и два и догадались: эксперимент провалился. Тем более что пропавший улей с экипажем нигде так и не всплыл. Что в прямом, что в переносном смысле.
«Я скажу, - думал Шоун, - что мне предложили нести эту вакцину в массы. Но я намерен разобраться в ситуации и предотвратить это. Тогда он точно заинтересуется и будет мне содействовать».
- Вы помните, коллега, о генной терапии, которой живо интересовался один наш общий знакомый?
Итак, Шоун выстрелил вслепую. По выражению лица Риса понял, что не промазал и мысленно зааплодировал своей находчивости.
- Так, - сказал Рис, устраиваясь перед экраном поудобнее. – Я вас очень внимательно слушаю.
- Поступило предложение от его помощника продолжить исследования. Совместно.
- Прямо-таки поступило? – усомнился Рис.
- А какой мне резон врать?
- Такой, что вы всегда негативно относились к этому мракобесию.
- На мой взгляд, всё абсолютно логично. Они попытаются убедить меня в том, что вакцина атлантийцев принесёт рейфам пользу, чтобы впоследствии моя фракция поддержала инициативу о её запуске в производство.
- Почему-то МНЕ подобное предложение не поступало, - ревниво заметил Рис, слегка задетый пренебрежением к его персоне.
Разумеется. Не поступало, и поступить не могло. Потому что Кенни был самым ярым противником генной терапии. К снадобью доктора Келлер он не притронулся бы издалека стометровой палкой.
- Коллега, им известна ваша... эээ… бескомпромиссная манера общения.
Шоун долго маялся, подбирая щадящий эпитет. Что есть, то есть. Поговорку: «Крутой, как обрыв и резкий, как понос» придумали как раз про Риса. В юности в военном училище он постоянно за свой язык страдал: лучший был на курсе специалист по нарядам вне очереди.
Рис поморщился, потому что подтекст был ясен: «Не хотят они с тобой связываться, ты же их сразу на х@й пошлёшь и слушать не станешь».
- Ладно, предположим. А почему вы мне про это говорите?
- Потому что в этом вопросе мы с вами всегда были единодушны. А у меня возникли определённые сомнения… Нет ли тут подковёрной интриги... – Шоун сделал многозначительный вид. Он был асом в нагнетании жути, недосказанности и атмосферы вселенского заговора. Если в Нероне погиб артист, то в Шоуне этот артист год от году рос, матерел и развивал свои таланты. Каждая его речь превращалась в великолепный спектакль, с которого ещё никто не ушёл недовольным: все недовольные были съедены.
- Коллега, не скромничайте, - заулыбался Рис. – Уж вы-то - мастер мировой закулиски. И явно не по зубам помощнику нашего… общего знакомого.
- Я не буду принимать активного участия. Говорить будут наши Королевы.
- Ого! – не удержался Рис.
- Ага.
Пришла очередь Риса гадать, где его пытаются объегорить. И не послать ли Шоуна с его загадками подальше. Если Шоун только подозревал, что с Королевой Тодда дело нечисто, то Рис достоверно знал: Королевы у Тодда НЕТ. Потому что пала смертью храбрых два года назад в воздушном бою над Лантией-2. Столь ценные сведения Рис почерпнул, роясь в закромах памяти Ронона Декса. Но тогда он не придал информации значения, - (убили и убили; чего только в нашей жизни не случается?) – теперь же, в свете сказанного Шоуном, она приобретала иную окраску. Зловещую. Например, Рис ни разу не слышал о появлении в союзе Тодда новой Королевы вместо усопшей. Хотя он на некоторое время отдалялся от политической тусовки, но старался держаться в курсе событий и отслеживать перестановки во властных структурах.
Зато он хорошо знал историю с коварным умерщвлением Первой Королевы. И у него ещё тогда возник вопрос: если Королеву Тодда убили, а взамен на должность никого не поставили, то кем, гром и черти, была особа, которая явилась на встречу с Примой? Опять же: после убийства Примы Королева Тодда вновь резко исчезла с политического Олимпа. Если с кем-то и общалась, то только через посредников: Тодда или Кенни. Поведение, мягко говоря, нехарактерное для Королевы. Значит, если роль Королевы выполняла подсадная, её вывели из игры за ненадобностью. Если же Королева была настоящей, её могли отправить топтать асфоделевые лужайки вслед за Примой.
Рис склонялся к первому варианту. Всё-таки, убийство Королевы – вещь с точки зрения рейфа неслыханная, ибо Королева священна, неприкосновенна и почитаема. А что касаемо подсадной утки, то ему, в отличие от Шоуна, довелось тесно пообщаться с одной крайне занимательной дамочкой: Тейлой Торреновной Эммаган. Пускай их встреча была мимолётной и свелась к банальному пересчёту пленных по головам, но её хватило, чтобы Рис почувствовал присутствие у Тейлы рейфских генов. Он дал зарок разобраться с этим феноменом, как только появится свободное время. Ведь человека с таким хитрым набором ДНК при должной маскировке и манере поведения рейфы вполне могли признать сородичем.
Однако по ряду изложенных выше причин возможности плотно заняться Тейлой не представилось. Да и не до Тейлы стало. Но едва Шоун обмолвился, что собирается на «тёрку» с Королевой-невидимкой, Рис припомнил встречу с Тейлой и путём несложных умозаключений разгадал подоплёку загадочного появления/исчезновения Королевы Тодда. Ведь известно всем, что Тодд с атлантийцами, типа… тово… общался. Правда, атлантийцев давно и след простыл, но, положим, не одна Тейла – счастливая обладательница гена рейфов. А значит, коли я не ошибаюсь, думал Рис, господину Шоуну на «тёрке» подсунут не Королеву, а ряженую. А если планируется комбинация, как с Примой, господам Милли и Шоуну следует реально опасаться за свои жизни. То есть, вся эта «тёрка» - обыкновенный передел власти и предвестник бандитских разборок.
Вот тут-то Рис перетрухнул конкретно, ибо устранение Шоуна и его Королевы могло повлечь слияние их фракции с фракцией Тодда. Такое явное усиление конкурирующей группировки означало, что рано или поздно его самого подомнёт сильнейший. А будет рыпаться – сожрут. В прямом или переносном смысле. А если Шоун не врёт и конкуренты действительно намерены нести келлеровское зелье в массы, то можно смело готовиться к новой волне геноцида. Подобная ситуация уже складывалась, когда в Пегасе шкодил попорченный атлантийцами рейф, известный как Майкл. Только удалось от него избавиться, как нате: свои же хотят нанести удар под-дых.
Нет, определённо, не хотелось бы терять такого лидера-единомышленника, как розоволосый неформал. Не по причине добрососедства, а ради общей пользы. Рис долго размышлял, поделиться ли с Шоуном своими подозрениями, но природная недоверчивость взяла верх. Всё-таки Шоун – тот ещё жук, с ним не стоит шибко откровенничать.
- Значит, Королевы будут разговаривать.
- Да.
- А предварительно вы уже договорились о сотрудничестве?
- Скажем так, - уклончиво ответил Шоун, прогуливаясь по мостику, - я обещал подумать. Взвесить и сопоставить.
- Что тут думать? – удивился Рис. – Я бы отказался.
- Отказаться я всегда успею, - пояснил Шоун. – Но кто даст гарантию, что они не сделают предложение кому-то другому?
- Логично.
- Приятно, что вы меня понимаете.
- Насчёт подковёрной интриги… Что конкретно вы имели в виду?
- Распространение биологического оружия массового уничтожения, - мрачно-торжественно рёк Шоун, многозначительно воздев указующий перст. Все, находящиеся на мостике, невольно проследили за ним взглядами. – От которого будет только одно спасение: генная терапия.
Больное воображение однорукого бандита радостно предъявило картину тотального инфицирования всех рейфов неопознанным вирусом и последующего триумфального богоявления Тодда и Ко, несущих вакцину Келлер, аки панацею от всех тяжёлых жизненных перипетий.
- Допустим. Но тогда есть смысл объединиться и нанести превентивный удар.
«Заметьте, - иронично подумал Шоун. – Не я это предложил».
Ну вот. Практически полдела сделано. Ещё одна встреча – «без галстуков» - и Рис первый вылезет с предложением любви и дружбы и выдаст сведения, которые помогут разогнать все мраки. И ни в коем случае нельзя его торопить. Он должен созреть сам.
Шоун отрицательно качнул головой, сделал очередной круговой заход перед экраном передатчика и произнёс ещё мрачнее и ещё торжественнее:
- Не согласен. Сначала надо узнать их планы в деталях.
- К чему медлить? – До Риса доходило медленно, как до жирафа из небезызвестного анекдота. – Нападём вдвоём, возьмём командира в плен, а там уже дознаемся.
- А тем временем его доверенные лица получат сигнал выпустить из пробирок какой-нибудь смертоносный вирус. Нет, мы должны узнать, с чем нам придётся столкнуться, и принять встречные меры!
Шоун так увлёкся стряпаньем лапши, что едва не запорол всё дело. Спохватился лишь тогда, когда услышал вопрос:
- Ба, коллега, вы, никак, альтруистом заделались?
- Не совсем, - ласково ответил Шоун и опустил на нос тёмные очки, приобретя общие черты с Агентом Смитом. – Мне небезразлична судьба нашей расы. Эта вакцина не просто ослабит нас, – она нас уничтожит. Мы станем уязвимы для людских болезней и, возможно, лишимся способности регенерировать. Простите за грубость, коллега: на х@я мне такие расклады? Так что, если ради благополучия рейфов потребуется пожертвовать собой – я это сделаю. Вы со мной, коллега?
Пока Шоун пафосно вещал о своём патриотизме и отеческой заботе о рейфах, Демосфен и Цицерон, желтея от зависти, сворачивали в углу «козьи ножки», а Рис продумывал дальнейшую линию поведения.
- Я с вами, - наконец сказал он. – Но при одном условии.
- Излагайте.
- Я должен знать всё, о чём пойдёт речь в ходе встречи.
- Не вопрос. Вы можете отправить со мной доверенное лицо.
Шоун ничем не рисковал. Он всегда мог сослаться на то, что добросовестно заблуждался относительно намерений Кенни. А отпираться он умел так, что даже Тодду было чему поучиться. Зато при неблагоприятном стечении обстоятельств у Шоуна появлялся незаинтересованный свидетель. А при самом неблагоприятном стечении обстоятельств – ещё и соучастник. А уж в совсем патовой ситуации – ценный в стратегическом плане труп постороннего рейфа, который будет плащом тореадора для быка по кличке Рис и всех тех, кого Рису удастся поднять на «последний и решительный бой».
- Тогда предлагаю встретиться тет-а-тет и обсудить детали.
Шоун взглянул на карту Пегаса.
- Скажем… Нейтральная и необитаемая система Шквирналидэ. Согласны?
- Вполне.
- Тогда до встречи.
- Стойте. Надо пароль придумать.
- Пароль? Зачем?
- Какие же встречи без пароля?
Шоун почесал когтём подбородок, закатил глаза и выдал (леденящим шёпотом):
- Пароль нужно придумать такой, чтоб никто не догадался. Как насчёт: «Утром на рассвете врага за ногу дёрнуть»?
Вместо того чтобы обозвать Шоуна гаером и паяцем и покрутить пальцем у виска, Рис кивнул:
- Замётано. А отзыв: «И шомполами – в ухо».
…Страшно довольный собой, Шоун заявился в королевский будуар. Милли, сидя в кресле перед зеркалом, терпеливо ждала, когда фрейлина-почитательница соорудит на её голове подобие садов Семирамиды.
- Моя Королева… - внушительно произнёс Шоун.
Фрейлина отчалила задним ходом, униженно кланяясь. Зря беспокоилась: в присутствии Королевы Шоун тактично воздерживался от рукоблудства.
- Ты опоздал, - буркнула Милли.
- Никак нет, я просто слегка задержался. Зато у меня хорошие новости. – Шоун сиял, как медный грош. – Наши тылы будут прикрыты. Осталось согласовать детали.
Милли резко обернулась вместе с креслом и зарычала, показывая клыки. Она слишком хорошо знала сволочную натуру своего фаворита. Про таких как он китайцы в древности говорили: «Сквозь игольное ушко пролезет, воду из камня выжмет»; «На языке – мёд, а в сердце – горький чеснок».
- Какие детали? Ты что задумал за моей спиной?
- Я нашёл ценных союзников, моя Королева, - расплылся в улыбке Шоун. - С вашего позволения, целесообразно с ними встретиться. Правда, у них нет Королевы.
Милли побарабанила когтями по подлокотнику, прищурилась, фыркнула:
- Союзники – я имею в виду, ценные союзники – нам пригодятся… Даже без Королевы. Ну, коли так, союз будем крепить старым, проверенным способом. Сам понимаешь, балласт мне тут не нужен. В принципе.
Шоун кивком головы выразил полную солидарность с Королевой и неслышно удалился. Миновав несколько длинных извилистых коридоров, он вошёл в апартаменты, практически ничем не отличающиеся от апартаментов Милли. Лишь более спартанской обстановкой. Посередине помещения произрастала уменьшенная копия королевского трона. На ней, уткнувши взор в портативный компьютер, восседало существо – female-wraith – лет семнадцати в человеческом эквиваленте, приятной наружности, чьи розоватые волосы отметали любые сомнения в родстве с Шоуном. А когда тот вошёл, с порога изобразив полупоклон, рейфочка захлопнула книжку и ответила очаровательно-нагловатой улыбкой во всю свою немаленькую пасть. После такой, пардон, улыбочки даже младенец догадался бы, кем друг другу приходятся эти двое.
- Принцесса, - промурлыкал Шоун. – Простите, что вошёл без стука. Но я принёс отличную новость. Скоро вы станете Королевой.

…Едва силуэт Шоуна на мониторе потух вместе с сигналом передатчика, Рис, не оглядываясь, обратился к кому-то, скрывающемуся в «мёртвой зоне», не охватываемой камерами:
- Ну, слышал?
- Да, командир.
- Как тебе это нравится?
- Мне это никак не нравится.
Начальник отдела внешней разведки молниеносно и бесшумно выдвинулся к пульту астронавигатора, возле коего и разворачивался диалог между двумя лидерами. Как настоящий шпион, он имел чисто шпионскую манеру всегда появляться внезапно: не из-под земли вырастать, ни с небес спускаться, а возникать прямо из воздуха. Посему рейфы, плохо его знающие, начинали маяться фрустрациями и подозрениями, что он синтезируется из атомов, а опосля, по минованию надобности в его персоне, на атомы же и распадается, дабы материализоваться в совершенно другом месте.
Однако же, добавляя грязных пятен в личное дело разведчика, надлежит пояснить, что, невзирая на требования законов и подзаконных актов, его секретность была слегка потрёпана. Его знали в лицо по крайней мере один атлантиец – Джон Шеппард – и по крайней мере одна из представительниц бандформирования, известного как группа Кочевников – невротъе@енная атаманша Ларрин. В габитоскопическую картотеку «Атлантиса» этого милягу с добрым скуластым личиком и слегка приплюснутым носиком внесли под именем «Дамиан».
Забегая вперёд: именно Дамиан являлся «доверенным лицом» Риса. Именно ему предстояло присоединиться к Шоуну и его Королеве в ипостаси наблюдателя.
- Поднимай всю агентуру на местах, - скомандовал Рис. – Что-то не доставляет мне гнилой «базар» про вакцинацию. Передай этим лодырям: не будет инфы – ни фермента им не будет, ни денег, ни х@я. И снаряжай четыре крейсера в систему Шквирналидэ. Надо подстраховаться.

- «Столовые приборы и правила поведения были придуманы для того, чтобы свободнее и комфортнее чувствовать себя за столом…» - бубнила Чекистка, уткнув нос в учебное пособие «Застольный этикет».
- Серьёзно? – иронично спросил Кенни.
Бытует мнение, что алгоритм действий во время приёма пищи был разработан садистом.
На лице Кенни читалось напряжение под 6000 вольт. Вилка в одеревеневшей руке топорщилась гордо и нелепо, как трезубец Посейдона. Мозг лихорадочно пытался обработать информацию, щедро изливаемую добровольной просветительницей.
Истязание правилами застольного этикета входило в обязательную программу встречи гостей. Сперва Кенни долго и тщательно отрабатывал подход к столу и элегантную укладку задницы на стул. При этом тёртый многоопытный рейф внезапно обнаружил, что не может сесть на стул, не запутавшись ногами в полах плаща. Хотя влёгкую преодолевал в оном полосу препятствий.
Вторую волну недовольства вызвала салфетка, которую надо было затыкать за воротник. Кенни считал, что с салфеткой за воротником он выглядит идиотом. Подчинённые соглашались: так и есть.
- Командир, ты бы ещё слюнявчик повязал: жёлтенький в красный горошек, - сострил Алекс и тут же схлопотал два наряда вне очереди.
Когда грациозное приседание на стул, по мнению критиков, стало походить именно на грациозное приседание, а не на падение куля с мукой, Кенни приступил к следующему курсу: изучение дислокации столовых приборов, их оптимальная расстановка; тактика и методика использования.
- «Запомните золотое правило: сначала используют приборы, лежащие дальше всего от тарелки, затем следующие и так далее, приближаясь к тарелке. Приборы, предназначенные для главного блюда, всегда располагаются непосредственно рядом с тарелкой». А проще говоря, перемещаетесь от края к центру.
Кенни, пытаясь справиться с шоком, громко хлопал ресницами. Испуганный взгляд «и.о. царя» был нацелен на большую тарелку, на которой стояла тарелка поменьше – закусочная. На закусочной тарелке покоилась салфетка с вышитым гладью жуком иратусом (почитательницы прогнулись). По левому флангу разместилась батарея вилок, а по правому – ножей и ложек. Кроме того, слева по борту возвышалась тарелочка для хлебушка. Рядом с ней залёг ножичек для сливочного маслица.
- Большая тарелЬка выполняет функцию подставки, из неё не едят, - мрачно вещала Чекистка, поплёвывая на палец и перелистывая умную книжку.
Кенни перевёл взгляд на тару для бухла и совсем затосковал. Она выстроилась аж в две шеренги: стопка для водки, мадерная рюмка, бокалы для белого и красного вина и фужер для воды. Бокал для шампанского – точно командир отряда – стоял первым слева. Кенни готов был поклясться, что тарелки ему подмигивают, а бокалы ехидно качают головами. И вообще, складывалось впечатление, что едва он отворачивался, как ножи, вилки и ложки начинали энергично переползать с места на место, желая сбить его с толку.
Чекистка видела, как страдает командир и, будучи по природе девушкой доброй и отзывчивой, и


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 20:09 | Сообщение # 19
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
Закончить мысль Кенни не успел. Его перебили. По коридорам улья, постепенно наращивая амплитуду, прокатился ВОПЛЬ. Боже, что это был за вопль! В нём органично переплетались рулады бэньши, трубный слоновий хор и вой сирен целого автопарка милицейских машин. Начавшись с ноты «си» третьей октавы, вопль, резонируя, накрыл банкетный зал, подобно цунами, и циркулярной пилой проехался по нежным рейфьим ушкам. После чего хлынул дальше, постепенно снизился до контроктавы и, закончившись продолжительным гулким обертоном, оборвался в хвостовом отсеке улья.
- Бл@#ь, что это было? – прошептала Чекистка, выронив книгу.
Кенни и Алекс, обменявшись взглядами, молниеносно выпрыгнули из-за стола и помчались на камбуз. Ибо вопль, несомненно, прилетел оттуда. Чекистка, подумавши чуток, стреканула за ними - если не помочь разобраться, так хотя бы искупаться в сенсации.
На подходе к камбузу атакующих поразила вторая звуковая волна, которая была столь мощной, что сбила с ног субтильную Чекистку и метров пять прокатила её по коридору. Но рейфы на ногах устояли и даже сумели избежать контузии, заткнув уши при первых подозрительных колебаниях воздуха. Поэтому они не расслышали призыва о помощи, который чётко прослеживался в крике. Причём крик, несомненно, был женским.
Как всегда, в случае острой нужды быстро отворить двери, автоматика решила выпендриться, и на просьбу впустить народ сезам ответил категорическим отказом. Когда же Алекс и Кенни, наконец, сумели устранить преграду на пути и en masse ввалились на камбуз, попутно отпихивая в тыл любопытную Чекистку, их взорам предстала картина битвы Геркулеса с лернейской гидрой. Генератором шумов оказалась одна из почитательниц – дородная дивчина Нильда, обладательница рубенсовских форм и лужёной глотки, то есть всего, что в совокупности могло породить столь эффектный вокал. Вжавшись тазом в правый дальний угол кухоньки, Нильда энергично отбивалась шваброй от наскоков гигантской Венериной мухоловки. Мухоловка, явно настроившись откушать человечьего мясца, хищно лязгала зубами, хрипела и пускала ядовитую слюну, атакуя дамочку со всех сторон: и с боков, и снизу, и сверху.
Рейфы озадаченно переглянулись: ни у кого не оказалось при себе станнера, чтобы положить конец буйству природы.
Увидев подмогу, Нильда проревела, без труда перекрывая грохот пяти бульдозеров:
- Спасите! Эта тварь сожрала кока!
Кенни, Алекс и Чекистка согласованно перевели взгляды в центр кухни, где на полу сиротливо топорщился белый поварской колпак – всё, что осталось от господина шеф-повара Вателя.
Для Кенни это был удар ниже пояса. Потеря кока означала, что праздничный обед с Шоуном накрылся медным тазом. Кенни понятия не имел, где теперь искать замену господину Вателю. Найти повара – дело нехитрое, но для обработки Шоуна нужен был не просто повар, а повар экстра-класса. Потому что неумелых кулинаров Шоун съедал вместо их стряпни. Кенни потратил уйму времени и средств, приискивая нужного специалиста; в итоге за партию «еды» приобрёл повара в союзном улье. Причём барин… тьфу! командир союзного улья просёк фишку и содрал с него втридорога.
И тут такая вышла загогулина. Кенни аж взбледнул от неимоверного расстройства и дал зарок вычислить диверсанта, притащившего на камбуз мухоловку, и казнить его особо изощрённым способом. Жажда убийства выразилась в рыке:
- Кто её сюда припёр?
- Я, - сознался Алекс, понимая, что шила в мешке не утаишь.
До недавних пор горшок с мухоловкой стоял в одном из оживлённых коридоров. И, прежде чем народ смикитил, что от плотоядного цветка надо держаться подальше, мухоловка успела схряпать двух почитателей. Потом покусилась на офицера по делам ГО и ЧС, но тот отбился и, подавив желание оборвать кое-кому рыльца, тычинки и пестики, настрочил на имя командира кляузный рапорток с нижайшей просьбочкой разобраться. Кенни некогда было разбираться, и он отписал рапорт заму, т.е. первому астронавигатору, сиречь Алексу. Алекс недолго морщил ум. Тратить ценное человеческое сырьё на прокорм прожорливой мухоловки он посчитал непростительной роскошью, посему приказал транспортировать её на камбуз, где складировались харчи для почитателей. В перспективе, чтобы ими же её и потчевать.
До этого рокового дня мухоловка вела себя смирно и в нападениях на личный состав замечена не была. Почитатели любовно прозвали её Флорой и даже фотографировались с ней в обнимку. Жлобил только Ферди, да и то больше потому, что мухоловка перекрывала доступ к пожарному крану.
Короче, пипл расслабился. Похоже, господин Ватель утратил бдительность и подошёл к Флоре слишком близко. А Нильда, очевидно, оказалась в ненужное время в ненужном месте.
- Делай с ней, что хочешь! – шипел Кенни, злобно сверкая глазами. – Но чтоб угомонил её!
Тем временем сражение вступило в ключевую фазу: ручка швабры, не выдержав надругательств, треснула пополам, и мухоловка, испустив победное хрюканье, сделала резкий бросок сверху вниз. Нильда, обречённо пискнув, сползла по стеночке, в панике закрывшись рукой и выставив перед собой обломок швабры. И весьма удачно: обломок швабры угодил мухоловке в пасть и встал как распорка, не давая цветку сомкнуть челюсти.
Мухоловка помотала соцветием, попыталась выплюнуть посторонний предмет, но швабра застряла крепко. Тогда Флора начала медленно, с усилием закрывать пасть. Хлипкая деревяшка опасно захрустела, сгибаясь под давлением в фиг-бы-кто-знал-сколько атмосфер.
«Щаз сломает», - обеспокоился Алекс и заорал, обращаясь к Нильде:
- Эй, ты, греби сюда!
Но дама пребывала либо в ступоре, либо в обмороке, поскольку не сделала даже попытки шевельнуться. Пришлось Алексу самому выдвигаться на передовую. И внимание Флоры тут же переключилось на рейфа. Хлебальник её был распялен палкой, но она провела боксёрский приём – хук справа, целя навигатору соцветием в челюсть. Спортивный Алекс ушёл в сторону, пробил Флоре в плодоножку с ноги, а кулаком вмазал аккурат меж свирепо вращающихся, налитых кровью глаз. После чего поднырнул под мухоловку, схватил Нильду поперёк талии и вынес с линии фронта. Как раз вовремя; ручка швабры разлетелась в щепки, а мухоловка в отчаянном рывке попробовала дотянуться до отступающего Алекса. Горшок, в котором рос цветок, от рывка сдвинулся с места и проехал юзом почти полметра, шкрябая донцем по полу.
Услышав скрежет, Алекс оглянулся, оценил ситуацию, выкатил зенки, пробормотал: «Ого!» - и прибавил ходу.
Мухоловка в горшке продолжала упорно преследовать добычу, передвигаясь мелкими скачками. «Ходила» она изобретательно: сгибала стебель в гармошку, а потом резким движением распрямляла, выбрасывая соцветие вперёд. Но, несмотря на её усилия, победа в гонке досталась рейфу. Поняв, что пища ускользает, мухоловка остановилась, развернулась пастью к двери и произвела судорожное глотательное движение, сопровождаемое глухой отрыжкой.
- Что за… - начал, было, Алекс, но тут же поспешно пригнулся, ибо мухоловка плюнула.
Да, да, Флорочка плюнула, извергнув из пасти полуразъеденный башмак, покрытый омерзительной вонючей слизью. Судя по фасону и цвету, он принадлежал погибшему Вателю: тот носил белые чоботы на липучках. Плевок оказался метким и избирательным, а скорость башмака практически не уступала начальной скорости снаряда, выпущенного из пушки. Поэтому нерасторопный Кенни, оказавшийся на его пути, прямым попаданием был повержен на пол. Вот где стоял, там и лёг. Только волосы и полы плаща взметнулись в воздухе. Башмак угодил ему прямо в переносицу. Человека такой удар неминуемо отправил бы ad patres , но у черепушки рейфа предел тыльной прочности поболее будет, поэтому папаше Дису ничего не обломилось.
Чекистка и Алекс, дружно ахнув, бросились на помощь командиру, распластанному на полу в позе дохлого аквалангиста.
- Боже мой! – заголосила Чекистка, бухнувшись на колени рядом с его неподвижным телом. – Они убили Кенни!
- Отставить панику, - раздался из-под копны спутанных волос глухой сердитый голос. – Рано вы меня похоронили.
Кенни сел, дёрнул шеей, вправляя позвонки. Потом осторожно пощупал переносицу и сделал попытку встать. Алекс бросил ношу и рыцарски предложил командиру помощь. Нарвался на оскорблённое шипение и гневный взгляд и поспешно сделал вид, что решил просто отряхнуть брюки.
Отдуваясь, Кенни принял вертикальное положение.
- Чтоб духу её здесь не было, - распорядился он, нервно смахивая волосы с лица. И зачем-то уточнил: - Я цветок имею в виду.
Из кухни донёсся грохот. Видимо, мухоловка доползла до шкафчика с посудой и выместила злобу на нём.
- Есть, - хмуро ответил Алекс.
Он запер кухонную дверь и поплёлся в оружейку за станнером. Чекистка, взвалив на закорки сомлевшую Нильду, удвинулась в противоположном направлении: в медотсек, потерпевшую валерианой отпаивать. А Кенни прислонился к стенке мучительно ноющей головой, закатил очи к потолку и в отчаянии прошептал:
- Где ж теперь повара искать, а?
…Возможный выход подсказал Реджинальд. Свершилось это на мостике пятнадцать минут спустя, где командир печалился, размышляя о превратностях судьбы.
- Надо сделать так, чтобы неформал думал не о еде.
- Подскажи рецепт, - буркнул Кенни, не чуя подвоха.
- Эх, господа, - крякнул Реджи. – Ладно… Один раз – и только для вас.
Он удалился в каптёрку, откуда вернулся с пузатой ёмкостью, увенчанной пульверизатором.
- Одеколон с феромонами. Предварительная санобработка помещения, и аппетит у неформала отшибёт надолго.
- Ты… ты обалдел, что ли? – возмутился Кенни, не без труда выдирая из цепких лапок Реджи бутыль. – Не смей! Это приказ!
Несмотря на некоторый недостаток воображения, последствия опыления феромонами Кенни представлял чётко, с хорошим видео- и звуковым сопровождением. Аппетит к ЕДЕ они, бесспорно, отобьют. Разве только, приспичит порубать опосля брутального секса. Иной вопрос, с КЕМ состоится брутальный секс, либо поползновения к таковому. За себя и Алекса Кенни мог не беспокоиться: поскольку они знали об истинной природе лже-Королевы, с их стороны покусительство на честь Реджинальда исключалось. А вот за Шоуна и его «свиту» никто не ручался: кобелиная натура неформала давно стала легендой Пегаса.
Опять же, больная тема: как отреагирует Королева Шоуна на заигрывания посторонних рейфов? Может, окажется бабой с принципами и попросту употребит наглецов на сладкое.
- Ты соображаешь вообще? – продолжал Кенни, выразительно крутя пальцем у виска. – На тебя ведь они тоже подействуют.
Реджи пусть запоздало, но переварил сказанное, и на его лице проступило выражение ужаса: то ли от осознания степени своего идиотизма, то ли от видов Содома и Гоморры, родившихся в воспалённом мозгу командира.
- Понял. Виноват, исправлюсь. Больше не повторится.
- Командир, разрешите обратиться? – подал голос второй пилот. (Скажем, пусть его будут звать Ричи.)
- Разрешаю.
- В нашей базе данных имеются сведения о планете Сдобные Плюшки, которая знаменита среди людей своей кухней.
- Какое оригинальное название, - тотчас среагировал Реджи. – Видимо, на этой планете не только Сдобные Плюшки пекут, но и Весёлую Траву покуривают.
Заинтригованный Кенни придвинулся к пульту управления. Ричи активировал голографическую карту сектора, в котором находилась искомая планета.
- Далековато, - задумчиво протянул Кенни, сопоставив координаты Сдобных Плюшек с координатами красной точки, отмечавшей на карте местонахождение его улья.
- На самом деле, нет. Домчимся с ветерком в два приёма. – Ричи проворно водил когтем по сенсорам карты, приближая и удаляя космические объекты. – Прыгнем отсюда, потом сделаем остановку в системе Шквирналидэ, а оттуда до Сдобных Плюшек рукой подать.
Кенни через плечо оглянулся на связиста. Тот вопросительно поднял глаза: чего, мол?
- Уточни, какой улей крышует Сдобные Плюшки, свяжись с ним и предупреди, что в наши намерения не входит осуществлять сбор.
- А если будут спрашивать, что мы там забыли?
- Наври что-нибудь. Сам знаешь, не мне тебя учить.
Связист кивнул и склонился над передатчиком. Кенни встал у обзорного иллюминатора, заложил руки за спину и скомандовал второму пилоту и штурману:
- Взять курс на Сдобные Плюшки.

20.03.2010 – 29.01.2011


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 20:11 | Сообщение # 20
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
6.14. Детектив Вегас


«Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».
Приписывается Петру I
(Указ от 09.12.1709)


Менты, менты нереально круты,
С ворами на «ты»,
С бл@дями на «ты».
Мама, мама, я мечтаю о том,
Как брошу всё и стану ментом.
Рабфак, «Новая песня о милиции»


Представьте, что Вы ведёте нездоровый сидячий образ жизни. Не напрягаетесь. Ненавидите спорт. Да и он Вас не шибко жалует. Вы регулярно балуете себя обильной высококалорийной едой и пивом, свободное время проводите в Интернете или перед телевизором. И вдруг в один прекрасный день Вас выдёргивают из мягкого кресла и заставляют пробежать километр на время и выполнить тройной норматив КСУ.
…Пробуждение было жёстким, как незапланированный выход из гиперпространства: хоп – и вытряхнули в нашу унылую реальность. Ай, как плохо быть человеком! Полчаса Вегас пытался сосредоточиться и заставить себя продрать глаза. «Э, нет, чувак, - возразил организм. – Извини, я буду спать!» Он не спрашивал, он ставил перед фактом. Мягкое слово «хреново» даже на один процент не отображало всего спектра ощущений, навалившихся на Вегаса, едва тот открыл «сомкнуты негой взоры». Бедняга чувствовал себя примерно так, как будто его хорошо отмутузили палками, покрутили в центрифуге, а потом пристегнули к каждой ноге по спортивной гире и заставили пробежать кросс от Гибралтара до Владивостока и обратно. Но хуже всего было то, что над ним стояла эта ведьма – Люсенька. С трубкой радиотелефона в руке и презрительным выражением на прекрасном лике. Вегас мысленно застонал и сунул голову под подушку.
- Тебя, - сказала Люся, откидывая подушку и с выражением сильного отвращения изучая расцарапанную и украшенную синяками физиономию «мужа». И протянула ему трубку телефона.
- Кто? – прошептал Вегас.
- Понятия не имею. Сказали, что с работы.
Вегас, скрипя зубами, с трудом согнул больную поясницу, сел, взял трубку и просипел в неё:
- Слушаю…
- Это я, - сказал Хватов. – Делай вид, что тебе звонят с работы. Я так и знал, что ты проспишь.
Вегас попытался скосить глаза на будильник. Что-то щёлкнуло, и глаза заклинило в положении «на пять часов». Будильник показывал 08.00 по местному времени.
- Я скинул шефу sms-ку, что поехал выдёргивать Бренду Мэдисон, поэтому опоздаю.
Вегас жестом попросил Люсю сгинуть. Она, уничижительно хмыкнув, удалилась и закрыла за собой дверь.
- Кстати. – Вегас прокашлялся, приводя в порядок голосовые связки. – Её действительно надо выдернуть. А кто это?
- Бабуля одна. Ягуля…
- Кто-кто?
Хватов объяснил, что Бренда Мэдисон – старая наркоманка и дебоширка, проходившая в качестве обвиняемой по «бытовухе»: сожителя своего утюжком по голове отоварила. Правда, сожитель тоже не был ангелом: лупасил благоверную смертным боем.
В общем, судья – петух горбатый – несмотря на ходатайства гособвинения, упорно не желал закатать оную мадам в камеру. Обосновывал тем, что она ввиду преклонного возраста и по состоянию здоровья не сможет вынести пребывания на киче. В итоге бабку отпустили под залог в совершенно смехотворную сумму (чего с нищей взять?) и бабка, наплевав на все судебные постановления с высокой колокольни, забила х@й и на судью, и на прокурора, и на полицию. Ни на одно судебное заседание она не соизволила явиться сама. Даже её адвокат не знал о её местонахождении. Но адвокат был назначен государством, материальной заинтересованности в деле не имел, поэтому не собирался с пеной у рта отстаивать свободу своей подзащитной. И вообще, в гробу её видал.
А уголовное дело, как часто случается по «бытовым» преступлениям, было запутанным и держалось на косвенных доказательствах, которые можно было истолковать неоднозначно: как в пользу потерпевшего, так и в пользу обвиняемой. Поэтому судья проявил дотошность и решил выслушать всех свидетелей сам. Свидетелей оказалось много, допросы грозили растянуться на несколько заседаний. Поскольку при заслушивании свидетельских показаний обязаны присутствовать обвиняемый и сторона защиты, наличие Бренды Мэдисон на скамье подсудимых диктовалось не прихотью судии, а буквой Закона. Короче, у местной Фемиды назрел вопрос: каким образом обеспечить явку Бренды в суд? Обычно, когда обвиняемый скрывался, нарушая избранную в отношении него меру пресечения в виде залога, по его следу пускали так называемых «охотников за головами», но лишь в том случае, если лицо, внесшее залог, было прямо в том заинтересовано. На бабку Мэдисон всем было насрать, а посему после срыва Брендой первого процесса Хватову через руководство Управления спустили высочайшее повеление: несознательную гражданочку задержать и препроводить в зал судебного заседания такого-то числа к такому-то времени. Способ был не совсем законный, но вполне действенный, так как судьи знали, что детектив, расследовавший дело, прямо заинтересован в обвинительном приговоре - (это засчитывалось как положительный показатель в работе) - и из кожи вон вылезет, чтобы такой приговор был вынесен. Естественно, просьбочки спускались неофициально, но руководство Управления шло судьям навстречу, потому что в благодарность могло рассчитывать на поблажки с их стороны (например, если незаконный обыск надо признать законным и т.п.)
Хватов - (ему «повезло» расследовать дело) - расстарался, просидел целый день в засаде в каком-то притоне. К вечеру он дождался-таки Бренду, оттащил её в Управление и всю ночь тусовался с ней в своём кабинете, потому что дежурный отказался оформлять официальное задержание. Наутро Хватов приволок бабку в суд, где судья её легонько пожурил и опять отпустил. Вопрос Хватова: «А на х@я я её тогда ловил?» - повис в воздухе.
- Ясно, - резюмировал Вегас. – И что с ней делать? Что конкретно ей надо выдернуть?
Жентос разъяснил ему значение специфического термина «выдернуть». Вегас слушал и мотал на ус: воистину, век живи – век учись.
- Теперь ты облечён исполнительной властью, а значит, имеешь полное право применять меры процессуального принуждения в отношении граждан, - завернул Хватов, вспомнив молодость и школу милиции. Звучало красиво, а главное, непонятно, поэтому Вегас сразу почувствовал себя богом, царём и героем. – Я пока занят. Мы переезжаем. Проверь этот адрес, - он продиктовал название улицы, номер дома и квартиры. Вегас записал. – Если она там, берёшь эту гадину за жабры и тащишь в Управление. А там извини: тебе придётся с ней сидеть в кабинете, потому что без ордера её никто не закроет, а ордер судья не выпишет - проверено. Официально ты можешь держать её без ордера не более двух часов, потом – болт! Поэтому не дай боже, если кто-то тебя с ней запалит. Нальёшь воды в пластиковую бутылку и проведёшь профбеседу. Скажешь, что если она ещё раз сдёрнет, вообще, на хрен, убьёшь. – При слове «убьёшь» Вегас радостно вскинулся, глаза его заблестели неподдельным энтузиазмом. - Главное, не стесняйся и ори со всей дури. Желательно с матюгами. Потому что эта тварь нормального языка не понимает. Ясно?
- Ясно. А зачем бутылка?
- Бить. Так следов не остаётся.
Вегас – в сторону:
- Надо запомнить…
- Ну, всё, давай, - заторопился Хватов. – Созвонимся.
- Подожди! – заорал Вегас. Точнее, попытался заорать, но из глотки вырвался лишь сиплый хрип.
- Что ещё?
Вегас рассказал о таинственных бумажках с кабалистическими знаками, которые ему передал Сэм Ортис. Он не назвал Ортиса по имени, но Хватов сразу понял, о ком и о чём речь. Сэм пытался учить русский язык, и преподаватель дал ему задание перевести с русского на английский несколько страниц печатного текста. Ортис два дня корпел над заданием, пока не осатанел окончательно и не сторговался с Хватовым на упаковку пива, что тот сделает перевод.
- А… Ну, принесёшь их мне. Пиво можешь оставить себе.
…Слегка приободрившийся Вегас натянул штаны и футболку и выгребся на кухню.
Почему на кухню? Да потому, что сосущая пустота в желудке сигнализировала о необходимости бросить в него хоть что-нибудь. Хоть горсть овса, хоть сушёную морковку. Вегас сейчас с голодухи и лебеду бы умял с подорожником, не побрезговал.
«Семейка Адамс» в полном составе – жинка, тёща, короеды и котэ - пребывала там. Люсиль, изящно опираясь бедром о кухонный столик, зажимала плечом трубку мобильного телефона в корпусе типа «книжка» и увлечённо витийствовала, обсуждая с невидимой собеседницей преимущества нового комплексного тренажёра для занятия фитнесом на дому. При этом, узрев в дверях супруга, осуждающе сдвинула брови к переносице, словно попрекая каждым лишним килограммом. Отчего между её бровей зазмеилась глубокая, как Марианская впадина, морщина.
Маргоша прихлёбывала кофеёк (собственно, на аромат этого дивного напитка и пришёл голодный Вегас), а детишечки угощались суслом, которое при вдумчивом рассмотрении оказалось кукурузными хлопьями, замоченными в молоке. Появление «зятя» Аристарховна проигнорировала, равно как заигнорил «батяню» «сынуля» Вадик. И только Танечка доброжелательно улыбнулась Вегасу и, оторвавшись от тарелки с хлопьями, весело прощебетала:
- Доброе утро, папочка!
У Вегаса появилось неутешительное предчувствие, что кормить его никто не собирается. Как оказалось, угадал подлюка рейф. Люсиль с треском захлопнула мобильник и из интересной и остроумной собеседницы лесопильным заводом оборотилась.
- Евгений, ты не хочешь для начала побриться и почистить зубы?
Вегас машинально тронул двумя пальцами подбородок. Пальцы будто на кактус натолкнулись: щетина была мелкой, но непомерно колючей. В бытность свою рейфом Вегас тоже носил пижонскую бородку, страшно ею дорожил, холил её и лелеял. Несмотря на наличие густой гривы на голове, на лице у рейфов растительность скудненькая – такой прощальный атавизм, оставшийся от человеческих предков. Как говорится, что выросло, то выросло, что имеем, тем и гордимся: либо нечто козлиное, либо дабл-соплевидное а-ля крысиные хвосты. А у кого-то (у Риса и у Дамиана, например) вообще ничего не взрастало, несмотря на прожитые годы. Соответственно, необходимости ежедневно бриться у Вегаса не возникало. И тут вдруг такая щётка на лице! Как её победить, рейф в душе не чаял, но пообещал справиться в Интернете, а «жене» соврал, что бриться не будет, так как решил отращивать бороду.
Люся ухмыльнулась и ехидненько спросила, с каких пор в полицейском департаменте разрешено носить бороды? Вегас вспомнил какой-то полицейский боевик, просмотренный несколько недель назад, и с загадочным видом сообщил, что готовится к «оперативному внедрению».
Во взгляде Люсеньки читалось: хоть бы тебя «пришили» во время твоего «оперативного внедрения», хоть страховку за твою шкуру продырявленную получу.
- Что на завтрак? – полюбопытствовал Вегас.
- Холодильник перед тобой, - ответила Люся и вновь углубилась в телефонные дебаты.
Стоило после этого посмотреть на выражение вегасовой физиономии. Право, ради такого момента не жалко умереть. И Люся, несомненно, умерла бы, отправленная в мир иной насильственным способом, если бы Танечка, оценив ситуацию, не сгребла со стола кухонный ножик и не сунула его под скатерть. Вегас поискал взглядом вилку, чтобы насадить на неё бесстыжие люсины очи. Вилки на столе не оказалось. Тогда Вегас медленно сосчитал до десяти и сдержался: не хватало ещё, чтобы он, почтенный рейф с многотысячелетним жизненным опытом, унизился до ругачки с человеческой самкой.
…В холодильнике со вчерашнего вечера ничего нового не появилось. Оно и понятно: рождество давно прошло, Санта-Клаус мигрировал в солнечную Лапландию, а кроме него, видимо, никто не удосуживался набивать холодильник продуктами. Короткие поиски еды завершились обнаружением початой упаковки кукурузных хлопьев и куска замороженного сырого тунца. После чего Вегас, заподозрив, что не только его будут содержать на голодном пайке, живо заинтересовался содержимым тарелок Хватовых-младших.
Вот тут его и прорвало. Рейфы пылкой чадолюбивостью не страдают, напротив: рейфёнышей держат в ежовых рукавицах и с пелёнок муштруют, приучая к воинской дисциплине. Чтоб жизнь малиной не казалась. Но тут было задето КРОВНОЕ: как можно плохо откармливать ПОТЕНЦИАЛЬНУЮ ЕДУ?! И разразилась буря... Без побивания посуды, топанья ногами и разбрызгивания слюны в радиусе погонной мили; но сокрушительные последствия гнева истинного рейфа прочувствовали все.
Попав под прицел глаз «зятя», Маргарита Аристарховна постарела лет на …дцать, поперхнулась кофейком и, пробормотав: «Приятного аппетита, спасибо, мне пора, всем до скорой встречи», - молниеносно ретировалась за дверь. «Сынуля» Вадик так и замер с открытым ртом, из которого потекло молоко вперемешку с хлопьями. Его туповато-восхищённый взгляд перебегал с «папы» на маму и обратно: кажется, жиртрес спинным мозгом учуял назревающий аль скандаль. «Дочка» Танечка подобралась и медленно подтянула ноги под табурет, пытаясь сообразить, как поступить, ежели сейчас на её глазах свершится убийство при отягчающих обстоятельствах: кричать ли «караул», бежать ли в столярку за пилой и мешками, чтобы помочь сокрыть труп или культурно набрать «911»? И только Люсенька продолжала как ни в чём ни бывало чесать язычок, игнорируя разъярённого рейфа. Да, пусть в шкуре человека, но всё же рейфа. Очнулась она лишь тогда, когда Вегас выдернул у неё телефон, буркнул в него: «Перезвоните позже!» - захлопнул «книжку», одним броском отправил ни в чём не повинный аппарат в открытую форточку, а затем вцепился в люсин локоть и выволок её из кухни. Хоть и злой, но сообразил: не стоит зачинать разборняк при детях. Дети, конечно, тотчас вскочили и бросились за родителями: посмотреть, как Евгений Петрович будет давать Людмиле Дмитриевне взыскание. Но Вегас, обернувшись, сверкнул на них глазами, прошипел: «Назад!» - и спиногрызы, проявив понятливость, покорно вернулись за стол и угнездились на своих табуретках.
А Вегас затолкал Люсю в ванную и занялся разъяснительной работой:
- Ты чего творишь, злыдня?! ДЕТИ РАСТУТ НА БЕЛКАХ!!! А ты чем детей кормишь?! Взгляни на пацана: харя шире монитора, сиськи больше, чем у тебя!!! А девка? Тощая, как пол-весла, за ручкой швабры не видать!!!
- Ты что себе… - начала, было, Люся, ошалев при виде приступа ярости обычно флегматичного супруга.
- Молчать, женщина!!! – громыхнул Вегас. Аккомпанируя его словам, на улице взвизгнули покрышки тёщиной машины: Маргоша стремительно покидала поле боя, кинув доченьку на произвол судьбы.
«Ну, мамаша, я тебе это припомню», - мрачно подумала Люся, раздосадованная дезертирством союзника. Тем не менее, вздорный характер не позволял ей подчиниться. Она продолжала хорохориться, хотя где-то в глубине её души начинала завывать предупреждающая сирена: со вчерашнего дня благоверного будто подменили. Людмила Дмитриевна, несмотря на всю свою стервозность, дурой не была. За десять лет супружества она изучила Женьку вдоль и поперёк, выявила его слабые места и ловко на них давила, когда требовалось добиться от мужа покладистости.
- Не смей на меня орать! Хам!
Через секунду она была бы рада забрать свои слова обратно. Оскалившись, Вегас пришлёпнул пятерню Люсеньке прямо на зону декольте. Но, вспомнив, что он теперь человек, ограничился тем, что припечатал «супругу» к стенке и процедил убийственно ласково:
- Что я слышу? Похоже, ты меня не уважаешь?
В понимании русского человека фраза сия подразумевает лишь один ответ: «Уважаю». Иные варианты могут повлечь «физическое порицание» (так в старину вежливо называли мордобой). Вегас до рукоприкладства унижаться не стал – столь примитивное выяснение отношений с существом низшего порядка благородному рейфу не приличествует. Он просто внимательно на Люсю посмотрел. Зато КАК посмотрел! Взглянув в покрасневшие от недосыпа, окантованные лиловыми синяками глазки Вегаса, Людмила Дмитриевна прочла в них очень мало любви и понимания и очень много - предвкушения кровавой расправы. И от взгляда этого нехорошего по спине Люсеньки заструился пот, кудри распрямились, в желудке ёкнуло, пятки зачесались. «Ой! Кажись, я его наконец-то довела!» - всполошилась она, начиная жалеть, что не прихватила в кухне скалку для самообороны.
Мог, оказывается, Евгений Петрович смотреть с выражением! Странно, что он этим полезным приёмом раньше не пользовался. С трудом переведя дух, Люся попыталась отцепить руку Вегаса от своей грудинки и скрыться в ванной, но Вегас был начеку и, заметив попытку дамочки удрать, усилил нажим.
- Отставить. Никуда ты не пойдёшь, пока я тебе не разрешу. Значит так, подруга дней моих суровых: сейчас берёшь денежки и на крыльях ветра летишь в супермаркет за СЪЕДОБНОЙ едой. Повторяю: СЪЕДОБНОЙ едой. Увижу ещё раз какую-то мумию кукурузы или арахисовое масло – порву на дженайский флаг.
К счастью, Люсенька, чумная с перепугу, не заметила оговорки и подумала, что муж произнёс «german flag» - «немецкий флаг». Почему не британский – она уточнять не стала, чтобы не разгневать Евгешу окончательно. Всё-таки, слишком долго она испытывала его терпение на прочность. Не могло же это продолжаться вечно, когда-нибудь должен был произойти взрыв. Пререкаться из позиции «вытянувшись в струнку» было страшно некомфортно и унизительно. А главное, применяя юридическую фразеологию, у Люсеньки появились реальные основания опасаться за свою жизнь и здоровье.
Может быть, Люсенька и была малость несносной женой, но ей ещё были свойственны припадки совестливости и адекватное восприятие действительности. То есть, окончательно испортившейся американкой она не стала, и это обстоятельство внушало надежду на её дальнейшее перевоспитание. А поэтому миссис Хватова приняла соломоново решение о временной капитуляции:
- Да, сэр, - пробормотала она. – Как скажете, сэр.
Вегас, искривив рот, что, видимо, должно было символизировать улыбку, соизволил выпустить жертву и милостиво кивнуть:
- То-то же.
С нескрываемым облегчением Люся упорхнула в свою комнату, захлопнула дверь и закрыла замок на два оборота. Вегас же с чувством выполненного долга вернулся на кухню. Жиртрес, громко и непристойно чавкая, доедал хлопья. Танечка, сверля «папашу» недобро-подозрительным взглядом (в этот момент её сходство с Е.П. стало просто пугающим), разразилась вялыми аплодисментами. Похоже, воспитательный момент доставил ей немало приятных минут.
- Браво, папочка. А можно ещё раз «на бис»?
- Ешь, давай, - буркнул Вегас. – Хорошенького помаленьку.
Танечка, хмыкнув, отодвинула пустую тарелку.
- Я уже покушала. Приятного аппетита.
Вегас некоторое время испытующе гипнотизировал пакетик с хлопьями, но желудок – даром, что пустой - решительно противился их приёму внутрь.
Пока «отец» кручинился над скудным завтраком, Танечка экипировалась для похода в школу и напоследок чмокнула Вегаса в щёку:
- До вечера, папочка. Не забыл, что сегодня у нас репетиция?
Мозг Вегаса отказался обрабатывать последнее предложение. Так рейф и сидел, грустно подперев тяжёлую от раздумий башку, пока за окном не раздался гудок жёлтого школьного автобуса, увозящего «любимое чадо» в неизвестность, а ещё - хлопок двери и дробный перестук каблучков: Люсенька, выполняя указания, понеслась в супермаркет за продуктами. Жиртрес, поняв, что отче сегодня не в настроении, быстро и тихо избавил его от своего присутствия.
Когда в дома воцарилась благодатная тишина, Вегас немного пришёл в себя и вспомнил, что ему, согласно предписанию свыше, необходимо «выдернуть» Бренду Мэдисон.
Ну, что ж! Как говорится, если гора не идёт к Магомету, значит, Моисей заплатил больше (с). Вегас настроился философски: если ему предстоит временно обитать в шкуре детектива полиции Лас-Вегаса, надо сделать так, чтобы ни у кого из людишек не возникло подозрений о его инопланетном происхождении. А следовательно, стойко переносить тяготы службы, не забывать о своём статусе представителя власти, к работе подходить ответственно, оперативно-служебные задачи решать грамотно, чётко, не допуская волокиты.
Вегас был рейфом педантичным и аккуратным. Поэтому к вопросу поимки Бренды Мэдисон подошёл с истинно рейфской настырностью и скрупулёзностью.
Итак, Вегас прибыл на адрес, где, предположительно, обитала Бренда. Местом её пребывания являлась гигантская многоквартирная конура, похожая на бомжатник. Во всяком случае, запахи в подъезде витали соответствующие, причём, чем ниже был этаж, тем противнее стоял там запах, а уж в подвале не иначе как скопился метан в смеси с аммиаком. Поэтому, несмотря на отсутствие освещения, спичку Вегас зажечь не рискнул.
Мусора на лестницах было навалено столько, что нога утопала в нём по щиколотку. Кажется, здесь гадили прямо на пол. «Кроссовки выбросить придётся, - подумал Вегас, пытаясь по запаху определить участок, куда безопаснее поставить ногу. – А, плевать. Всё равно не мои».
Лифт – кто бы сомневался! – не работал, а точнее, был разбит и разграблен, поэтому новоиспечённому копу пришлось ковылять пешком на пятый этаж.
Искомая квартира была опознана сразу ввиду отсутствия входной двери и надписи над притолокой: «Хватов – сука и мудак».
Вегас немного огорчился: не из-за надписи, а из-за того, что двери не было. Он-то уже разохотился красиво высадить её пинком. Дверной проём был затянут грязной и драной женской юбкой, резинка которой цеплялась на гвоздики, вбитые в косяки. Вегас дулом табельного пистолета (рукой побрезговал) сдёрнул резинку с гвоздей и вошёл без стука и без приглашения.
Вошёл – и не удержался от посвиста удивлённого. Бывал Вегас в дырах всяческих в родном Пегасе, успел повидать много интересного и поучительного на Земле-матушке, но в столь ярко выраженный притончик судьбинушка его доселе не забрасывала. Видно, что здание строилось основательно, из расчёта на длительную эксплуатацию, но постояльцы умудрились превратить его в помойку. Автор начнёт с потолка. И в утешение читателям скажет, что потолок в этом уютном гнёздышке имелся. Другой вопрос, что он напрочь утратил товарный вид, штукатурка с него осыпалась, так что сквозь обломки дранки устрашающей бородой топорщились клочья изоляционного материала. Та же участь постигла стены. Но стенам, в отличие от потолка, это пошло на пользу; вне всякого сомнения, при наличии штукатурки они бы покрылись граффити, по смелости художественного оформления намного превосходящими порнографические фрески из Помпей.
С половым покрытием дело обстояло куда серьёзней: его не было вообще. В принципе. Равно, как и санузла. Все естественные надобности отправлялись в ведро, отчего уже при входе в комнатушку Вегас подвергся такой массированной газовой атаке, по сравнению с которой диверсию в токийском метро в 1995 году можно обозвать плановым распылением одеколона «Шипр». К счастью, нос Евгения Петровича, как нос любого сотрудника правоохранительных органов, был малочувствителен к самой чудовищной вони, и Вегас мысленно поздравил себя со вторым удачным приобретением.
Автор полагает, что сакраментальный вопрос о наличии в каморке мебели можно опустить.
Что касаемо предметов интерьера и постельного белья, то первые были представлены штабелями разнокалиберных бутылок из-под горячительных напитков, сложенными вдоль стен, а второе – предельно засаленными и замызганными тряпками, давно утратившими первоначальный цвет и пропитавшимися всеми гадкими запахами, какие только существуют в природе. Груды этого смердящего хлама были складированы по углам в творческом беспорядке, и у Вегаса тотчас засвербело в одном месте: а взять бы канистру керосина и подпалить клоповник с четырёх углов. Исключительно в целях дезинфекции. А обитателей оного изъять из гражданского оборота и препроводить в камеру, предварительно заломив им руки за спину.
Таким образом, читатель легко сделает вывод, что работа полицейского – это несусветная трясина, которая легко затянет даже рейфа. Во всяком случае, Вегас не на шутку проникся идеей забарывания криминала. Начисто позабыв, что ещё вчера самолично им занимался. То есть, произошла у него, так сказать, переориентация личностных ценностей.
В тряпках явно пребывало что-то живое. Вегас, подумавши, подошёл к самой ближней куче и потыкал её носком кроссовка (плевать, всё равно пойдут на выброс). Куча зашевелилась, сдержанно ругнулась шаляпинским басом и вздыбилась; тряпки посыпались в разные стороны, одновременно выпуская из-под завала, аки Афродиту из пены морской, огромного волосатого хлопца с конституцией шкафа-купе и лицом потомственного заплечных дел мастера из штата графини Батори. Хлопец, не переставая выражать искреннее возмущение поведением лица, осмелившегося прервать его сон, встал с колен, смачно распрямил поясницу и повёл бычьей шеей. Когда это волосатое страшилище окончательно приняло вертикальное положение, оно оказалось размером с Эйфелеву башню и едва не подпирало причёской потолок. Макушка Вегаса очутилась где-то в районе его зоба. Вегас задрал голову, чтобы посмотреть в лицо восставшему, но добился лишь того, что у него с головы упал волан. (Обидно, досадно, но ладно…) Лица детины он всё равно не увидел. Увидел только широкие, как у гориллы, ноздри, набитые густой кучерявой щетиной, да багровый пупырчатый подбородок в колючей поросли чёрных волос.
Здесь Автор вынужден с прискорбием сообщить: Вегас испугался и поспешно отскочил к двери, наметив дорожку к отступлению.
Нет, Вегас не был трусом. Среди рейфов трусов не водится. Будь Вегас самим собой, он бы с удовольствием провёл с этим хлопчиком профбеседу, сопряжённую с причинением вреда здоровью различной степени тяжести. Но сейчас, находясь в теле детектива Хватова – отнюдь не силача-богоборца и не спеца по боевым искусствам – смысла дрочить судьбу умный и рассудительный рейф не видел. Единственными аргументами в его пользу были табельный короткоствол и буква Закона. (Коего Вегас не знал). Но интуитивно рейф понимал, что применение огнестрельного оружия без активного противодействия со стороны верзилы чревато неприятностями по службе.
Неприятности по службе были Вегасу не нужны. Не хватало ещё в самый ответственный момент привлечь к себе повышенное внимание начальства, прессы и отдела внутренних расследований.
- Полиция Лас-Вегаса, - сообщил Вегас, предъявляя верзиле жетон. – Где Бренда Мэдисон?
Верзила непонимающе уставился на него маленькими глазками, утонувшими в складках кожи. Постепенно, - видимо, пока их владелец стряхивал остатки сна и привыкал к зрелищу нацеленного на него пистолета, - глазки всё сильнее и сильнее вылезали из глазниц, пока не заняли примерно пол-лица.
- Это вы, сэр? – счёл нужным уточнить верзила, задумчиво, с громким скрежетом почёсывая ногтями пузо сквозь футболку. – Не признал. Богатым будете…
- Спасибо за пожелание, - хмуро ответил Вегас, не опуская пистолета. – А пока повторяю вопрос: ГДЕ БРЕНДА МЭДИСОН?
- Бабка! – заорал верзила, обращаясь к одной из тряпичных куч. – Вылазь! За тобой пришли.
От этого громогласного рыка с потолка посыпалась труха, а бутылки, составленные вдоль стен, отозвались печальным звоном, как гигантский ксилофон. Вегас переложил пистолет в левую руку, а правой с силой потёр гудящее ухо.
Привлечённые возгласом, из соседних куч начали выглядывать пропитые и прокуренные, уродливые лица с явными признаками вырождения. Если кто-то смотрел фильмы про зомби, навроде «Зловещих мертвецов»… в общем, аутентичность была полная. Вегас насчитал шестерых. «Паноптикум, да и только. И они считают себя высшей расой! Да этих даже кушать неприятно», - посетовал рейф. Отвращение росло в нём, как опара на дрожжах. На секунду мелькнула, но тут же пропала соблазнительная мысля поднять с пола изгаженный волан и блевануть туда со всей широтой рейфско/русской души. Правда, блевать было нечем: выдвигаясь в притон, Вегас предусмотрительно воздержался от приёма пищи. Не для того он отложил деньги на фастфуд, чтобы оставить его в каком-то непрезентабельном заведении.
- Чаво орёшь? – Из самой маленькой кучи в самом дальнем углу прозвучал, выражаясь научным языком, хриплый горловой фальцет. Ощущение было такое, будто по стеклу провели, надавливая, алмазным резаком. Вегас перекосоротился. А потом он узрел сморщенное, как печёное яблоко, личико, украшенное седыми усами, бородавкой на носу и парой косматых бровей, и ощутил прилив досады. И вот ради этой перечницы надо отнимать драгоценное время детектива? Не проще ли зашить бабаньку в старый мешок и утопить в одном из невадских озёр? Мир станет чище…
- К тебе пришли. – Продублировав сообщение, верзила подобострастно уставился на Вегаса, демонстрируя готовность по первому свистку исполнять любое его повеление. Как известно, в общении с полицией американским гражданам рекомендовано ограничиться тремя фразами: «да, сэр», «нет, сэр» и «спасибо, сэр». Не для того Джон Мэдисон – внучок Бренды - примерным поведением и ударным трудом зарабатывал возможность выйти из тюрьмы условно-досрочно, чтобы хамским обращением к детективу Хватову перечеркнуть годы, потраченные на доказывание своей постановки на путь исправления и сотрудничества с администрацией.
Бабка, моргнув, осмотрела Вегаса от макушки до подошв кроссовок, сказала: «Ой!» и скрылась обратно в кучу хлама.
- Бабка!!! – взорвался Вегас, истолковав манёвр как попытку бегства. – Сорок пять секунд даю на сборы! Время пошло!
- Слышала, старая?! – подключился громобой-внучек, и его рёв во мгновение перерос вокальные потуги Вегаса. – Не нервируй меня, делай, что тебе говорят! Не то я сам тебя за шкирку сволоку в участок!
- Да иду уже, иду, - замогильным голосом отозвалась бабанька из кучи. И тут же выбралась из неё, представ во всей красе: бесформенные спортивные штаны, кеды, грязная растянутая футболка; жидкие сальные волосёнки неопределённого цвета торчат, как щетина на старой швабре. Бабка плюнула на ладонь и пригладила их в одну сторону. – Я готова, сэр. Куда прикажете, сэр.
Бренда пошарила в недрах кучи и вытянула оттуда дамскую сумочку на длинном ремешке. Сумочка была под стать хозяйке: такая же древняя, потасканная, с уймой преступлений в далёком прошлом. Мерзкая вонь в неё просто въелась. Кожа на сумочке пошла трещинами, как глина на дне пересохшей реки. Вегас переводил взгляд то на бабку, то на сумку, понимая, что ему неохота впускать ни ту, ни другую в салон машины Евгения Петровича, к которой он успел прикипеть, как к личной собственности.
- На выход. – Вегас призывно махнул пистолетом, приглашая бабку выйти вон, после чего покинул гостеприимное обиталище, пятясь задом, как рак. Дойдя же до лестницы, подождал спутницу, приказал идти вперёд, а сам пошёл за ней, время от времени оглядываясь. Но никто из чудной компании зомбарей за ними не увязался.
А вот уже на улице Вегас дал волю буйной фантазии. Сначала он всерьёз задумался, не привязать ли бабку к бамперу и не гнать ли в Управление пешкодралом. Но передумал: вряд ли бабка могла бежать за автомобилем со скоростью 30 миль в час. Тогда Вегас расстелил на дне багажника кусок полиэтилена и велел бабке залезать. Бабка, перехватив взгляд рейфа, воздержалась от возражений и, кряхтя, полезла в багажник. Вегас закрыл его и с чистой совестью поехал в Управление. За Бренду он не беспокоился: если у той хватало здоровья вести маргинальный образ жизни, то поездка в багажнике никоим образом не могла ей повредить. Главное, лишь бы она не задохнулась от собственной вони.
(Позже, когда Вегас поведал сослуживцам, каким образом он извлёк Бренду из притона, коллеги все как один стучали себя по лбу и обзывали его сумасшедшим камикадзе, потому что в том притоне его запросто могли убить и сожрать. Впрочем, суицидальность Вегаса никого не удивила и не насторожила, ибо Евгений Петрович тоже не мог избавиться от старой ментовской привычки лазать, где попало, в одиночку. Поскольку МВД РФ было решительно наплевать на жизнь и здоровье сотрудников, а применение физической силы, спецсредств и огнестрельного оружия всегда каралось с особым усердием, Евгений Петрович наловчился отбиваться подручными средствами. Самым страшным оружием в руках участкового была увесистая папка, которой при умелом приложении и должной сноровке можно было нокаутировать нападающего минут на двадцать. А ещё – переносная радиостанция марки «виола» в металлическом корпусе, весом около полутора кэгэ. Связь по этой радиостанции можно было поддерживать лишь в ясную безветренную и безоблачную погоду, при отсутствии магнитных бурь и вспышек на солнце, и только в условиях степи или полупустыни. В пустыне уже не покатит: барханы помешают. Зато «виолу» можно было использовать как метательное оружие. Если Жентос видел, что фигурант уходит от погони, он швырял ему вслед «виолу». Удар такой штучкой повергал убегающего наземь, после чего Жентос садился на него верхом, выкручивал руки, надевал «браслеты» и волок в «опорку» или в райотдел.)


Цепной пёс Кровавого Режима, Тиран и Самодур (с)

Господа! Я циник, пошляк, издеватель и извратитель. Я обо... (глагол опущен) и светлых и тёмных, и буду заслужено бит и теми и другими. (А. Свиридов)
 
investigatorДата: Суббота, 28.12.2013, 20:12 | Сообщение # 21
*Оборотень в погонах*
Пол:
Группа: Администраторы
Сообщений: 4178
Репутация: 627
Статус: Отсутствую
В тот момент, когда Вегас загонял в багажник бабулю Мэдисон, Джон Шеппард с фирменной ухмылкой на не до конца побритом лице и с полимерным пакетом в протянутой руке, аки нищий на паперти, взывал к Тодду, приглашая кардинально сменить гардеробчик. Дабы не привлекать излишнего внимания тюремной робой, Вулси распорядился приодеть Тодда поприличнее.
Ну и задал же, как говорится, шеф задачку! Шеппард долго ломал голову над исполнением предписания: где отыскать одежду подходящего размера?
Тов. п/п-ка неожиданно выручил Колдвелл. Оказывается, Стёпушка знал все калифорнийские магазины и места массовых распродаж. С его лёгкой руки в распоряжение Шепа поступили голубые джинсы-клёш, чОрная футболка с физиономией Вилле Херманни Вало – фронтмена группы H.I.M. - и балахон с капюшоном «Church of Goth» (артикул: GSD - DT154800). Подходящей обуви Степан, к сожалению, не достал, поэтому Тодду выдали армейские «берцы» с вещевого склада. Тодд заправил в них джинсы и сразу стал похож на скинхэда. «Добавить ещё белые шнурки и макушку побрить, - съязвил майор Лорн. – Идентичность будет полная».
- Не понимаю, к чему этот маскарад, - проворчал Тодд, притопывая берцем, проверяя, ладно ли тот сидит на ноге. – Ты бы лучше озаботился цветом моего лица.
- Капюшон на голову – и вперёд, - оптимистично заявил Шеппард.
…Оптимизм Шепа проистекал от сознания, что он сможет вырваться из надоевших хуже хинина стен Атлантиды. По этой причине ему дико завидовали те, кто не меньше озверел от пребывания в замкнутом пространстве, но не удостоился чести отбыть на континент. Напрасно Ронон Декс с пеной у рта доказывал Плешивому, что здоров. Вулси лишь хмыкал и качал головой, внутренне радуясь поводу удержать Ронона в больничке.
- Ни хрена, батенька, - возразил суровый начмед Карсон Беккет, решительно укладывая буйного сатедианца обратно на койку. – Пока карантин не выдержим, никуда вы не пойдёте.
- Верно, верно, - поддакнул Шеп, похолодев при мысли, что ему могут навязать в попутчики волосатого чебуратора, не блещущего интеллектом и склонного к немотивированному насилию. – Так что… Ты это… тово… Лечись, Чуви. Лечись, милый.
И фарисейски-ободряюще потрепал Ронона по плечу.
Декс не ожидал ТАКОГО предательства и от удивления лишился дара речи. Ненадолго – недели где-то на две. Учитывая, что он по жизни был немногословным, никто не заметил принципиальной разницы.
Для поездки в игорную столицу Ричард выделил Шепу паддл-джампер в количестве одной штуки. Шеп клянчил два, но Вулси пожмотничал. А поскольку транспорт сей есть глубоко засекреченный и лицезреть оный простому обывателю крайне нежелательно во избежание тяжёлых психических расстройств, Вулси связался из брифинг-зала по телемосту с генералом О’Ниллом, временно окопавшимся в полицейском управлении Лас-Вегаса и попросил обеспечить приём делегации, особливо уделив внимание конспирации.
- С ними летит рейф, - предупредил Вулси, с плохо скрытым раздражением созерцая счастливую мордаху генерала, занимающую пол экрана. – Поэтому будьте там начеку, конвой усильте. Он хоть и ослаблен голодовкой, но МАЛО ЛИ ЧТО…
- Не беспокойтесь, - ответил О’Нилл, недовольный тем, что ему напоминают об очевидных вещах. – Все меры безопасности приняты, личный состав полицейского департамента предупреждён и проинструктирован; в общем, я рассчитываю, - присовокупил он многозначительно, проедая Вулси взглядом, - что история годичной давности не повторится…
Вулси еле заметно поморщился. Шеппард и МакКей, которые присутствовали при разговоре, быстро переглянулись, поняв, куда клонит собеседник. Никто не хотел заострять внимание на больной теме, но, к несчастью, в этот момент в брифинг-зал вошла Дженнифер Келлер с кипой отчётов и, пользуясь особыми отношениями с Родни, шёпотом поинтересовалась у него, на что так лукаво намекает О’Нилл. И её заговорщический шепоток услышал непосредственный виновник торжества.
- Около года назад в Командный Центр Звёздных Врат со станции «Мидуэй» прорвался отряд рейфов-солдат. Нам удалось их уничтожить, но имеются основания полагать, что одному из них удалось скрыться, - пояснил Джек, снизойдя до просьбы дамы.
- А по этому поводу мы объяснения уже писали!!! – хором взвыли Шеппард и МакКей, не любившие, когда им напоминали о печальном эпизоде, связанном с гибелью Промежуточной станции.
- Чепуха, - раздражённо проворчал Вулси, проигнорировав их вопли. – Рейфы-солдаты не способны действовать самостоятельно. Это официально установленный факт. К тому же мы тщательно мониторили уголовную статистику по США, Мексике и Канаде и не зафиксировали ни одного случая подозрительной смерти. Скорее всего, рейфы просто произвели отвлекающий манёвр с целью сбить нас с толку.
- В таком случае, - парировал генерал, - это идёт вразрез с нашими знаниями о рейфах-солдатах. Либо с ними был офицер…
- …хотя прямые свидетели – Тилк и Ронон – утверждают обратное.
- Но ведь кто-то похитил форму и документы сержанта Риджуэя. И его автомобиль был найден брошенным в Колорадо-Спрингс три дня спустя.
На это Вулси не смог ничего путного возразить. В годичной давности истории с налётом рейфов на Шайенский комплекс до сих пор оставалось много неясностей. О которых проще было забыть или забить, чем пытаться докопаться до сути…
- Не будем оспаривать заключение служебной проверки. – Вулси элегантно увильнул от неприятного разговора. Ещё бы! Ведь его подпись стояла под тем заключением. – Джон, - сказал он, обращаясь к Шеппарду, - самодеятельностью там не занимайся. Обо всех своих действиях докладывай мне незамедлительно.
Шеп выразительно закатил глаза. Слова «доклад» и «отчёт» действовали на него, как на царя Иоанна Грозного действовало упоминание всуе имени беглого князя Курбского.
Вулси в стотысячный раз предпочёл сделать вид, что не заметил ужимок тов. подполковника.
…Пройдя в ангар для джамперов, где его ждала Тейла, Шеппард с ходу пожаловался ей:
- Всё шло просто изумительно, пока О’Нилл не вспомнил о том случае…
Тейла вопросительно приподняла брови:
- ?
- О налёте рейфов на «Мидуэй» и КЦЗВ, - расшифровал Джон.
- А!
- Эдакий тонкий намёк на толстые обстоятельства. – Оттопырив нижнюю губу, Шеппард задумчиво попинал носком «берца» аппарель джампера, подготовленного к полёту. – По-моему, большой босс хочет сказать, что мы априори упустим Тодда там, в Вегасе.
- Мне кажется, ты просто себя накручиваешь.
Тейла по-детски любила утешать. Без разницы, кого. Изъяви Адольф Шикльгрубер aka Гитлер, Великий Ктулху и Моргот Бауглир желание порыдать на её материнской груди, им без вопросов был бы отведён плацдарм. Причём всем троим одновременно: у Тейлы была очень вместительная грудь. Когда-то давно Тейла Торреновна примерила амплуа вселенской жилетки и вошла во вкус. То ли она кормилась чужими горестями, то ли собирала компромат, то ли и впрямь пыталась стать отдушиной для страдальцев и грешников, - никто не мог понять её мотивации. Зато весь персонал Атлантиды ходил к ней и делился наболевшим. Поток паломников резко возрос после безвременной кончины штатного психоаналитика доктора Хайтмайер. Поэтому другого психоаналитика на Атлантиду брать не стали. Решили сэкономить.
Единственным, для кого не нашлось местечка на тейлиной груди, был Майкл Кенмор. Но, видимо, лишь потому, что он хотел не поплакаться на ней, а сделать что-то другое… Например, пощупать.
Насчёт Джона Шеппарда у Тейлы был пунктик. Его она утешала особенно тщательно и душевно. Даже если он её об этом не просил. А надо заметить, не просил он практически всегда, и слушал только из вежливости. Или только тогда, когда не мог сбежать под благовидным предлогом. Как сейчас, например. Скрыться ему было просто некуда; разве что залезть в джампер, задраить люк и поднять щит невидимости. Поэтому Шеппард просто отключил звук и поставил любимую пластинку, на которой через каждые десять минут была записана фраза: «Да, да, Тейла, ты абсолютно права».
Пластинка отыграла 20 минут, то есть, фраза была произнесена 2 раза, когда объявились спасители: четверо морпехов, вооружённых станнерами, конвоировали Тодда. Тяжёлые колодки на ногах сильно ограничивали скорость его передвижения, поэтому дорога из КПЗ в ангар и заняла так много времени. Шеппард пробормотал: «Не прошло и года!» - и с облегчением полез в джампер. Тодд и Тейла обменялись стандартным: «Доброе утро», - и, не сговариваясь, сунулись в сознание друг друга. Их цели были предельно конкретны, но желания явно не совпадали с возможностями. Как результат: Тейла увидела простую кирпичную стенку, зато Тоддушка узрел в цвете генерала О’Нилла, пеняющего сотрудникам за утрату станции «Мидуэй» и прочие упущения по службе. Сообщение Шепа крепко засело в тейлином мозгу на подсознательном уровне.
Тодд ничем не выказал удивления, волнения или радости. Он опустил глаза и молча нырнул в джампер. Ценнейшую информацию к размышлению он уже получил. А именно, что, вероятно, на Земле почти год обитал ещё один рейф…

Надлежит сделать паузу и уточнить, что на дворе стоял, простите, конец рабочей недели. Сиречь тяпница. В предвкушении уик-энда Управление полиции Лас-Вегаса работало вполсилы, с оглядкой на часы. Обычно по пятницам сотрудники, угодившие на дежурство в выходные, с отчаянием приговорённых завидовали счастливчикам, которые субботу и воскресенье проведут дома, в кругу семьи. Потому что по субботам и воскресеньям дежурства выдавались – чисто ад кромешный. Вся городская шпана, словно сговорившись, выползала на улицы начинала активно совершать преступления и правонарушения (1) . Только успевай вызова принимать. У операторов 911 телефоны раскалялись добела. Патрульные машины летали взад – вперёд. А «полиция нравов» умудрялась выполнить недельный план по задержаниям. Лишь «убойный» отдел жил, не парился: статистика – дура, убийства держались фактически на одном уровне. Благодаря мудрой политике капитана Брасса, «убойщиков» особо никто не напрягал.
Джим Брасс был мужик строгий, но справедливый. По построению взаимоотношений с подчинёнными он скорее походил на отца-батюшку. В свои пятьдесят кэп спокойно дожидался очередной переаттестации и отставки, поэтому не порол горячку по поводу плохой раскрываемости и мужественно принимал невзгоды, на которые щедра должность начальника отдела. Ведь начальник отдела – это буфер между ласковой рукой большого гнева и головами нерадивых сотрудников. Потому что за ходом раскрытия убийств всевозможные контролирующие инстанции наблюдают очень тщательно. А ежели таковое вдруг не раскроется – а это случается куда чаще, чем глаголет официальная пропаганда – надевай-ка ты, Джим Брасс, штаны ширинкой назад и запасайся вазелином. Ведь невдомёк большим шишкам, что порой убийства не раскрываются не из-за лени и нерадивости детективов/оперов, а по объективным причинам.
В эту же злосчастную пятницу всё обстояло иначе: полиция Невады и сопредельных штатов была переведена на усиленный вариант несения службы. Не обнесли и «убойщиков»: жертвы на уик-энд были выбраны, но Хватов - что удивительно! - в их когорту не попал.
Вот как далеко протянулась волосатая лапа генерала О’Нилла: идейка с усилением принадлежала ему. При входе в Управление Вегас разминулся со стайкой военных, вооружённых отнюдь не ракетками для тенниса. В коридорах стало пёстро-зелено от камуфлированной униформы. Женя Хватов сказал бы, что бардака прибавилось на порядок.
Генерал О’Нилл действовал из самых благих побуждений и, надо отдать ему должное, действовал грамотно. Прекрасно понимая, что пока рейф не выйдет на охоту или пока никто не стуканёт – полиция бессильна – Джек О’Нилл поступил так, как и должен поступать в его положении любой руководитель: обставился со всех сторон, чтобы Вашингтон не смог попрекнуть его бездействием и отсутствием инициативы. До прибытия бойцов Национальной гвардии генерал своим приказом усилил наружные службы за счёт привлечения военнослужащих из личного состава КЦЗВ. И даже выступил с предложением организовать ловлю на живца: переодеть сотрудников в бичей и разослать по городским трущобам. Но Пинчер его отговорил. По одной простой причине: внезапный наплыв на улицы физически крепких молодых бомжей с военной выправкой не насторожит только очень наивного рейфа. Видимо, О’Нилл планировал операцию, основываясь на популярном боевичке класса «В» «Американский ниндзя-2».
…Как раз про кино размышлял детектив Рольф МакЛарен, в муках рожая рапорт о проделанной работе. А именно, что поход с ребёнком в кино из-за этого проклятущего усиления откладывается на неопределённый срок. И в оный знаменательный миг в кабинете возник Вегас, едва ли не пинками подгонявший Бренду Мэдисон.
Вегас выбрал «подходящее» время: именно тогда, когда Джим Брасс на пару с заместителем начальника Домиником Уотерсом водили по улицам… то есть, по кулуарам Управления слона… то есть, генерала О’Нилла. История умалчивает, где они позабыли Пинчера. Целью прогулки было показать дорогому гостю обстановку и похвастаться только что отгроханным ремонтом. (Кстати, по поводу в три раза завышенной сметы на ремонт в данный момент полным ходом шла аудиторская проверка.)
Увидев Бренду, детектив МакЛарен, не здороваясь, заорал:
- Иисусе сладчайший!!! Опять ты, плесень?!
Сказал «плесень» и, конечно, накаркал. Вместе с Брендой в кабинет ворвался СМРАД! От такой интенсивной «ароматерапии» стоявший на сейфе Spathiphyllum floribundun завял мгновенно, а поверхность кофе в стаканчике, коим Мак угощался в процессе написания рапорта, покрылась толстым мохнатым слоем «природного пенициллина».
- Не опять, а снова, - парировал Вегас, кивком велев бабаньке продвигаться к окну, к открытой форточке, где бы её обдувало ласковым зефиром. Правда, стул он ей подал не раньше, чем положил на него свёрнутую вдвое газету.
- Юджин, - глядя в глаза рейфу, честно предупредил МакЛарен. – Спрячь её подальше. Уотерс с Брассом по кабинетам какого-то генерала таскают, вид демонстрируют. Не хватало только, чтобы эту нечисть здесь увидели.
Потом он с отвращением заглянул в стаканчик, посмотрел на погибший спатифиллум, сказал: «Фу!» - встал из-за стола и вылил остатки кофе в цветочный горшок.
- Куда я её спрячу? – недовольно проворчал Вегас. В унисон ему заворчал голодный желудок.
- Ну как куда? Первый раз, что ли? Где обычно задержанных от проверки прячем: в сортире для дорогих граждан. Его уже осмотрели. Я тебе брякну на сотовый, когда они уйдут.
Нет безопаснее убежища, чем то, которое уже осмотрели приспешники Зла! Вегас свистнул сквозь зубы:
- Эй, чупакабра! Подъём. Айда за мной.
Бабка, только что угнездившаяся на стуле, с оханьем и причитаниями сволокла с него задницу и поплелась обратно к двери. Как только она исчезла в коридоре, Мак вскочил со стула, вытащил из сейфа баллончик с освежителем воздуха и забегал по кабинету, производя баллончиком характерное пшиканье.
Вегас сделал рейс до санузла для посетителей Управления. И около дверей этого милого заведения, к которому не зарастёт народная тропа, впал в задумчивость. По логике, следовало пересидеть грозу вместе с Брендой, покараулить её, чтобы не сбежала. А как это сделать, если они с Брендой разного пола? Не тащить же её, в самом деле, в мужской туалет. И самому не ломиться же в дамский с воплями: «Пардон муа, сударыни, я тут чисто за компашку поторчу». И вообще, как долго начальство будет инспектировать кабинеты детективов? Помаявшись, Вегас решил проблему следующим образом: загнал бабку в женский туалет, а сам встал у дверей, как часовой.
Закон подлости актуален во все времена и, согласно его положениям, мимо промаршировала святая троица: Брасс, Уотерс и О’Нилл, о чём-то оживлённо переговариваясь. Вегас, в расслабленной позе подпиравший стену, тотчас вытянулся по стойке «смирно» и отчеканил:
- Здравия желаю.
Лучше бы он смолчал. Его бы не заметили. Хватов при внеплановых встречах с руководством предпочитал сливаться со стенами, дабы избежать неприятных расспросов о работе. Вегаса же сгубила военная выучка. Святая троица одномоментно притормозила, выполнила команду «напра-во» и обернулась Змеем Горынычем о трёх огнедышащих головах.
И Вегас понял, что влип. Серьёзно.
- А вот, кстати, детектив Хватов, - сказал Брасс, обращаясь к генералу О’Ниллу.
- Здравствуйте, детектив, - произнёс тот, протягивая Вегасу руку.
Вегас, сделав лицо колом, пожал генеральскую длань. Первый раз довелось ему поручкаться с человеком, причём человеком, ставшим живой легендой. Пронзительные серо-голубые глазки О’Нилла буравили в нём дырку, точно лазер. Такой же пронизывающий взгляд был у покойной Королевы. Она любила приговаривать: «Я вас, подлецы, насквозь вижу!» У Вегаса появилось чувство, что генерал всё знает и подозревает его. На самом деле это чувство было обманчивым: Джек О’Нилл видел лишь мрачного темноволосого мужичка чуть выше среднего роста и чуть выше средней упитанности, с небритым фэйсом и подозрительно розовой кожей вокруг обеих глаз. (Вегас замазал синяки тональным кремом из люсиной косметички, а поверх крема ещё и припудрил.)
- Рассказывают, что вы напали на след рейфа. - Генерал неосознанно оттоптал Вегасу больную мозоль. – Могу я узнать подробности?
- Слухи о моих контактах с рейфами сильно преувеличены, - тихо ответил Вегас, стараясь уйти от другого недоброго взгляда – взгляда замначальника Управления.
На личности замначальника следует остановиться поподробнее. Тот был копом старой закалки. Годы его перевалили за шестой десяток, а бес по-прежнему отчаянно тыкал в ребро. То ли не могли его комиссовать, то ли просто не хотели, потому что Уотерс, действительно, сыскарь был от бога.
Замначальника имел типичную внешность среднестатистического уголовника. В лексиконе у него из пяти слов три были матерные. Рост метр девяносто, плотное телосложение, пудовые кулачищи, как у грузчика, багровое лицо с печатью хронического алкоголизма на челе. У него норма была: литр виски в день. Никому из личного состава Управления побить его рекорд ещё не удалось.
Уотерс пришёл в полицию в президентство Линдона Джонсона, в 1964-м году, когда у полицейских было преимущественно два метода работы: агентурная и личный сыск. Самый компактный диктофон в те времена был размером с печатную машинку, а портативную радиостанцию нужно было носить на ремне. До мобильных телефонов и повальной компьютеризации было далеко, как до Шанхая. В отличие от новатора Пинчера, Уотерс навеки застрял в шестидесятых и упорно не желал признавать достижений технического прогресса. Сам вида затрапезного, он требовал аналогичной внешности от подчинённых, обосновывая тем, что настоящий детектив должен быть всегда готов в любой момент упасть в самую глубокую и грязную лужу. Сам фанатик личного сыска и агентурной работы, он требовал максимальное внимание уделять именно ей. Особенно доставалось отделу по расследованию убийств. Любил Уотерс «убойщиков» нежно и трепетно. Почему-то его угнетало, что процент раскрываемости убийств упорно завис на семидесяти, и он во что бы то ни стало вознамерился поднять эту планку до ста. Его любимой поговоркой было:
- Каждый год в США совершается до двадцати пяти тысяч убийств. Из-за вашей халатности семь с половиной тысяч убийств остаются нераскрытыми!
Напрасно Брасс, страдая, уверял шефа, что процент раскрываемости убийств стабилен в любой стране и что по сравнению с раскрытием тех же краж, поджогов и грабежей убийства раскрываются – тьфу-тьфу – очень даже неплохо. Уотерс орал, что насильственная преступность в США – это бич, и что надо работать и работать над её искоренением, «а вы работать не хотите, дармоеды». Что самое интересное, едва пахло жареным, Уотерс запирал хлебало на замок и принимался яро защищать подчинённых.
Генерал О’Нилл супротив Уотерса, конечно, пожиже был. У того нюх на враньё и лажу оттачивался десятилетиями полицейской службы. Уотерс, во-первых, ни грамма не поверил вчерашнему рапорту Вегаса, во-вторых, не поверил его только что сказанным словам.
- А что у вас с лицом, детектив? – задал он простой и естественный вопрос.
- Так спешил поймать Бренду Мэдисон, что не успел побриться, - ляпнул Вегас первое, что пришло ему в голову.
Эта импровизация его и спасла. Начни рейф нудно долдонить про не замеченный в темноте столб, перебегавший ему дорогу, про вставший дыбом асфальт, врезавший ему по морде, Уотерс вцепился бы в него как пиранья и не отстал бы, пока не вызнал все грязные тайны. Но Вегас произнёс волшебное имя «Бренда Мэдисон», а на эту дамочку у замначальника была наточена такая вострая сабля, что лучше не попадаться под удар ею.
- Так она здесь?! – вскинулся Уотерс и неожиданно припустил галопом по коридору.
- Вот чёрт! – только и выдавил Брасс и рванул следом.
Озадаченный Джек О’Нилл, пробормотав дежурные извинения, последовал за ними, стараясь не перейти с чеканного шага на бег вприпрыжку. Тут уже и Вегаса разобрало любопытство. Но покинуть пост он не смел, а стоять и дожидаться звонка МакЛарена, уперев взгляд в потолок, было невмоготу. Проблема разрешилась при появлении Грега Сандерса. Тот шествовал по коридору, толкая перед собой тележку-каталку с какими-то пробирками.
- Здорово, Юджин, - сказал Грег, на секунду притормозив.
- Здорово, - ответил Вегас, не имея ни малейшего понятия, с кем разговаривает. – Слушай, будь другом, постой возле этой двери. Если оттуда попробует вылезти бабка в голубых трениках – бей курве прямо в рыло. Я щаз вернусь.
И бросился по следам Уотерса, Брасса и О’Нилла. Поражённый Сандерс так и остался стоять возле сортира с отвисшей челюстью и немым вопросом во взоре.
…Мак, не ожидая грозы, беседовал со свидетельницей по делу о прошлогоднем нераскрытом убийстве: старушкой – божий одуванчик. Джулия Оук – обладательница плюгавого росточка и цыплячьей комплекции - преподавала какой-то хитровы@#анный предмет в Университете штата Невада Лас-Вегас (UNLV). В каждом её жесте и слове сквозила интеллигентность настоящей леди. Мак чуть не рехнулся, на ходу корректируя свою манеру речи. Вдобавок он чуть не рехнулся, слушая излияния старушки, всерьёз возомнившей себя мисс Марпл и что-то втиравшей ему, умудрённому опытом сыщику, о серии и почерке. Для вида МакЛарен записывал показания и даже умудрялся сохранять каменное выражение на лице, но в его глазах ясно читалось: «Как ты меня затрахала».
Внезапно в кабинет ввалился замначальника в очень скверном расположении духа.
Джулию Оук шеф увидел со спины. К несчастью, её визит совпал с принудприводом Бренды Мэдисон.
- Ну, [существительное опущено] [прилагательное опущено], ещё раз сдристнешь – башку откручу! – прогремел Уотерс и своей волосатой ручищей, мощной, как ковш экскаватора, саданул почтенную миссис Оук по затылку. Саданул в четверть силы, но и этого с лихвой хватило, чтобы сшибить субтильную бабушку со стула.
Педагог в не разбери поймёшь каком поколении, дама с двумя высшими образованиями, потеряв от неожиданности вставную челюсть, парик и очки, кубарем покатилась по полу, запутавшись, в довершение, в многочисленных нижних юбках.
Всех находящихся в кабинете поразил столбняк. МакЛарен икнул от неожиданности и отвалился на спинку стула. Уотерс застыл, заметив свои обознатушки. В этот момент в кабинет, быстро перебирая короткими ножками и подпрыгивая, как колобок, влетел капитан Брасс. Он не успел притормозить и со всего размаху впечатался в шефа, который от шока даже не почувствовал удара. Шедший последним генерал О’Нилл – оцените настоящего военного! – всё понял с одного взгляда. Он высунулся в коридор, убедился, что посторонних поблизости нет, захлопнул входную дверь и запер её на замок.
Вовремя он это сделал! Потому что полсекунды спустя с миссис Оук схлынула оторопь, и она издала высокочастотный визг, от которого задребезжали стёкла в оконных рамах, а тяжёлое пресс-папье на столе МакЛарена поехало по полированной столешнице и шлёпнулось на пол.
…Дверь вышибло набок от удара снаружи. На пороге стоял Вегас, держа двумя руками табельный пистолет со снятым предохранителем. На его лице читался суеверный ужас:
- Кто кричал?!
Одного взгляда на миссис Оук, сидевшую посреди кабинета, неприлично раскинув ноги, в волнах кринолина, и издававшую отрывистые гудки, а также на сконфуженного Уотерса и невозмутимого О’Нилла, ползавшего по полу в поисках вставной челюсти, очков и парика свиде… мммм, потерпевшей, хватило, чтобы Вегас покачал головой, спрятал пистолет в кобуру, присобачил дверь на место и подпёр её спиной, дабы враги не вошли.
Тем временем отмер Брасс. Понимая, что, выйдя из кабинета, миссис Оук любезно нажалуется судьям, прокурорам, правозащитникам и свободным независимым СМИ на борзоту фараонов, капитан кинулся спасать остатки репутации Управления. Он поднял миссис Оук и усадил её на стул, откуда её так неделикатно скувыркнул Уотерс. Правда, стулу в горячке тоже влетело: Уотерс по привычке саданул по нему ногой, чтобы выбить, так сказать, упор из-под седалища. Поэтому стул тотчас рассыпался, едва миссис Оук на него присела. Старушонка вновь рухнула на пол, взметнув пышные юбки. Брасс, хватаясь за голову, мысленно честя шефа на все лады и рассыпая тысячи извинений, услужливо обобрал с миссис Оук пылинки и выпрямил по